Янтарная плоть (СИ), стр. 7

Петер крепко спал, выводя горловые рулады прямо в усики, ему снился завтрашний отчёт, как обычно — путаный и пафосный. Губка тихо ползла по стене, обсасывая конденсат с пустой выемки. У биокапсулы с ноль-первым, успевшей стать для Натана привычной деталью интерьера, биологическим аппаратом для продуцирования живой воды, стояла голая девушка. Да, в чём мать родила. Высокая, очень молодая, с небольшой упругой грудью, прямой осанкой, с рельефным и фактурным, спортивным телом, она походила на легкоатлетку, к примеру бегунью. Правую руку девушка прятала за спиной. Треугольник внизу плоского живота темнел кудрявым волосом. Ему никогда не нравились бритые девушки, было в них что-то инфантильное, как и в мужчинах, любителях оных, словно они недостаточно выросли, и не были готовы к сексу со взрослой женщиной. Кажется, Натан переобщался с гормональным Василием или просто преисполнился собственным тестостероном, и теперь тоже снил эротику. Сейчас она подойдёт, одарит его тёрпкой и сладкой лаской, и Натан проснётся с напряжением в паху…

Но девушка, не обращая внимания на смену, достала из-за спины инсулиновый шприц, деловито сняла колпачок, сделала прокол в мягком основании пузыря биокапсулы и набрала миллилитр амниотической жидкости. Руки её украшал серебристый длинный маникюр, она сноровито пользовалась шприцом. Затем надела колпачок и медленно повернулась. Натан разочарованно вздохнул. Сперва он решил, что к её, симпатичному, в сущности, лицу с тонкими чертами что-то прилипло. Затем разглядел в свете слабой флюорисценции внутреннего цефалота: на щеке у неё имелся обширный дефект кожи, большое родимое пятно из тех, которые невозможно удалить хирургически, и люди всю жизнь комплексуют, уверенные в собственном уродстве. Только не чёрное, а серебряное, пушистое, покрытое короткой шерстью. Конечно же, если бы Натан мог влиять на собственные сновидения, он бы создал девушку без малейшего изъяна, но в любом случае этот сон был гораздо интереснее рыбалки, и он смотрел на девушку во все глаза. Соски её небольшой груди топорщились от холода, маленькие и круглые, как шарики, с небольшой ареолой, чуть более пигментированной, чем белоснежная кожа. Белоснежная? Нет, кожа девушки была светло-серой, такой же, как окостеневшие внутренние створки анабиозного цефалота, и только ноги казались серо-зелёными, как спинка моллюска, по которой ходила. Она сделала шаг и замерла подобно рисунку, отчего полностью слилась со стеной, но раз увидев её, Натан уже не мог развидеть и, приподнявшись на локте, пожирал глазами, кажется, даже рот открыл. Девушка растерянно смотрела на него, затем опустила взгляд на спящего Петера, мельком оглянулась и напряглась, как для прыжка, сжимая шприц с украденной живой водой в одной руке, и хищно выставив вторую, словно собиралась вцепиться ему в глаза своими ногтями, длинными и острыми, похожими на когти.

— Ты не должен меня видеть, — негромко сказала она вдруг, зло и раздельно. — Почему ты меня видишь⁈

— Поцелуй меня, — попросил Натан. — Ты прекрасна.

Она смутилась и растерялась, взгляд испуганно перебегал с Натана по сторонам и снова возвращался на него. Серебряные шерстинки зашевелились и встали дыбом на уродующем щеку родимом пятне. Юное лицо исказилось, рот приоткрылся, обнажая острые, нечеловеческие зубы, и на секунду Натан испугался: решил, что она в самом деле поцелует его и выжрет лицо. Но девушка вдруг сказала виновато:

— Мне очень надо, или он умрёт.

Затем бесшумно метнулась к выходу, нечеловечески быстрая — словно водная рябь прошла по стене — и больше Натан её не видел, сколько ни всматривался в обстановку.

«Живое родимое пятно на лице у голой посторонней девушки, внутри секретного объекта, охраняемого ротой агентов внутренней безопасности Ручья, с электрическим забором по периметру, в два пятнадцать», — записывал Натан.

Он подумал и добавил: «Размер груди — единичка…»

Конечно же, это был сон.

