Янтарная плоть (СИ), стр. 18

Она сгруппировалась, падая, но всё равно сильно ушибла бок, ударилась головой, кусок штукатурки рассёк над бровью кожу — ерунда, царапина, и наглоталась пыли. Когда откашлялась и перевела дыхание — монстр уже уполз. На полу нарядной гостиной матери, в обломках кровли и перекрытий, лежало двое мёртвых, раздавленных мустов, и несколько раненых. В дыру посыпались живые и яростные, но совершенно беспомощные звери.

Каа бросилась в камеру управления — там стоял сейф с лицензированным оружием, где хранили сонники, парализаторы и огнестрел. Код её заставили выучить, и Каа ввела его костяшкой пальца, торопясь и волнуясь. Внутри станции загрохотало и у неё не осталось сомнений в том, куда направлялась саранча — тварь ломала стальные двери в шлюзовую камеру. Она рвалась в камеру нулевой точки! Не колеблясь не секунды, Каа схватила винтовку, проверила, заряжена ли та, и дослала тяжёлый разрывной патрон в патронник, а потом со всех ног бросилась на адский грохот. «Зачем мне оружие? Я сама — оружие…» — с ухмылкой говорила она когда-то отчиму, учившему сестру стрельбе по баночкам. Каа всегда бахвалилась собственной силой и ловкостью, и вот столкнулась с неуязвимым врагом, который даже не отбивался, игнорируя её, словно моросящий дождь.

Существо тем временем потрошило стальную дверь с тем же упорством и недюжинной силой, с которыми разбирало крышу. С резервными аккумуляторами саранча уже разделалась, вскрыв как банки с компотом и высосав подчистую ток, способный неделю питать отключённую станцию, или убить кого угодно.

— Эй! — крикнула Каа, но монстр даже не обернулся, занятый своим непонятным чёрным делом.

Она взяла на мушку раздутое, отливающее внутренней синевою брюхо, и нажала на спусковой крючок. Грянул выстрел, в плечо ударила отдача. Пуля со звоном отскочила от янтарной плоти и впилась в стену над её головой. Мусты ещё пытались хватать саранчу за лапы, но Каа уже точно знала, что это бессмысленно, а вскоре стало и опасно — стальные двери нулёвки прогнулись и стали поддаваться. Каким бы сильным не казалось адское насекомое, во всепоглощающем огне нулёвки оно сгорит, как и всякий живой, рискнувший оказаться поблизости без переходного скафандра.

— Бежим! — закричала Каа мустам, хватая в охапку тонко визжащего и рвущегося в бой Белого. — Мать, уводи семью!

И на этот раз звери послушались — бросились врассыпную. Она успела выскочить во двор, когда насекомое пробило шлюзовую камеру. Станция ярко осветилась, словно в ней вспыхнула сверхновая звезда. Взломанная неведомой тварью нулевая точка загудела в неестественным высоком тоне, переходящим в пронзительный механический писк, в воздухе расплылся запах гари, и вдруг как хлопнуло! Даже земля под ногами затряслась. И тут же свет, до последней лампочки на территории двора, — погас. Станция погрузилась в кромешную тьму и тишину.

Каа немного подождала, успокаивая дыхание, давая глазам время привыкнуть, затем вошла в эту недружественную, непривычную тьму, осторожно ступая по усыпанному бетонной крошкой полу, готовая в любой момент бежать. Она прошла до развороченной шлюзовой камеры с оплавленной дверью, полной горького дыма. Воняло горелым металлом и жжёным янтарём. Саранчи нигде не было видно — как сквозь землю провалилась. А вместо нулевой точки зияла яма трёхметровой глубины, под расколотым фундаментом в темноте угадывалась сырая земля.

— Визжащего входа больше нет? — недоверчиво спросила Мать Матерей из темноты за спиной.

— Нет, — потерянно ответила Каа. — Рыбы без костей и невкусного мяса тоже не будет.

— Почему? — удивились мусты.

Самые любопытные из них уже сновали вокруг ямы, разведчики спустились на дно и там бродили, чихая от пыли и едкого дыма.

