Чужая невеста для босса (СИ), стр. 21
— Нет, — глухо отзывается Марк и шипит сквозь зубы, — у меня на таких стояк, крошка. Одно удовольствие их по самые яйца натягивать.
Я оборачиваюсь на замолкшую Еву, а она в ответ в изумлении моргает и краснеет до кончиков ушей. Да, Марк был очень эмоционален и красноречив в словах, поэтому мне понятно ее смущение.
— Ты ее смутил, — с легким осуждением перевожу взгляд на Марка.
— А тебя?
Мне куда важнее сейчас скрыть то, что я украла чужого кота. Это, наверное, глупо, но я не смогла воспротивиться желанию стащить милого и пушистого красавчика. Я ведь и заснуть не буду в силах, потому что меня одолеют тревоги о том, как там Витязь. Покушал ли, коготочки поточил ли?
— А у меня живот болит, — беззастенчиво лгу я и накрываю разбушевавшегося в сонных ласках Витязя рюкзаком.
— Гнусный развратник, — сипит Ева. — Про яйца в приличном обществе не говорят.
Через двадцать минут Ева с громким зевком выползает во двор жилого дома. Обходит машину и стучит по стеклу, обращая на себя внимание Марка.
— Что? — опускает стекло и исподлобья смотрит на Еву.
— Благословляю, — ее лицо сминается в улыбку, — люблю позеров и развратников. Вы же такими пупсиками становитесь, когда влюбляетесь. Это ты сейчас такой весь из себя дерзкий и резкий.
— Ясно, — стекло бесшумно поднимается, и Ева со смехом шагает к подъезду, пошатываясь из стороны в сторону.
Она спотыкается, но все удерживает равновесие, раскинув руки. Оглядывается и торжествующе подмигивает.
— Я готов смириться, что женщины много пьют и бывают очень надоедливыми, — Марк задумчиво чешет щеку, наблюдая за Евой, — но то, что они способны оглушительно храпеть, меня, мягко скажем, удивляет.
И тут Витязь решает подать голос. Он мяукает, и Марк резко поворачивает ко мне лицо.
— Мяу, — говорю я и, криво улыбаясь, повторяю, — мяу.
Глава 25.
— Мяу? — удивленно переспрашивает Марк.
Я киваю и касаюсь сенсорной панели, чтобы увеличить громкость музыки. Марк щурится, и я очаровательно улыбаюсь, сдерживая попытки Витязя сбежать. Во что я ввязалась и главное — зачем? С раздражением вздыхает, и машина мягко трогается с места. Пока он смотрит на дорогу, я перекладываю Витязя поудобнее и чешу сквозь карман его загривок.
Едем молча. Марк с разговорами не лезет, и я этому невероятно рада. Видимо, Ева вымотала его, и у него нет желания больше коммуницировать и приставать. Я предполагаю, что он хочет тишины и покоя, потому что я сама устала от подруги и ее пьяных выходок.
Паркует машину, и я, тихо попрощавшись, выползаю в сумерки. Шагаю спокойно и не оглядываюсь, потому что первое правило воров: не озираться по сторонам, так как это подозрительно. А второе: не паниковать ни при каких обстоятельствах.
В подъезде выдыхаю, вытаскиваю мяукающего Витязя и бегу по лестнице вверх, прижав его к груди. У меня получилось! И без Евы и ее отвлекающих маневров у меня бы ничего не вышло. В своих провокациях он очень талантлива. В общем, отличный из нее напарник.
— Добро пожаловать, — спускаю Витязя с рук на пол и прижимаю кулачки к щекам, умиляясь тому, как он забавно обнюхивает мои туфли и чихает. — Это твой новый дом.
— А я так не думаю, — раздается позади сердитый голос Марка. — Ты меня совсем за идиота держишь, Ди?
Угрожающе щелкает замок, и я в страхе оборачиваюсь на мрачного гостя. Он очень недоволен, и от его тяжелого взгляда мне жутко. Прежде он на меня так не смотрел.
— Ему у тебя одиноко…
— Печалилась бы о его одиночестве, — делает медленный бесшумный шаг ко мне и когда я предпринимаю попытку отскочить, то впечатывает в стену, крепко удерживая за шею, — то осталась у меня.
— Отпусти, — стискиваю его предплечье.
— Я жду извинений за твое отвратительное поведение, Ди, — шипит Марк в лицо. — И за пьяную подругу, которую ты притащила с собой. Я не люблю посторонних людей в своем доме.
— Как и я, — обнажаю зубы в оскале.
