Любовь со вкусом лета, стр. 7
Соня решительно тряхнула головой и двинулась к кухне, откуда доносился запах чего-то вкусненького. Но стоило пройти мимо палатки Арины, как она услышала шепот:
– Видела, да?
– Видела, – так же шепотом ответила ей Даша. – Ну просто кино! Не хватает только замедленного движения и саундтрека про любовь и судьбу.
– «Думает, что любит тебя! – Да она не может любить меня! – Да я люблю тебя!» – процитировала Арина.
Девочки захихикали, а Соня, конечно, сделала вид, что ничего не услышала. Четкая походка, бесстрастное лицо, независимость во всей своей королевской красоте. Но внутри… Внутри все хотело смеяться, танцевать и вообще вести себя неподобающим образом.
…Все шло своим чередом. За этот срок Соня сблизилась с несколькими девочками, коллеги доверяли ей инструменты, вместе они смеялись и делились забавными историями из жизни. В работе она показывала отличные результаты, и, казалось, практика складывается именно так, как она и ожидала.
Иногда, правда, вмешивалась погода: пару раз внезапный дождь загонял всех в палатки, и один рабочий день пришлось вычеркнуть из графика. Но такие мелочи воспринимались как неизбежная часть лагерной жизни.
После случая с шампунем что-то между Соней и Даней изменилось, хотя сразу это было трудно заметить. Она все чаще ловила себя на мысли, что Якубов придирается почему-то исключительно к ней. То она, по его безусловно экспертному мнению, слишком медленно завтракает, что плохо для пищеварения, то слишком быстро выходит из палатки по утрам, и «организм не успевает адаптироваться к бодрствованию».
Иногда его замечания доходили до такого абсурда, что девочки просто давились от смеха, а вот Соне было не смешно. Даня мог совершенно серьезно заявить, что она держит кружку под неправильным углом и из-за этого «оптимальная теплопередача чая в атмосфере нарушается». Разумеется, говорил он это с видом великого лектора, и, естественно, никто не воспринимал Даню всерьез.
Соня предполагала, что это может быть его своеобразной реакцией на то, что она тогда не приняла его внимание – не подыграла, не включилась во флирт. Но разве так вообще заигрывают с девушками? Сначала бесконечные споры, будто на переменах в школе, потом – эти нарочито умные подколки, балансирующие между иронией и издевкой, и на закуску – попытка заигрывать. Все это выглядело слишком по-детски и сбивало с толку.
И все же иногда ей приходила в голову другая мысль: а что, если это и есть его способ быть рядом? Может, стоило перестать сопротивляться и хотя бы раз ответить ему в том же ключе – не всерьез, не на перспективу, а просто позволить этой игре случиться.
Но как только она допускала подобную мысль, ее тут же опережала другая: боязнь, что, возможно, начатые отношения закончатся вместе с этой практикой. А вместе с этим уйдет и лето, и приятные впечатления, и ощущение, что жизнь стала ярче.
Очередной день подходил к концу. Солнце тонуло за краем холмов, окрашивая лагерь в мягкие оттенки оранжевого. Полдня лил дождь: летние капризы крымской погоды. Из-за него работа постоянно прерывалась: землю размывало, стенки квадратов осыпались, и приходилось ждать, пока верхний слой подсохнет.
С самого утра все будто пошло наперекосяк. Грузовик Сереги сломался в деревне, и ему пришлось остаться там, чтобы чинить машину у знакомого. Поэтому Анна Павловна не приехала готовить завтрак и обед. Хорошо, что в лагере был стратегический запас консервов, хлеба, воды и сладенького. Они-то и спасли всех от голода.
Арина даже заявила, что всему виной ретроградный Меркурий. В гороскопы и звездам Соня не верила. Для нее существовали факты, здравый смысл и убеждение, что природа любит проверять людей на прочность. И сегодня проверка удалась на славу.
Когда окончательно стемнело, все разошлись по палаткам удивительно быстро, будто лагерь по щелчку превратился в сонную деревню. Ни тебе вечерних посиделок у костра, ни историй под кружку горячего чая, ни Витиных песен, которые обычно затягивали всех до самой ночи. Даша и та сегодня не делала яркий макияж, как обычно. Хотя Соня догадывалась, что этому причина – Серега, которого не было в лагере. Так или иначе, день вымотал всех до основания.
Соня забралась в палатку, быстро переоделась, закуталась в спальник… и, к своему раздражению, поняла, что сон даже не собирается приходить.
