Перемены на краю империи (СИ), стр. 42
— Никак. Он всех находит.
Менталист утвердительно кивнул.
— Его можно вызвать? — спросил Багус. — Назначить встречу?
— Смотря кто будет вызывать, — оскалился бородач.
— Ты и будешь, — отрезал Багус.
— Да. Со мной он может поговорить. Но нужна веская причина. Без этого никак.
— Мы её придумаем, — заверил старик. — А пока скажи нам, что за канал связи вы используете.
— Если штатные планёрки, то конструкт, — колх обречённо посмотрел в окно. По поводу своей дальнейшей судьбы он не испытывал иллюзий. — Ну, а если по-быстрому…
— Нам по-быстрому, — перебил я.
Мужик бросил в мою сторону неприязненный взгляд.
— Есть номерок, — неохотно признался допрашиваемый. — Таксофон в Старом Городе.
— Как это работает? — заинтересовался я.
— У нас есть один хитрый штука, — ухмыльнулся в бороду кавказец. — Переключатель. Ты звонишь, сигнал идёт в резидентуру. Оттуда прыгун перемещается в будку. Слушает и запоминает. Потом передаст всё Пауку.
— И как Паук назначит тебе встречу? — спросил Багус.
— А он и не назначит. Придёт на эту «кукушку». Или по другому адресу, если я скажу, что здесь не стоит встречаться.
— У вас же куча разных кодовых словечек? — вкрадчиво поинтересовался я. — Допустим, если ты хочешь сообщить, что не один. Что в нежелательной компании. Так ведь?
Бородач насупился.
И промолчал.
Менталист, не говоря ни слова, дал по газам. Напряжение в комнате выросло, и колх истошно заорал:
— Что ж вы творите, гады!
— Вопрос тебе известен, — без выражения произнёс начальник СБ.
— Есть, конечно! — выдохнул пленник. — И вы что, хотите их все знать?
— Не обязательно, — пожал я плечами. — Зачем нам мозги себе забивать? Просто ты будешь звонить под контролем нашего менталиста, а он отслеживает даже тончайшие эмоции. Попытаешься что-нибудь выкинуть — и превратишься в пускающего слюни овоща.
— А так вы меня что, отпустите? — с сарказмом поинтересовался бородач. — Ясно, что глотку перережете.
— Уж лучше так, — зловеще произнёс я, — чем твоё новое состояние. Врагу такого не пожелаешь.
— Опять же, — добавил Багус, — если справишься с заданием, мы можем и передумать.
Агент хмыкнул.
— Откуда надо делать звонок? — спросил я.
— Из будки, — без колебаний ответил колх. — У нас система очень тонко настроена. С домашних номеров переадресация не делается. Чтобы не отследили.
Бедняжки.
Мой домоморф и не такое отслеживал.
— В какое время вы созваниваетесь? — спросил Багус.
— Без разницы, брат. Даже сейчас можно. Но это не значит, что Паук метнётся по вызову. Сам понимаешь, зависит от срочности.
— Нечего тянуть, — отрезал я. — Звоним сейчас.
Операция, которую мы развернули против СРБ, длится уже двое суток. Днём мне удалось поспать, но очередная ночь опять грозит бессонницей.
Нам пришлось распороть скотч и освободить колха. А чтобы его не посещали дурацкие идеи, пригрозили психическим ударом.
В машину сели я, бородач и менталист.
Добрый Эх переместил нас на другую сторону улицы, к будке таксофона. Там работала подсветка, но втиснуться внутрь мог лишь один человек.
Я встал по одну сторону от кабинки.
Менталист — по другую.
— Он считывает твои мысли, — напомнил я. — Только попробуй что-нибудь нехорошее выкинуть.
Глава 25
Я усилил слух, но даже при таком условии фразы доносились обрывками.
Из-за дождя.
— … срочно… жду указаний… нет, нельзя…
Легенду мы разработали, сидя в автоморфе.
Бородач подозревает, что на одну из конспиративных квартир вышли местные спецслужбы. В его задачи входит, в том числе, и безопасность таких точек. Он арендует квартиры и проверяет хозяев. Если с одной из «кукушек» проблемы, это нужно обсудить на нейтральной территории.
Разговор закончился.
Колх повесил трубку.