Глава 6

Царский подарок

Лапушка тыкалась носом и повизгивала прямо в ухо. Намекала, что неплохо бы перекусить, а хозяйка не могла заставить себя встать. Сусанна потянулась и поморщилась. Болела голова, мерзко подташнивало — вчера она перебрала аперитивов на благотворительном банкете. Разумеется, пела, наслаждаясь привычными аплодисментами, даже ночевать собиралась в миру, чтоб зависнуть где-то в отеле вместе с этим… Как его… Вот этим, который спал сейчас рядом. До этого, к счастью, не дошла, вернулась через нулёвку, прекрасно понимая, что ни дня не проживет без своей волшебной ванны, чтобы кожа не сморщилась, а в колене не стало постреливать, но и спутника с собой притащила. Сусанна категорически не помнила кто он, откуда взялся и чем занимается по жизни. Видела только его высокое, спортивное тело и белоснежную улыбку. Кажется, какой-то футболист? Она не смотрела футбол, ничего не понимала в спорте и не собиралась разбираться. В постели спортсмен, при всей своей шикарной внешности, Сусанну не устроил, хоть и оказался способен на три коитуса, однако первые два — по нескольку минут, только в последний раз дал спортивный результат, обеспечивший единственный её оргазм, но стоило ли заводить всю машину ради такой ерунды? Какая досада, а ведь так хорош внешне. Но если дело не в нём, а в самой Сусанне? Если это её собственный организм падением либидо сигнализировал о падении гормонов?

У кровати было разбросано бельё и одежда, их Сусанна переступила и, не стесняясь наготы, вышла из спальни, Лапушка следовала за нею, повизгивая и виляя хвостиком.

— Разбуди его, пусть оденется, и проводи через нулевую точку, — бросила она своей красивой, осанистой горничной в униформе, встретившей её в каминной.

У родителей прислуга всегда носила униформу, как в старину. В юности это казалось ей претензиозной особенностью снобов, но теперь представлялось по-детски милым и создающим особый домашний уют, поэтому Сусанна каждый живой пылесборник, а было их пятеро, облачила в передник с заколкой, хотя в миру предпочитала обходиться роботизированной техникой.

Бесконечно прислушиваясь к себе и своему недомоганию, она покормила Лапушку и выпустила её в оранжерею, выходящую в маленький внутренний дворик, заказала по коммуникатору полезный завтрак и чай, хотя близилось время обеда, она всё утро проспала, и это тоже был паршивый признак. А затем направилась к святая святых апартаментов. Просканировала сетчатку глаза, прижала ладонь к датчику, ввела сложный, одной ей известный код, и стальная тяжёлая дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Он просит ваш телефон, — горничная вышла из жилых комнат и поспешно приблизилась. — Что ему сказать?

— Что нужно лучше стараться, — с кислой улыбкой ответила Сюзанна, захлопывая дверь перед её носом. — И принеси халат.

Мрамор добывали тут же, в карьере неподалёку, из него было аскетично и скромно, в стиле минимализма, сделано всё в её личном алтаре. Когда ты обладаешь таким сокровищем — любая оправа покажется пошлой. Никакой мишуры и позолоты в стиле ампир, никакой показной роскоши — её Сусанна ненавидела. Она подошла к ванной с системой фильтрации, вырезанной из цельного куска мрамора по форме ложа ноль-первого, и вздохнула — немного живой воды испарилось, каждый день испарялось около десяти миллилитров, ровно столько, сколько они могли отобрать. А чтобы наполнить эту ванну, она эгоистично осушила все ёмкости Первоприюта кроме одной, которую нельзя было трогать.

Замирая от фамильярного насилия над тайной иномирья, она опустила сперва одну точёную ногу, затем другую, и вскоре улеглась целиком, позволяя амниотической жидкости обнять её прекрасное, холёное тело, забраться в каждую его щёлочку. Погрузилась в целебную прохладу вся целиком, оставив сверху лишь умытое лицо, и счастливо вздохнула — у неё было около получаса, чтобы насладиться теми ощущениями, которые живая вода щедро дарила, насыщая её кожу, возвращая молодость, силы и бодрость.

Из блаженства Сусанну вырвал звонок. Тревожить осмелился отвратительный и грубый мужлан, начальник исправительной колонии неподалёку, в этой же проекции, где мрамор и добывали, а также нелегальный янтарь, на что издавна закрывали глаза, чтобы не морочиться с переносом тюремной инфраструктуры в иное место, в то время как на полноценную лицензию количества ископаемых было недостаточно.