— Погасло маленькое солнце в гудящих камнях и холодной пещере, — пояснила Каа, едва шевеля губами. — Эта тварь сожрала наше маленькое солнце. Потушила свет…

Она рассматривала яму в шлюзовой камере и с тревогой думала о том, что двуногое семейство теперь не сможет вернуться домой. Разве что придут через чужую нулёвку. К примеру, в резиденции. И только теперь поняла, на кого походил янтарный монстр с безразличным и сонным лицом. Она уже видела его раньше, и не раз, только обычным человеком, очень смешливым. Монстр походил на одного из учёных, Каа в шутку их называла умоблудами. Неприятный холодок скользнул по хребту, а шерсть на уродстве снова встала дыбом.

— Ждите здесь, — велела она мустам. — Надо кое-что разведать. Я скоро вернусь…

Глава 14

Цефалот головного мозга

— Стой! — малыш дёрнул Натана за волосы. — Направо!

Натан побежал направо, почти сразу споткнулся о корень и упал, а ноль-первый кубарем скатился через его голову. В лодыжке хрупнуло, ногу скрутило от боли, он застонал и сцепил зубы, подчиняя боль, свыкаясь с нею.

— Кажется, ногу подвернул, — задыхаясь, сказал Натан, немного отполз и сел, опёршись спиной на сосновый ствол. — Я сдох.

Огляделся — они застряли в лощине среди бурелома, заражённый объект остался далеко позади, погони не наблюдалось. На удивление, ночная видимость была неплохой, дорогу он различал не хуже чем в сумерках или на рассвете. Точнее, полное бездорожье — он давно сбился с тропы, хотя всегда следовал указаниям ноль-первого.

— Ну-у, давай отдохнём, здесь Страж не видит…

Малыш подковылял и уселся рядом на задние лапки и попу, но тут же встал, с шумом отряхнулся, словно мокрый щенок, и принялся неловко вылизываться.

— Я специально держал себя маленьким, — сказал он Натану, — чтобы сохраниться. Ведь стоит только вырасти, как ты сразу начинаешь стариться, бу-удь я хоть трижды шаманом — ошибки в коде всё равно накапливаются, а мне такого нельзя, я — образец, золотой генофонд дакну-усов, да и хранителей почти не осталось… Теперь это сыграло против меня, у-ужасная беспомощность.

Натан вздохнул. От падения у него опять разболелась голова, в ушах звенело, сквозь этот болезненный звон пробивался щебет одинокой птички.

— Кажется, я слышу твоих хранителей, — сказал он. — И тех, других слышу тоже, только как пчелиный рой.

— Это потому-у, что у тебя дом растёт в голове, — серьёзно пояснил малыш. — Маленький, но лишь пока. Створка у-уже проклюнулась, он ею слышит и тебе послушать даёт.

Натан пошевелил ступнёй. Та побаливала, но двигалась неплохо. Если туго перевязать — он сможет идти. Надо поспешить добраться до нулёвки областного Управления Ручья, всех предупредить о кошмаре в резиденции, а потом вернуться в мир и поскорее получить медицинскую помощь. Однако, он понятия не имел, куда нужно двигаться…

— Как я подцепил цефалот головного мозга? — спросил Натан. — Попал мне в ухо, пока спал лицом в усики?

— Давай посмотрим, — предложил абориген. — Кое-что я всё-таки могу-у. Я же шаман. Нагни голову, мне самому-у интересно.

Натан послушался. Странный спутник возложил перепончатую лапку прямиком на шишку и быстро зацокал и затрещал, мелко вибрируя и вызывая ответную вибрацию где-то глубоко в натановом мозгу. Боль вспыхнула в шишке и Натан едва не отпрянул от её источника, как лошадь, которую хлестнули по крупу, еле удержался, чтоб не откатиться в сторону, но спазмы вскоре утихли, сменившись приятным, прохладным покалыванием. И так хорошо Натану стало, словно он на травке в летний день лежал. Временами ноль-первый замолкал и прислушивался, будто шишка могла ему ответить.

— Любопытно, — сказал биологический микро-томограф. — Я и сам ду-умал, это спора первоприюта, но нет. Помнишь, кто-то скормил таблетку аспирина маленькому дому-у? Там, где вы у-учите детёнышей?

— Ну да… — удивился Натан.

— Скормил высокий детёныш, который ходил на твой окку-ультив.

— Факультатив, — механически поправил Натан.

— Я так и говорю — окку-ультив. Его мышцы говорят о привычке к физическим у-упражнениям, которые вы, люди, любите совершать от недостатка движения, вместо охоты и полезной работы. Спорт.

— Не может быть, чтобы Толик, — удивился Натан. — Он же сам потом и ловил отравителей.