Сестра грифонам, стр. 8

Большой красный грифон покачал головой:

– Протекции ищешь, малышка? Так, может, и ты не грифон? Может, йенлин-человек высосала твой йост, пока вы спали в гнезде, и ты стала птичкой, от которой воняет человеком?

Т’руук зашипела, а Инис уже соскочила с ее спины и выставила вперед коготь-нож, который всегда носила на поясе.

– Смотри! – закричала синеглазая. – У нее и коготь есть!

Оба засмеялись. Инис подавила ярость.

– Будь у меня такие же когти, как у моей сестры, ты бы уже валялась в пыли, истекая кровью.

Красный захохотал еще громче.

– Из какого ты клана, человеческое яйцо? Орла или льва? Или из своего собственного?

– Подойди ближе, хорек, тогда узнаешь, – сказала Инис.

– Лучше оставьте нас в покое. – Т’руук расправила крылья и взъерошила перья на шее, стараясь казаться больше, но Инис слышала в ее голосе тревогу. – Нас есть кому защищать. Думаешь, наши близкие спрячут голову под крыло и сделают вид, что ничего не произошло, если вы нападете на нас?

– Надо это съесть, – предложила синеглазка. – Мы же голодные. Заодно окажем всем услугу.

Она сделала выпад, и в широко раскрытом черном клюве мелькнул фиолетовый язык. Но Инис оказалась проворнее – она увернулась и вскочила противнице на спину. Белая яростно завопила, но достать Инис клювом никак не могла. Эту ошибку часто совершали грифоны, имея дело с Инис, – они не учитывали проворства, что давал ей малый рост, и ловких рук, благодаря которым она могла залезть туда, где ее совсем не ждали.

– Отстань от меня! Брысь! Вонючка! – Белая забила крыльями так, что почти оторвалась от земли.

Ее большой красный друг был так ошеломлен развитием событий, что попятился, не зная, что делать. Одной рукой Инис схватила самые крупные перья на гребне белой, а другой провела ножом по тому месту, где они выходили из кожи. Раздался громкий треск, и пучок серебристых перьев остался в руке Инис. Она успела заметить алую кровь и порез на голове грифоницы, прежде чем та закричала и сбросила ее с себя. Инис сильно ударилась о землю, но тут же вскочила. Нельзя подставлять грифонам затылок даже на секунду.

– Сюда! – крикнула ей Т’руук. – Быстрее!

Инис вскочила сестре на спину, и вовремя. Белая грифоница вопила от ярости и мотала головой из стороны в сторону, не в силах разглядеть, что натворила Инис. Большой красный грифон был потрясен. Он не мог понять, откуда на белоснежных перьях его подруги взялись ярко-алые капельки.

Т’руук взлетела так быстро, как только могла, но тут же спустилась пониже к земле, чтобы стать незаметной; в ясном небе они превратились бы в легкую мишень.

– Зачем ты это сделала? – прошипела она.

– Ты сама знаешь! Она чуть не откусила мне руки.

– С тобой всегда проблемы, – с горечью сказала Т’руук. – Они этого не забудут, Инис, ни он, ни она, так что мы обе дорого заплатим за эти перья.

Инис посмотрела на перья, которые все еще сжимала в кулаке. На них болтался толстый лоскут окровавленной серой кожи, но они все равно были очень красивы. Инис встряхнула пучок, и кожа отвалилась.

– Они летят за нами? – спросила Т’руук.

Инис обернулась, держась одной рукой за перья на плече сестры. В небе никого не было, но вот насчет земли Инис не могла утверждать – ее жалкие человеческие глаза не позволяли разглядеть, что происходит внизу. Эх, то ли дело грифон! Ее сестра, например, с неба видит в ручье рыбу размером с мизинец.

– Нет, никого нет… кажется.

– Ладно. Смотри. Впереди скалы.

Земля под ними стремительно опустилась, и взглядам открылся большой провал. На противоположной его стороне, у подножия окаймлявших его скал, текла широкая, но мелкая река, порожистая и бурная, а над ней виднелся ряд темных нор, вырытых прямо в камне.

– Спрячемся там, – подала идею Инис. – Только сначала спустись пониже. Если они летят за нами, то пусть думают, что мы сунулись в первую же дыру.

