Красный зайчик (ЛП), стр. 4

По крайней мере, она не разваливалась на куски у меня на глазах и не паниковала.

Думаю, могло быть и хуже.

КЭЙЛИН

Своей суровой и необузданной внешностью Грэм выглядел так, будто его место было именно здесь, в этих диких горах. Даже наручники заставляли меня думать о животном в клетке, выпущенном обратно в естественную среду обитания. Возможно, отчасти именно поэтому я его и спасла, в надежде, что он будет знать, что делать, потому что я абсолютно не знала.

Вблизи его присутствие было доминирующим и агрессивным, и черт бы побрал мое тело за то, что ему это нравилось. Вероятно, это был просто адреналин от пережитых ужасов, но в любом случае эта часть меня определенно не была сломлена. Когда он коснулся моей руки, я растворилась в тенях его глаз, пытаясь понять, почему они такие темные. Я подошла обратно к ящику.

— Итак, Грэм. Наверное, нам стоит вернуться к самолету...

Он подошел и присел на корточки рядом с ящиком, осматривая его содержимое. Я видела, как он быстро мысленно перебирает наш инвентарь.

— Это придется делать тебе, милая, — сказал он. — Я не пловец.

— Ты не умеешь плавать? — я недоверчиво посмотрела на него.

— Я этого не говорил. Просто это не самая сильная моя сторона.

— Ну, а в чем твои сильные стороны? — спросила я.

Он медленно оглядел меня с ног до головы, и я залилась краской.

Его глаза вернулись к ящику. — Я инструктор по выживанию в дикой природе.

— Слава богу, — пробормотала я с выдохом. — Я уж боялась, что ты какой-нибудь офисный планктон...

— Как ты?

Я сказала это полушутя, но теперь ощетинилась и нахмурилась.

— Откуда ты знаешь?

— У тебя на лбу написано «корпоративная», — протянул он.

Он разорвал обертку батончика с мюсли и откусил кусок.

— Разве нам не следует обсудить нормирование пайка? — обеспокоенно спросила я.

— Говорит офисный планктон.

— Ладно, не будем об этом, — сухо пробормотала я и, нахмурившись, повернулась к озеру.

— Наверное, тогда я спущусь туда, — вздохнула я.

Я была совсем не в восторге от перспективы снова лезть в ледяную воду. Я достала из ящика одеяло и спустилась к кромке воды, где долго стояла, морально настраиваясь на погружение.

— Нужна помощь? — крикнул Грэм от костра.

Я бросила ему через плечо грубый жест рукой, прежде чем повесить одеяло на соседний камень и стянуть кофту через голову. Я чувствовала на себе его бесстыдный взгляд и обернулась, бросив на него раздраженный взор.

— Можно немного приватности?

— Ах да, — сказал он, отводя взгляд. — Не хотелось бы, чтобы твой жених разозлился.

— Мудак, — пробормотала я.

Я сняла штаны и вошла в воду. Как только меня окатило холодом, я сразу же пожалела, что согласилась на это. Он наверняка умел плавать. Я бормотала ругательства в адрес Грэма, позволяя им подпитывать меня, пока продвигалась вглубь озера, а затем нырнула и сосредоточилась на самолете. Я поплыла в хвостовую часть и увидела оранжевую вспышку, надеясь, что это «черный ящик», но когда добралась до хвоста, мои надежды рухнули. По иронии судьбы это оказался спасательный жилет, а сам хвост самолета отсутствовал полностью. Не было даже возможности узнать, был ли на борту самописец или нет.

По пути на поверхность я нашла прочный рюкзак и еще один ящик поменьше в задней части. Сначала я вытащила рюкзак и доплыла с ним до мелководья, а затем развернулась и отправилась обратно за ящиком. С этим ящиком я проделала тот же многоэтапный процесс, что и с первым, потому что он был слишком тяжелым, чтобы я могла пронести его весь путь за один раз.

Несмотря на мою просьбу о приватности, Грэм наблюдал за мной все это время. Когда я вернулась, волоча за собой ящик, я подняла глаза, и у меня перехватило дыхание: в какой-то момент он снял рубашку. Было бы преступлением выглядеть так — тело, созданное для цели и силы, а не для эстетики, хотя это и шло как приятный бонус.

Он забрал рюкзак, и теперь вещи лежали у костра, где он разложил их сушиться. Он посмотрел на меня поверх пламени.