Мы не стали отслеживать звонок, потому что смысл? Я хочу выйти не на очередного исполнителя, а на самого Паука. Который в теории должен знать, где скрывается резидент. Мы настолько увязли в этой конспирации, что у меня в душе всколыхнулось раздражение.
Я переглянулся с индонезийцем.
Тот кивнул: никаких сюрпризов.
Дождь заливал нас нескончаемыми потоками. По стеклу будки стекала вода, лицо агента было мутным, искажённым. Мимо, поднимая тучи брызг, промчалась машина.
В будке раздался звонок.
Я тут же отдал мысленный приказ Ольге. Та связалась с Джан, и домоморф врубил прослушку. Трансляция шла с секундным опозданием, но я слышал диалог в своей голове.
— Через три часа. Перегон между станциями «Морпорт» и «Горгасали». Поговорим в кабинке.
Вот и весь диалог.
Короткие гудки.
Я вытащил бородача из таксофона.
— Ты знаешь Паука в лицо? Как ты поймёшь, в какую кабинку сесть?
— Мы знакомы, — нехотя признал кавказец.
План разделаться с этим типом полетел под откос.
Бородач мне ещё понадобится.
В назначенное время колх выдвинулся на станцию. Мы не могли его сопровождать, поэтому вышли из плоскости. Менталист взял разум нашего товарища под контроль, а в зал ожидания переместилось несколько прыгунов. Я включил иллюзию и поднялся на посадочную платформу под видом толстого мужика в кожаном плаще и кепке.
Утром на платформе почти не было людей.
Дождь стучал по стеклянной крыше.
Раньше канатка в Фазисе запускалась только в десять часов. Но столичный статус многое поменял. Добавились новые линии и станции, расширился штат. Двери станций начали открываться с восьми утра. А всё потому, что Трубецкие вынуждены реформировать транспортную систему, не приспособленную к такому наплыву новых жителей. Сейчас — половина девятого. А пассажиры уже прибывают.
Бородач знал, что за ним следят.
Я предупредил, что мой человек прирежет его в два счёта, если что-то пойдёт не по плану.
Купив билет, колх поднялся на второй этаж, воспользовавшись эскалатором. Я сканировал всех пассажиров, садившихся в кабинки, но агент их игнорировал. Значит, нужный человек ещё не появился.
Смотрю на часы.
Через несколько минут Паук опоздает.
Бородач неожиданно направился к зависшей над полом двухместной кабине. Туда же двинулся и неприметный мужичок в старом плаще и поношенной шляпе. В руке мужичок держал кожаный портфель для бумаг — эдакий специалист низшего звена из коммунхоза. Вот бы никогда не подумал.
Я устремился вдогонку, извлекая из кармана инъектор.
Первым в кабину влез колх. За ним — Паук. Дверца закрылась, и «чиновник» снял шляпу. Он оказался лысым.
Я в два прыжка преодолел остаток пути. Кабина тронулась, но я сделал дверь проницаемой и сунул туда руку с инъектором. Паук недоумённо уставился на меня, но было уже поздно. Игла вошла в предплечье куратора сквозь плащ, и я вогнал этому товарищу целый кубик нейротоксина.
Другие пассажиры вообще не поняли, что происходит.
В нашу сторону никто не смотрел.
Мне оставалось лишь проводить двухместную обтекаемую капсулу взглядом. Бородач сидел неподвижно — он не мог изменить реальность. Лысый откинулся на спинку своего кресла, его глаза закатились, руки и ноги слабо подёргивались. Не самое приятное зрелище.
Отдаю приказ Хорвен сопровождать капсулу.
Незримая гончая, кружившая до этого над станцией, следует за кабиной вдоль натянутого над крышами каната. Я связываюсь через Ольгу с Мусаевым и разрешаю убрать бородача. Колх нам больше ни к чему. Лишний свидетель. Байт перемещается в капсулу, убивает кавказца и бесследно исчезает. Дальше в сторону «Горгасали» едет один труп и один сонный, никому не мешающий человек. Там уже дежурят мои верные рептилоиды, но этого мало. Спустившись в зал ожидания, я выхожу на парковку и сажусь в автоморф.
— Станция «Горгасали».
Мы прибываем раньше кабины.
Я поднимаюсь наверх.
Платформа заполнена людьми, едущими в две стороны. В основном, это докеры, портовые служащие и рыбаки. Угрюмые, небритые, невыспавшиеся. Пахнет застарелым потом и никотином.