Я на тебе (никогда не) женюсь (СИ), стр. 27

И он говорит. Однако совсем не то, что я ожидаю услышать.

31.

— Я бы так не сказал.

Я. Бы. Так. Не. Сказал. Несколько раз прокручиваю эту фразу в голове, отказываясь осознавать ее смысл.

Мои глаза изумленно расширяются, сердце подскакивает в груди от паники.

Генерал не хотел жениться на сиротке, а вот на принцессе — запросто? Какой же он.

— Ваше Величество, я бы хотел поговорить с Аллисандрой наедине, — продолжает Дэлмар. Обращается при этом даже не ко мне, словно мое мнение ничего тут не значит.

— Для вас я леди Аллисандра! — стараюсь говорить спокойно, но голос предательски подрагивает — И это явно лишнее. Мы с вами уже все обсудили.

На мои слова не обращают ни малейшего внимания. Король начинает подниматься.

А я понятия не имею, на что генерал может пойти, чтобы сделать этот брак неизбежным.

Паника душить начинает. Нужно что-то предпринять.

Прямо. Сейчас.

— Ваше Величество! — выкрикиваю я, чувствуя, как от волнения горят щеки. Сползаю с дивана и бухаюсь перед ним на колени. От неожиданности король снова садится.

— Аллисандра, что ты... в его взгляде мелькает растерянность.

— Я совершенно уверена, что этот брак невозможен. Он сделает меня глубоко несчастной. Мы с генералом не любим друг друга и никогда не сможем полюбить.

Если я правильно поняла, то эта свадьба была нужна только для того, чтобы пробудить мой дар. Но он пробудился и без этого. Я заплатила своей жизнью за это. Если в вашем сердце найдется ко мне хоть капля светлых чувств, то прошу…нет, умоляю! Услышьте меня!

Я точно знаю, что разумных доводов против этой свадьбы у меня нет. Будь Дэлмар против, у нас, возможно, и был бы шанс переубедить короля. Но сейчас... они вдвоем меня просто задавят. Меня ничто не спасет. Ничто... кроме чувств короля.

Моя единственная надежда.

Он за меня переживал. Искренне — я видела это в его взгляде. И если есть шанс достучаться до той части его души, что ко мне неравнодушна.

— Но ты же любила генерала Сарса, Аллисандра, - говорит король. Брови сходятся на переносице. — И все эти годы не обращала внимания на других молодых людей.

Я сквозь землю хочу провалиться. И почему мы обсуждаем все это при Дэлмаре?

Да, не обращала. Но вовсе не из-за тех идиотских чувств. А просто... не знаю почему. Не хотелось просто!

— Это было давно, - я и не думаю скрывать этот постыдный факт своей биографии.

— Я давно переросла те юношеские чувства. И сейчас желаю только одного —освоить свой дар и нести благо королевству. Как и все последние годы.

— Боги, Аллисандра, встань... — в голосе короля все та же растерянность. Его взгляд прыгает за мою спину — на генерала. А затем возвращается ко мне.

— Нет! — решительно отзываюсь я.

Он вздыхает, а затем несколько секунд рассматривает мое лицо. С какой-то тихой, затаенной грустью.

А затем говорит то, что я совсем не ожидаю услышать:

— Ты так похожа на свою мать, Аллисандра.

— Вы ее знали? — недоуменно моргаю я.

— Знал ли я? — на его губах появляется горькая усмешка. — Видимо, недостаточно хорошо, если не сумел отличить правду ото лжи.

Я не нахожусь с ответом, но Его Величество его и не ждет. Переводит взгляд на Дэлмара.

— Генерал Сарс, прошу оставить нас с принцессой Аллисандрой наедине.

Отдохните. Полагаю, дорога выдалась утомительной. Покои в южном крыле все так же принадлежат вам. Мы считали дни, когда вы вновь сможете их занять.

Не припомню, чтобы король был столь обходителен даже с самыми высокопоставленными подданными. А, значит даже он опасается ненароком оскорбить Дэлмара Сарса.

Дурной знак.

Генерал молчит, и эта тишина раскаленными прутьями впивается в мой мозг.

