Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола, стр. 21

Другой вопрос, что продержался Артур в клубе всего 15 туров. Мы никому не проигрывали, но и выиграть не получалось. И нам никак не удавалось это переломить, как сглазил кто команду. Вроде такой техничный футбол, пытаемся низом играть, атаки организовываем через фланги, а результата нет. Ведем, например, 2:0 с «Торпедо», потом раз – и «Торпедо» за 15 минут нам три мяча забивает. Под конец матча удается сравнять счет, но победа ушла.

Сам Артур искренне верил в то, что после всех наших тренировок игра вот-вот пойдет. Что к 20-му туру мы точно должны раскрыться в полную силу. А по факту 20-й тур нам уже вообще был не интересен – там уже набралось 20 очков отрыва от первого места.

В глубине души я обрадовался, когда в команду вернулся Газзаев. Понимал, что результат тоже должен вместе с ним вернуться. Все требования Валерия Георгиевича в том, что касалось работы, мы хорошо знали, а главное, верили, что в любой, даже самой неблагоприятной ситуации сможем собраться и победить.

А в январе 2009-го в команду в качестве главного тренера пришел Зико. Легенда.

Я был совсем маленьким, и как-то отец принес домой видеокассету, на которой были записаны 500 лучших голов чемпионата мира. Вот тогда-то я и выучил все имена. Знал Сократеса, Зико, Гарринчу, Платини. Наверное, это было для меня самым первым познанием большого футбола. Я обожал пересматривать эти голы – было интересно увидеть, как сильнейшие вратари мира на тот момент играли.

Когда Зико приехал в ЦСКА, мне почему-то казалось, что в жизни он должен быть таким же великим, каким был на поле, вызывать такое же восхищение. Но бразилец даже не стремился как-то сблизиться с командой.

Однажды на тренировке в Ватутинках нижнее поле залило водой и там, где располагались ворота, образовалась огромная лужа. Я попросил через переводчика Максима Головлева разрешения подвинуть эти ворота на пару метров. Не для того, чтобы самому не падать в эту мокрую грязь – в конце концов, это моя работа, – а с тем, чтобы поиграть в нормальный футбол, зная, что мяч не будет нигде застревать.

Зико ответил очень надменно и жестко. Типа стой, где стоишь, знай свое место. Максим постарался перевести эту фразу максимально тактично, но первоначальный смысл был прекрасно понятен и без перевода.

Тогда я как-то очень четко понял, что бразилец долго у нас не проработает. Коммуникации с игроками у него никогда не было, он к ней, собственно, и не стремился. Если вызывал кого-то на беседу, то исключительно с тем, чтобы напихать за плохую игру или какие-то другие моменты. И всегда на повышенных тонах, чтобы все слышали и понимали: он главный. Он – Зико.

Хуанде Рамос оказался полной противоположностью. Он охотно со всеми общался, ко всем подходил сам, сразу сказал руководству, что команда для решения определенных задач нуждается в усилении, и составил список то ли из восьми, то ли из десяти игроков. То есть человек был реально заинтересован в том, чтобы сделать команду сильнее. Но получил отказ. Возможно, в клубе посчитали требования тренера чрезмерно завышенными, да и потом, мы же так и не узнали, какие имена испанец в том списке написал. Но вот так, с бухты-барахты, сразу после Рамоса в команде появился Леонид Слуцкий.

И сразу попал на «Олд Траффорд» – на игру ЦСКА в Лиге чемпионов с «Манчестером».

Сейчас, зная Слуцкого уже много лет, могу сказать, что в телевизионных шоу он совсем другой человек. Реально другой: развязный, иногда словно вообще без тормозов. Но ни разу в жизни я не слышал, чтобы он матерился внутри команды. Слуцкий, который солирует в медийном пространстве, вообще ничем не напоминает себя футбольного.

Как тренер он сразу начал пытаться нам показать, что намерен держать всех игроков в борозде. Тут уже мы с братьями Березуцкими и Сергеем Игнашевичем дали Леониду Викторовичу понять, что с нами так не надо. Что ЦСКА – это не ФК «Москва».

Это не было конфликтом, тем более с моей стороны. Я до сих пор с каждым человеком, который старше меня, общаюсь на «вы», независимо от того, насколько велика между нами разница в возрасте. Тем более что тренер – это тренер, не друг.

