Янтарная плоть (СИ), стр. 42

В самом конце, в дополнительном резиновом гондончике нашлась и флешка с обычным набором новостей, которые лагерь раньше регулярно получал и транслировал контингенту. Вован демократически включил её в актовом зале, и пожалел о том, что вообще увидел.

Светила был прав: человечество переживало свою страшную пору.

Беспредел, он же субстанция N, как его окрестили в миру, вылез из нулевых точек — камеры показали оцепление из нацгвардии вокруг какой-то местности. Сперва выпирал из блокированных, которые аварийно закрылись. Вован примерно знал, как Сусанна это сделала — послала причастников своей плоти. «Ты мой коготь, — твердила она Вовану. — Часть моего тела. Ты — мой». Вот эти когти точки и задрали, оставив лишь соски, как сделал он сам. А потом из рабочих точек потекла янтарная масса и сразу облепила энергоотводы, начала сосать из них ток. Круг точек, откуда вышел Беспредел, всё ширился, через неделю протекла самая крайняя, в Австралии, в национальном парке. В новостях показали кенгуру, замерзающих в снегу.

Вокруг станций и в самом деле резко упала температура, бушевали снежные грозы, с неба падал разлапистый снег, мело, будто в антирождество. Потрескивая разрядами, крохотные искры собирались в большие ветвистые молнии, уходящие в глубь клубящейся янтарной плоти. Климат на матушке Земле взбесился: повсеместно грозило, шли проливные дожди. Но хуже всего было то, что люди, привыкшие к дешёвым благам, принимающие как данность пищевые синтезаторы, остались без ресурсов. Города превратились в рассадники голодных, кровавых бунтов. Старики, больные и слабые вымирали первыми. Правительство раздавало консервы и синтезированную на генераторах пищу, какие-то светлые бюрократические души сохранили старинные бензиновые генераторы в подземных складах, видимо, на подобный случай, но еды всё равно не хватало, ведь бензин давно ушёл в прошлое, замененный бесплатной энергетикой Ручья. Теперь, когда всё рухнуло, за пищу и воду дрались как звери, где-то случался и каннибализм. Мусора с вояками отрабатывали свой хлеб, отстреливая мародёров и особо озверевший люд на пунктах раздачи — показали заблюренные трупы. Население матушки Земли распухло, разрослось, теперь жратвы хватало далеко не всем. Руководство Ручья и разных стран засело в защищённых бункерах, но пару-тройку ручейников среднего звена поймали и линчевали. По словам ведущего, в бункерах остались криоядерные реакторы, созданные именно для такой ситуации. Остальная энергетика пребывала в стагнации, то есть, в глубокой жопе, ведь практически все ТЭЦы, АЭСы и прочую гидроэлектрохрень давным давно разобрали за ненадобностью. Криоядерные реакторы могли обеспечить людей энергией, но едва их подключали к внешним сетям — весь ток уходил в раскинувшуюся янтарными ветвями плоть Беспредела.

Сама субстанция N людей особо не трогала, хотя спецназа пожрала какое-то количество, попросту засасывая в себя. Поначалу-то вояки пытались решить вопрос по-своему. Успех, точнее, его отсутствие — предсказуемое дело.

— Это что же, братцы, получается, — наблюдая апокалиптический хаос на экране, спросил кто-то из зеков, — мы тут норм ещё живём в осаде?

— Выходит, что норм, — ответил культпросвет работник из вохры. — Жрачка, свет, кино. Вечером Анну Каренину включим. Английский сериал.

Поднялся гвалт.

— У Вована — Порядок! — ликовал один.

— Беспредел все рамсы попутал! — вопил другой. — У меня там мамка!

— А тот я пускай страдает, хе, — негромко радовался повар. — Не всё ж коту масленица… Так ему и надо! Сволочь он ещё та, уж я-то знаю…

В тот же вечер за пищеблоком нашёлся суицидник, вагина в небе пульсировала над ним, словно оргазмировала — так вам и надо, людишки. Висельника закопали за огородом, в документацию внесли пометки. От разрыва сердца помер престарелый зек, законник, его прикопали там же. Но в остальном, в принципе, моральный дух контингента держался на уровне «хорошо сидим».