Соседка уже спала и похрапывала так, что казалось, будто стены слегка вибрировали. А Соня лежала с телефоном в руках и вот уже час, как бездумно гоняла разноцветные камушки в какой-то скачанной еще в автобусе игре «три в ряд».
Сеть, как назло, ловила только возле палатки Игоря Петровича, поэтому даже отвлечься на соцсети не выходило.
Внезапно ушей коснулась приятная тихая музыка. Кто-то играл на гитаре красивую мелодию. Витя? Только он умеет играть. Но у него всегда есть легкая расхлябанность, будто играет, отвлекаясь на сто мыслей. А тут – просто мед.
Соня удивленно приподнялась на локтях. Послушала. Интерес взял верх над усталостью, и она тихо выбралась из палатки, стараясь не разбудить Дашу.
Снаружи было прохладно. Дождь смыл дневной жар, и воздух стал свежим, влажным, с легким запахом степных трав и почвы. Местами в тусклом свете блестели лужицы.
Палатки стояли почти в темноте: лишь в нескольких местах тускло горели фонарики, которые оставляли на ночь для удобства. Цикады перекликались особенно громко, а где-то в кустах пела ночная птица.
Музыка звучала со стороны кострища. Мелодия была такой теплой, будто кто-то играл только для себя, не ожидая слушателей.
Соня на носочках, чтобы не спугнуть гитариста, пробиралась между палатками. Мелодия вдруг оборвалась.
– Королева? – тихо спросил знакомый голос.
Костер догорал, и возле него сидел Даня. Оранжевые отблески мягко скользили по его скулам, подсвечивали волосы, делали взгляд… непривычно спокойным.
Спорщик и вечный комментатор – и вдруг такой тихий, погруженный в музыку. Соня на секунду даже забыла, что хотела сказать. Она почувствовала, как слова сами поднимаются к горлу: «Ты красиво играешь… Продолжай…»
Даня, увидев ее, вскинул бровь.
– Ну точно Королева. Так и думал, что ты. Что, пришла проверить, не фальшивлю ли? Чтобы потом меня же поправлять?
Он сказал это легко и совсем не язвительно, а скорее… Даня словно защищался. Будто очередная шуточка в адрес девушки была панцирем, который он надевал автоматически.
Соня моргнула и мгновенно передумала говорить все доброе, что хотела секунду назад.
– Нет, – спокойно ответила она. – Просто услышала, что кто-то играет, и решила убедиться, что это не ветер случайно задел струны.
Даня задумчиво смотрел на нее несколько секунд, прикусив щеку, словно взвешивая что-то в уме, после чего выдал:
– Убедилась?
Слово прозвучало как легкий укол, заставив Соню вздрогнуть. Она даже не посмотрела на него, просто развернулась, собираясь уйти к своей палатке, но за спиной прозвучало:
– Королева, стой.
Она резко повернулась, под ногами захрустели камешки. В глазах блеснуло раздражение.
– Что ты хочешь? – выпалила она. – Играешь? Ну и сиди, играй. Бард на полставки. Почему ты вообще меня вечно задеваешь и цепляешься ко всему, что я делаю?!
– Да не цепляюсь я… – пробормотал Даня, прикрываясь гитарой.
– Нет, цепляешься! – Соня шагнула вперед, отсекая сомнения. – К другим девочкам ты так не лезешь со своими непрошеными советами и колкими фразочками.
– Я со всеми одинаково разговариваю, – сказал он, хмурясь. – Чего ты привязалась?
– Это я привязалась?! – Соня вспыхнула, как сухая трава от зажженной спички.
Вот это слово – «привязалась» – и стало катализатором. Требовалось совсем немного, чтобы ее прорвало. И прорвало.
Она вскинула руки, резко, нервно, словно отмахиваясь от чего-то невидимого.
– Чуть ли не с первого дня ты издеваешься! – Соня чувствовала, что голос дрожит, но остановиться уже не могла. – Когда Арина случайно пролила кофе прямо в ящик с инструментами, ты даже бровью не повел, просто помог вытереть. Когда Илья умудрился оставить сушиться ботинки у костра так близко, что один чуть-чуть подплавился, ты просто посмеялся и сказал, что «теперь левый более узнаваемый». Витя играет на гитаре ужасно, но ты ни разу, заметь, ни разу не сделал замечание. И ладно бы слуха не было, но ты, Якубов, оказывается, музыкант. Что, не режет его игра уши?