Едукарь, стр. 7

— И что ты слышал?

— Ну, во-первых, Мефодий спятил...

— А во-вторых?

— А во-вторых... Ты принц, тебе все можно.

И как-то очень серьезно на меня смотрит. Вот всегда так — слишком серьезно он на меня смотрит. И с дерева прыгнул, потому что я сказал. Мне захотелось уйти куда-нибудь подальше.

— Эдя, ты только не сердись, пожалуйста! Я не это хотел сказать! Я хотел сказать, можно, я с тобой?

Интересно, как люди растут, а у них глаза не меняются. Потому что у Олежки глаза сейчас точно такие же, как были в детском саду.

— Ты о чем?

— Ну, мне внутренний голос сказал... — Олежка явно соображал, что бы такое мог ему сказать внутренний голос.

— Он тебе, наверное, сказал: «Учи, Олежка, физику, а то на второй год останешься!» — Я не удержался, взъерошил ему волосы на макушке.

— Не, я учу! А она не учится.

— Кто она?

— Физика. Я сначала честно наизусть выучивал, а Эльвира как чего-нибудь спросит — и опять двойка. Я потом понял, что все равно без толку.

Эльвира Михайловна — наша физичка. На мой взгляд, нормальная училка. Но к Подчебучину особый подход нужен.

Эльвира говорит:

— Я, Подчебучин, к тебе подхожу с разных сторон. Со стороны доски, со спины, справа, слева — но почему-то мои подходы не срабатывают. Я понимаю, что можно попробовать постучать твердым предметом сверху, но боюсь, что в этом случае шило, на котором ты сидишь, вызовет реакцию противодействия и ты лопнешь. Потому что внутри у тебя вакуум.

Тут я не согласен, насчет вакуума. Шило — да, есть. Но вакуума нет. Наоборот — у него буквенная непроходимость. Пока руками не потрогает — ничего не поймет. Буквы только все осложняют. А если буквы не проходят, значит, им что-то мешает.

— Слушай, Олежка! А может, тебе чаю сладкого надо пить побольше? Я вот, когда чаю попью, лучше соображать начинаю.

— Я чай пил. И кофе пил. И кока-колу. Только без толку — все равно в меня буквы не проталкиваются. Это потому, что у меня система нервная, мама говорит. А папа говорит, надо через пятую точку воздействовать. Но мама против и я тоже.

Я фыркнул и хлопнул Олега по плечу:

— Короче, давай свою «Физику»! — я зашарил у себя в сумке в поисках страничек. Мда. Что-то они быстро закончились. Ну, ничего. — Олеж, давай я тебе на корочке кое-что напишу...

Олежка достал из школьной сумки водяной пистолетик, пачку канцелярских кнопок, теннисный мячик и, наконец, учебник физики, который я тут же пристроил на подоконнике. И начал записывать страницу повиновения на внутренней стороне обложки. Олег жонглировал теннисным мячиком у меня за спиной:

— Понимаешь, если натренировать левую руку, она будет как правая! А по некоторым показателям даже лучше. Когда дерутся, например, никто не ожидает, что слева прилетит, а тут — нна! — и лежит. Как Кори Сандерс, только еще лучше. Все же думают, что я правша, а я — нна!

Что я тут делаю? Помогаю Олежке получить идеальный учебник физики? А ему оно надо? Да ему проще кросс пробежать на пять километров, чем прочитать параграф из учебника... Я прикрыл глаза и откинулся к стене, стараясь припомнить:

«Единокнижие сообщает, тех, кто не чает, обучает, осуществляет, овеществляет...»

Решительно выдернул готовую страницу повиновения и написал вместо нее другую — прямо на внутренней стороне обложки. Страницу осуществления.

Что такое «страница осуществления»? По-другому она называется «страница контроля» — не читатель контролирует текст, а текст захватывает читателя.

Мячик прилетел мне в затылок, рука дернулась, я обернулся, но Олежка уже исчез. То-то же. Я спокойно дописал страницу, пририсовал смешную рожицу, закрыл учебник и выглянул в коридор. Какая физика, когда ребенок в пятнашки хочет играть?

— Так, что-то у нас сегодня подозрительная тишина в классе... — Эльвира Михайловна обвела класс взглядом поверх очков: — А где Подчебучин?