Соблазн обернуться и посмотреть на него так велик, что я едва сдерживаюсь.

Продолжаю смотреть исключительно перед собой — на короля.

— Хорошо, — от голоса Дэлмара — ленивого, с легкой хрипотцой, по моей коже разбегаются мурашки. Всем существом улавливаю, как он поднимается. Хоть при этом ни звука не издает. Идет к двери, а затем захлопывает ее.

От облегчения мне хочется прикрыть глаза, но я медленно поднимаюсь и сажусь обратно на диван. Почти не реагирую, когда король перехватывает мои руки, сжимающие ткань платья. Поглаживает, словно пытаясь их расслабить.

Пауза затягивается, свербит ожиданием внутри.

— Я очень хорошо знал твою мать, Аллисандра, — произносит он, наконец. — Я любил ее.

В голове вдруг становится пусто.

— Любили? — недоверчиво переспрашиваю я.

— Наш роман был с самого начала обречен, — продолжает он. Говорит так осторожно, словно каждое слово приходится подбирать. — Король и булочница. К тому же я был женат. И не мог ничего ей предложить, кроме... кхм.. встреч.

Наверно, нужно было с самого начала все честно тебе рассказать.

У меня слов не находится. Моя мать была фавориткой короля? И он решил позаботиться обо мне в память о ней? Родителей я почти не помню — знаю только, что их не стало, когда я была совсем малышкой. У бабушки был их портрет.

Красивая пара. А еще очень друг друга любили.

— Я думал, что наши чувства взаимны, — продолжает король, уставившись в одну точку перед собой. Точно заново проживая тот день. — Но одним вечером она просто рассталась со мной. Сказала, что больше не хочет видеть, что никогда не любила. Встретила достойного мужчину. Свадьба через несколько дней. Я не мог поверить. Наговорил ужасных вещей. Хоть и не имел права. Мне так жаль, Аллисандра. Мне так жаль.

В его голосе слышится затаенная мука. Взгляд пустой, словно он смотрит на меня, а видит мою мать. В моей груди что-то больно щемит. Так и хочется растереть это место ладонью.

— Я плохо знаю свою маму. Но, уверена, она бы вас простила, — осторожно говорю я.

— Ну уж нет. Она бы мне скорее таз с тестом на голову надела, чем простила... —невесело смеется король. — Я дал себе слово больше не вмешиваться в ее жизнь.

И я его сдержал. Но однажды получил письмо. Уже после смерти ее матери.

— моей бабушки?

— Именно. Шанс, что я его замечу среди прочей корреспонденции, был настолько крохотным... но что-то заставило меня обратить на него внимание. Прочесть. И знаешь, что было внутри, Аллисандра?

— Нет - я даже головой мотаю. Каждое слово впитываю — слишком мало я знала о своих родителях.

— В тот момент, когда ты родилась, на несколько минут посреди дня наступила ночь.

— Солнечное затмение? недоуменно переспрашиваю я. Все никак не могу понять, куда движется этот разговор.

— именно. Что ты знаешь о своем даре?

32.

Под давящим взглядом короля у меня все мысли из головы испаряются. Что я знаю о своем даре? Да у меня до сих пор иногда сомнения в его наличии.

— Ровным счетом ничего, — осторожно отвечаю я. — Он почти себя не проявлял. Я не чувствую магии.

Ожидаю увидеть на лице Его Величества разочарование, но он ободряюще кивает.

Мне внезапно начинает казаться, что он... взволнован.

— Это первородная магия, Аллисандра. И проявляет себя иначе. От нее зависит благополучие всего Сарендала. Дар солнца. Который передается по наследству. В королевской линии. А это может значить только одно. Ты — моя дочь.

Его слова эхом звучат в голове еще несколько секунд. Растерянно смотрю на короля, пытаясь осознать его последние слова.

Дочь?

И он молчал все эти годы? Смотрел на то, как “сестры” изводят меня. Как я чувствовала себя здесь чужой и ненужной. Не сказал правду, даже когда намеревался удочерить.

Стыдился меня? Бастарда от обычной булочницы?