— Нашла?

— Хвоста нет, — выдохнула я, пока холод отнимал мое дыхание.

Он кивнул, словно и не рассчитывал на это.

По берегу пронесся злой порыв ветра, и мое тело пронзила сильная дрожь. Я быстро схватила одеяло и бросила возиться с ящиком в пользу того, чтобы согреться, так как мои зубы неистово стучали. Огонь казался просто чудесным, когда я вытерлась и снова надела свою одежду, после чего закуталась в спасательное одеяло, взяла батончик мюсли и немного воды. Холод здесь был безжалостным, и, казалось, проникал в самые кости, мешая согреться. Интересно, узнаю ли я когда-нибудь снова, каково это — быть в тепле.

— Нашел что-нибудь полезное? — спросила я, дрожа от холода.

— Палатку, спальный мешок, фонарик, еще спички, еще один брезент...

Он развернул спальный мешок, чтобы высушить его у огня. Конечно, он был только один. Как же мне везет.

—...еще немного медикаментов, сигнальную ракету, компас...

Он повернулся ко мне спиной, и я, должно быть, издала какой-то звук, потому что он оглянулся.

— Твоя спина, — сказала я. — Нужно наложить швы. Хочешь, я...

Я замолчала, понимая, что он, вероятно, порезался о стекло так же, как и я, когда я вытаскивала его из самолета. Мне следовало бы почувствовать себя виноватой, но я не чувствовала. Я старалась смотреть только на глубокую рану на его спине, а не на то, как двигаются его мышцы, и когда я встретилась с ним взглядом, он посмотрел на меня со скепсисом.

— Я не хочу, чтобы твои трясущиеся руки приближались ко мне, — проворчал он.

Он встал и пошел, чтобы забрать ящик с берега.

— Отлично, пусть загноится, — съязвила я. — Когда это случится, я обязательно отвезу тебя прямиком в больницу.

Он поднял ящик так, будто он ничего не весил, и принес его. Я старалась не пялиться на его руки. Ему срочно нужно было снова надеть рубашку.

— Знаешь, твой сарказм очень помогает, — сказал он.

Он поставил ящик на землю, и первым, что он достал, оказался пистолет.

— Он... он все еще будет стрелять? — запинаясь, спросила я.

Его взгляд метнулся ко мне, пока он держал пистолет в ладони. Быстрым движением он извлек обойму, и из верхней части выскочила шальная пуля.

— Должен, когда я все высушу, — сказал он.

Он аккуратно извлек каждую пулю из обоймы и разложил их на безопасном расстоянии от костра, чтобы они просохли. Несмотря на мою карьеру в военных технологиях, оружие было не тем, с чем я часто сталкивалась. А вот он, похоже, часто.

— Твои руки все еще трясутся? — спросил он.

Я покачала головой, все еще не сводя глаз с огнестрельного оружия, и снова усомнилась в правильности своего решения спасти его, учитывая, что теперь у преступника был в руках пистолет.

— Никогда раньше не видела пистолет, принцесса? — Он звучал так, будто ему было весело.

— О, я видела, — ответила я.

Я оторвала взгляд от пистолета и взяла медикаменты, пока он усаживался ко мне спиной. Так близко от него исходило почти столько же тепла, сколько от костра. Я протерла рану спиртовой салфеткой. По моим оценкам, требовалось наложить не менее десяти швов, и когда я воткнула иглу в его кожу, он даже не вздрогнул. Я осторожно сделала первые несколько стежков, стараясь не сосредотачиваться на том, как ощущались его мышцы под моими пальцами.

— Ну, и каков наш план? — спросила я.

— Завтра мы выдвигаемся, — ответил он.

— Значит, ты знаешь, куда мы пойдем?

— Сначала мне нужно подняться на один из тех хребтов. Возможно, тогда я пойму, где мы.

Он не выглядел оптимистично настроенным, и я молча наложила следующие несколько швов.

— Ты думаешь так громко, что я тебя слышу, — сказал он.

— Просто думаю, выберемся ли мы из всего этого, — тихо сказала я, чувствуя комок в горле по мере того, как эмоции сегодняшнего дня выходили на поверхность. Я поспешно смахнула слезу со щеки, но даже притом, что он сидел ко мне спиной, я чувствовала: он знает.