— Спешу напомнить, что я твой жених, а, значит, не чужой человек.
Марк не душит меня, а лишь удерживает, но когда я пытаюсь дернуться, пальцы сжимаются на шее крепче.
— Ладно, — сипло отзываюсь я. — Забирай Витязя и уходи.
— А ты разве своей выходкой хотела не того, чтобы я к тебе в гости заглянул? Ты же не думала, что я вернусь домой и не начну искать кота?
— Я согласна, порыв был глупый и наивный, но во мне взыграло что-то… Иногда я хочу чужую собаку украсть, — тихо признаюсь я в своих страшных тайнах, — особенно маленьких. Как вижу чихуа-хуа без поводка, так руки и чешутся… Понимаешь?
— Да, у меня с тобой также было, — скалится в улыбке. — Так что очень понимаю.
— Я тебе не чихуа-хуа, — оскорбленно рычу я. — И даже не хаски, какими бы они классными ни были.
— Да, — он убирает руку с шеи, с издевкой посмеиваясь, — с чихуа-хуа было бы куда проще.
Он замирает, глядя вниз, и хмыкает:
— Витязь тебе в кроссовок, похоже, кучку наложил.
Витязь подтверждает догадки тем, что яростно скребет когтями по полу и закапывает мой кроссовок воображаемым песком. Долетает резкий и неприятный запах, и в возмущении смотрю на Марка:
— Какого черта?
— А что ты меня спрашиваешь? — он смеется. — Это же не я решил пометить территорию.
— Это же твой кот. Ты его таким воспитал. Это он в тебя наглый.
Шагаю на кухню, отрываю от рулона несколько мусорных мешков и возвращаюсь в пустую прихожую.
— А у тебя тут неплохо, — голос Марка доносится из спальни. — Но фотографию с Вовой я бы убрал. Это оскорбительно, знаешь ли. К тебе в гости пришел жених, а у тебя на зеркале снимок с бывшим.
Закидываю вонючий кроссовок, оскверненный пушистым засранцем, в пакет и, громко топая, вхожу в спальню. Срываю с угла зеркала фотографию, на которой я и Вова счастливо улыбаемся, и замираю, задумчиво ее разглядывая. Лицо к лицу, улыбки искренние, а глаза сияют надеждой и верой лучшее будущее. Мое любимое фото, о котором я благополучно забыла.
— Так, — Марк вытягивает из пальцев фотографию и под моим обескураженным взглядом медленно ее рвет.
Сначала напополам, чтобы наша счастливая пара в его руках с шуршанием расползлась, а затем на мелкие клочки, которые летят в пакет к кошачьим фекалиям и растоптанному кроссовку. Очень символично.
— Есть еще фотографии? — глухо интересуется Марк.
Я киваю, закусив до боли губы. Вот не трогала бы котенка и сейчас спокойно выпила бы чашечку чая в одиночестве, но нет. Я ведь так люблю сложности.
— Неси.
— Я не могу.
Забавно, что из всего совместно нажитого Вова оставил мне только фотографии. Я хотела их выбросить, но не смогла, потому что это часть моей жизни и больно с ней расставаться.
— Неси, — угрюмо повторяет Марк. — Или я сам их найду и всю квартиру переверну.
Киваю на комод и носочком ступни указываю на второй ящик снизу. Сама я не в силах коснуться фотографий, будто они прокляты. О щиколотку трется с мурчанием Витязь. Роняю мусорный пакет, подхватываю котенка на руки и сажусь на край кровати, с отчаянием наблюдая, как Марк достает коробку с фотографиями.
— Тяжеленькая, — она встряхивает ее. — Ну, посмотрим, что ты там прячешь, Ди, от жениха.
Глава 26.
Марк перебирает фотографии. Откладывает те, где я одна, и рвет те, где запечатлен Вова. Сбрасывает на пол обрывки, а с ними играет с кошачьим восторгом Витязь.
— Плакать будешь, нет? — Марк рвет очередную фотографию, с ожиданием поглядывая на меня.
— А тебе нравится, когда девушки плачут?
— Когда плачут от оргазма, — сыпет клочки на Витязя, и тот подскакивает, переворачивается на спинку и лапками ловит обрывки.
— Мне сейчас до оргазма, как до Китая пешком.
— Звучит, как вызов.
— Ты серьезно? Ты рвешь мои фотографии…
— Твои фотографии я не трогаю, — указывает взглядом на стопку снимков, — кстати, где ню? Я надеялся найти тебя голой и в развратных позах.