Т’руук последовала совету сестры: спустилась на уровень нор и медленно полетела вдоль скал на запад. Наконец она выбрала один вход, наполовину скрытый ползучими растениями и разлапистыми кустами, аккуратно влетела внутрь и приземлилась прямо за узкой полосой света, падавшей снаружи. Там она присела, и Инис поспешно слезла с нее, как с дерева.

– Подождем, – сказала Т’руук и принялась нервно чистить маховые перья.

Инис поняла, что ее сестра сильно устала и испугалась, и сразу почувствовала себя виноватой. Она посмотрела на перья, которые все еще сжимала в руке, и поспешно сунула их в сумку. Грифонья кровь на ее руках высохла и теперь ничем не отличалась от козлиной.

– Прости меня, – сказала она тихо. – Сама не знаю, зачем я это сделала.

– Затем, что они хотели тебя съесть, вот зачем, – ответила Т’руук чуть сварливее, чем хотелось бы Инис.

– Снова я все испортила.

Инис вытерла руки о тунику. Она сшила ее сама, из кожи и лоскутов тканей, снятых с трупов, а потом нашила на нее слой черных и серых перьев, которые взяла у сестры и отцов. Внезапно эта попытка казаться тем, кем она не являлась, показалась ей отчаянной глупостью; выглядеть как грифон, обладать йостом – для нее это невозможно. Она даже покраснела от стыда и тут же почувствовала отвращение к себе: еще одна глупая человеческая привычка. Стыдиться и грустить – совсем не по-грифоньи.

– Посидим здесь чуть-чуть, вдруг они нас ищут.

– Белой камнежорке теперь не до драки.

Инис неохотно улыбнулась – она поняла, что сестра хочет ее развеселить.

– Прости, – повторила она. – Будь я настоящим грифоном, ничего такого с нами не случилось бы. Как мне жаль… – Она посмотрела на свои руки, такие тонкие и странные по сравнению с красивыми когтями сестры. – Ненавижу быть человеком.

– Ты такая, какая есть, – сказала Т’руук. Ее глаза сверкнули золотом в полумраке пещеры. – Этого уже не изменишь. Но ты моя сестра и всегда будешь ею.

Инис слегка отвернулась, чтобы Т’руук не видела ее влажных глаз.

– А ты – моя.

Они еще подождали, но Т’руук скоро заскучала – она вообще не отличалась терпением, как почти все грифоны, – и тогда они рискнули высунуться наружу. Вокруг никого не было, только лениво жужжали пчелы да перекрикивалась пара белых птиц, которые свили гнездо на скале напротив.

– Подумать только, они обозвали меня птицей, – с отвращением в голосе сказала Т’руук. – Да я сама должна была снять с них скальпы только за это.

– Вряд ли они еще пристанут к нам, – заметила Инис. Но, глядя на засохшую кровь на своих руках, она подумала: «Еще неизвестно, какую цену мы заплатим за эту победу». – Ладно. Летим домой.

4

Ночь была тихой и безветренной. Стратум с его шумом и огнями остался позади. Каэто ехал верхом на собственной лошади, Белиза – на пони из конюшен Имперского управления. Длинная дорога, прямая, точно стрела, вела через безликую степь с высокой травой и редкими высохшими оливами во дворец Небесной Сини.

– Я только хочу сказать, – подала у него за спиной голос Белиза, – зачем тащить меня в такую даль, чтобы я потом просто сидела на улице и ждала, когда вы закончите разговор?

– Ты не будешь сидеть на улице, Белиза, – ответил Каэто; его взгляд был прикован к плавным очертаниям построек впереди и огромному стеклянному куполу в центре – любимой обсерватории императрицы. – Тебе разрешат подождать в приемной. Как по-твоему, в приемную дворца Небесной Сини часто пускают уличных замарашек с Пятого кольца?

– О, какая честь для меня, – протянула девчонка с непередаваемым сарказмом, и Каэто подавил улыбку. – Вот только какой в этом смысл? Взглянуть на саму императрицу, хотя бы одним глазком, – вот это я понимаю. Я буду вести себя тихо-тихо, как мышка. Забьюсь в уголок, и никто меня не увидит и не услышит. Вы же знаете, я могу вести себя совсем тихо, когда надо, шеф.