И все уставились на меня. У меня же Олежкин портфель. Пришлось отвечать:

— Он в медпункт пошел. У него голова заболела.

— Врезался на полном скаку в косяк?

Олег такой, с ним всякое случается.

— Не знаю. Он мне не сказал.

Подчебучин на уроках так и не появился. Я поплелся домой с двумя портфелями. Шел и крутил головой по сторонам. Люди на улицах спешили по своим делам, троллейбусы сновали по своим маршрутам, автобусы останавливались, где им положено, никто не нарушал порядок.

Дома я первым делом достал «Физику» из Олежкиного портфеля. Открыл свою страничку, проверил все буковки — не нашел ни одной ошибки, только размашистая закорючка в конце, вдохновение от теннисного мячика.

Я перелистнул страницу, вторую...

«Из пункта «А» в пункт «Б» выехал какой-то чувак на тачке, со скоростью 60 км/ч. Через пять минут следом за ним на другой тачке выехал Олег Подчебучин, с начальной скоростью 40 км/ч. Видя по радару, что догнать того чувака у него без шансов, Олег Подчебучин врубил ракетные двигатели ускорения и догнал первого чувака через 15 минут. Спрашивается, с каким ускорением он гнал и на какой скорости проехал мимо чувака с победной улыбкой?»

«Над картофельным полем на высоте 1 км кружит самолет. Скорость самолета 465 км/ч. Пилот получает сообщение Гидрометцентра, что скорость ветра 12 м/сек. Пилот предупреждает парашютистов, что парашют следует раскрывать как можно позже, чтобы упасть прямо на поле. Олег Подчебучин раскрывает парашют на высоте 980 метров. Спасательная команда в недоумении: на каком расстоянии от картофельного поля следует искать Олега?»

Нет, это, конечно, последнее место, где я бы стал искать Олега — учебник физики... Я быстро прошерстил страницы, закрыл обложку — красную — и снова открыл разворот обложки в начале учебника. Разворот оказался пуст, ни моей записки, ни теннисной загогулины — ничего. Как новенький. Я поковырял ногтем корешок и места склейки страниц с обложкой — ничего. Я схватил учебник за красные корки и лихорадочно затряс.

...Но учебник раньше не был красным! Я вытащил свой учебник, положил рядом. Белая «Физика» и красная. И где-то в красном учебнике застрял Олег. Я в который раз начал перелистывать красную «Физику».

Откуда-то выпорхнула карточка с изображением «Феррари». Зазвенел телефон.

Я бросился с учебником в коридор, продолжая листать, схватил трубку:

— Расстояние от Земли до Луны 384 тысячи 400 километров! — в трубке бесновался Олежкин голос. — В скафандре Олега Подчебучина имеется встроенный радиотелефон! С какой задержкой доходит его голос до земли, если взять скорость радиоволн равной 300 тысяч километров в секунду!? а также учесть, что Олег находится на обратной стороне Луны?!! Диаметр. Луны равен 3 тысячи 476 километров!

— Четыре секунды? — не задумываясь, выпалил я.

— Ответ неверный. — Щелчок, гудок. Олежка отключился.

Я замер.

Во-первых, такой юмор совсем не в его духе. Во-вторых... Олег физически не способен сам положить трубку. Я десять раз скажу «пока-пока», а он будет продолжать тарахтеть как ни в чем не бывало, пока я первый не отключусь.

Позвонил Олегу домой. Долгие гудки. Долгие гудки. Долгие гудки. Я накинул куртку и побежал к нему. Звонил-звонил в дверь, даже пнул несколько раз с досады. Заклацали замки на соседской двери, я поспешил смыться, чтоб не встречаться с соседкой.

Вернулся к себе. За дверью истошно заливался звоном телефон. Я рванул к нему, не закрыв двери.

— Диаметр Луны 3 тысячи 476 километров! Олег Подчебучин находится в точке, диаметрально противоположной месту посадки Шаттла. Шаттл стартует обратно на Землю в 12 часов по Гринвичу. С какой скоростью должен бежать Олег, чтобы успеть на Шаттл до старта?

Я глянул на часы — 14:42. Округлим до 15:00. У Олега 21 час. Расстояние до Шаттла «Два пи-эр»... то есть один пи-эр.

— Погоди, я включу калькулятор!