Однако Вован прекрасно знал, что проблемы нарастают, как снежный ком. С каждым днём Беспредел всё больше насасывался из нулёвок и сетей, напитывался энергий и становился всё сильнее. Полпорядка боялся, что однажды матричный Страж придумает, как прорвать квантовый барьер.

Первым делом усиление Сусанны сказалось на уменьшении нулевого молока — из соска почти перестало капать, а в загашнике осталось едва поллитры, тем временем всё больше контингента приходило к нему, прося причастие плоти.

— Хочу с Беспределом бороться, — говорил один.

— У меня семья в миру страдает, — говорил другой. — Хочу встать с вами в один строй.

— Может помогу чем, я здоров, — твердил третий, отводя взгляд, этого Вован сразу отправил к лепиле, нутром почувствовав болячку.

Без нулевого молока плоть не до конца вступала в силу, не закреплялась должным образом. Походу, Страж всё молоко перетянул, забрал себе. Имел потребность. А это значит, он клепал всё новых и новых когтей. И где их брал? Ох и врали в новостях, что субстанция N людей не трогала… Ох и врали!

Затем: грыжа вела себя весьма странно. Пузырь Освободитель будто под сильным порывистым ветром колебался и дрожал, а из вибраций складывались слова угроз: ты — моя часть, мой коготь, ты будешь мой. Ни одна женщина в жизни так не домогалась Вована, и это пугало. Он точно знал, нутром чуял, что Правило — одно, но Порядки — разные, и его Порядок имеет право на полноценное отдельное существование. Страж не должен на него посягать, однако, он делал это, а значит сеял бесПорядок.

И, наконец, самая скверная пакость случилась намедни: огромный женский срам в небе исчез, и не успел Вован обрадоваться, как заметил, что дверь, которую он приварил вместо шторки, каким-то образом выгнулась в аккурат посерёдке. На ней проступили чёткие очертания того же срама, только теперь горизонтального, словно дама легла на бочок. Отчего-то казалось, что половые губы скупо и саркастично улыбаются. Взъерошенный, невыспанный Светила, которого Вован практически насильно извлёк из мастерской, предположил, что Беспредел настолько напитался, что смог через стенку пузыря сформировать магнитное поле, которое теперь грело и гнуло металл.

— Надо спешить, — пробормотал он и вернулся в ангар для техники, где уже двое суток, заливаясь литрами сладкого кофе, собирал с подручными неведомую приблуду из присланных ему разобранных установок. Внутри гремели, жужжали, ревели, порою лаялись:

— Ты, блядь, не спрашивай нахуя, сказали варить, значит вари! Самый умный?

Стоя перед выгнутой дверью, Вован представил себя на месте Сусанны и задался вопросом, что бы сделал, и тут же ответил — выкуривал бы, как крыс из норы. Плоть протянуть не смог бы, но, проплавив дверь, стал бы стрелять фаерболами, или даже крупными искрами, но далеко, создавая пожары, причиняя физический вред. Обдумав это дело, он послал в помощь Светиле двух причастников плоти с янтарными пальцами, а поближе к щиту подтащили поливалку для газона, шланг, и включили каскадом брызг.

— Получается, вечное биде для Беспредела? — спросил один.

— Двадцать четыре на семь, — кивнул Вован.

Ничем ответить охлаждённые металлические губы срама не смогли. Но это пока.

В обед его позвали к пузырю — пришла очередная флешка с новостями, вытолкнуло резиновый чехол в колеблющуюся, дрожащую грыжу. На этот раз предъявлять новости общественности Вован не спешил, а закрылся в кабинете бывшего начальника и ознакомился сам, о чём даже пожалел, ибо Беспредельный апокалипсис нарастал, а вместе с ним и аномальные грозы. Бесновалось атмосферное электричество: Вовану показали сотни молний, бороздящих беспрестанно грохочущее небо, льющийся потоками дождь, размытые улицы Мадрида и Лондона, уничтоженные паводками городки в низинах.

Люди делали убежища из энергопластика, потому что субстанция N хоть и не расползалась дальше нулевых точек, словно что-то держало её там, откуда она припёрлась, не отпускало, зато разряды молний устраивали пожары посреди потопа, да и просто убивали кого ни попадая, чисто по закону Ома.