Слуцкий поначалу пытался меня приструнить в тренировках, загнать в определенные рамки. Любил в качестве одного из упражнений давать выкатывание мяча из-за штанг, после которых игрок с пяти метров должен был ударить по воротам. Образно говоря, это уже был не футбол, а гандбол, с той лишь разницей, что ворота на поле восьмиметровые.

Леонид Викторович считал это упражнение очень полезным для игроков, которые должны завершать атаку. Сначала мы из-за этого немножко друг на друга взбрыкнули, но потом я понял, что нужно просто внятно объяснить тренеру, что́ с этим упражнением, на мой взгляд, не так.

Поэтому я напрямую сказал Слуцкому: «Вы же любите рассказывать в интервью, как были вратарем во второй лиге? Давайте вы встанете в эти восьмиметровые ворота, а вам начнут бить с пяти метров. А потом расскажете, чему именно научило вас это упражнение».

Еще я добавил, что готов согласиться: да, в игре бывает много непредсказуемых и малообъяснимых моментов, но все равно из-за штанг никто пас не дает. Но если так хочется это упражнение в тренировке сохранить, то, может, я просто не буду во время его отработки вставать в ворота?

Слуцкий мне это разрешил и, кажется, именно тогда понял, что может со мной совершенно нормально общаться, не опасаясь какой-то подставы.

Вася Березуцкий его гораздо более жестко встретил. Леонид Викторович приехал на первую тренировку в качестве главного тренера на своей старенькой машине Nissan Teana и сразу получил вопрос в лоб: «Вы куда приехали? Это вообще-то клуб, который Кубок УЕФА брал, так что машину придется поменять».

Слуцкого это явно задело, но через пару месяцев он приехал уже на новом автомобиле. То есть человек понял, что здесь не ФК «Москва» играет на стадионе имени Стрельцова, а «Манчестер Юнайтед» выходит против тебя на «Олд Траффорде».

Кстати, та игра была достаточно хорошей. Могли выиграть, но на последних минутах, как это часто бывает, рикошет – и 3:3.

В чем были сильные стороны Слуцкого как тренера, так это в том, что он очень много общался с игроками – и на поле, и вне его, и к себе вызывал. В какой-то мере он и сам, наверное, учился, как быть тренером такого клуба, как ЦСКА, но, главное, вовремя понял, насколько важна хорошая коммуникация. Иначе за тебя просто никто не станет биться. Команда будет играть, но чувствовать тренера на скамейке она не будет.

Так, кстати, и получилось, когда в 2015-м Леонид Викторович возглавил сборную России.

Слуцкий, безусловно, стал частью армейской тренерской истории. Было интересно следить за ним, когда он уехал в Англию, да и потом, когда перебрался в Китай. Я никогда в жизни не смотрел чемпионат Китая, а сейчас вот смотрю трансляции, когда показывают. В ЦСКА, например, Леонид Викторович постоянно раскачивался в ходе матча на стуле. В Китае бегает по бровке, что-то игрокам подсказывает. А может быть, стул просто убрали.

Подстраиваться под Виктора Гончаренко, сменившего Слуцкого в клубе, нам долго не пришлось. Он достаточно продолжительное время работал в штабе Леонида Викторовича, досконально знал не только команду, но и каждую лазейку на стадионе. Почему-то мне кажется, что его уже тогда готовили на роль главного, пусть и не говорили нам об этом.

Слуцкий подал в отставку сам – счел результаты сезона неудовлетворительными. Знаю, его просили остаться до лета и только потом разорвать контракт, но он не согласился – ушел до зимней паузы, когда снег на поле уже лежал.

И как раз в эту паузу мы начали работать с Гончаренко, с которым еще при Слуцком брали чемпионат страны, выиграв в Казани у «Рубина». Потом Виктор Михайлович уходил главным в Уфу, но почти сразу вернулся.

В принципе, он пришел в команду, по-прежнему готовую побеждать, но на следующий сезон мы заняли только второе место – весеннюю часть проиграли «Спартаку» и, к сожалению, уже не смогли нагнать. А еще через год и вовсе вылетели из тройки, после чего в тренерском штабе началась непродолжительная эпопея экс-игроков ЦСКА: Ивица Олич, Леша Березуцкий…