Там, где встречаются приливы и гром (ЛП), стр. 79

— Мона! — кричит он. — МОНА!

Здесь темно и нечем дышать. С каждым вдохом пыль забивает горло, и кажется, будто в легкие попало битое стекло.

— …я здесь… — голос Моны слабый, но звучит совсем рядом.

Тумас ворочает острые куски дерева и обломки мебели, каждое его движение поднимает в воздух новые облака пыли. Ему удается проползти сквозь этот хаос.

Я пытаюсь воззвать к своей силе, ищу влагу, но вокруг слишком сухо, чтобы что-то призвать.

Зажмурившись, я пробую снова и снова, но все бесполезно.

Совсем рядом скрежещут камни. Вокруг только кромешная тьма.

— Подвинься, Майя, — доносится приглушенный голос Тумаса из-за завала. Глухие удары, скрежет, и вот он прорывается к нам.

— Давай, любовь моя, — говорит он, выбираясь из остатков своей комнаты; Мона обхватила его руками за шею. — Я держу тебя.

— Ты ранена? — хриплю я, кашляя от осевшей в горле пыли. Ладони и колени содраны в кровь.

— Кажется, нога сломана. — Голос у нее ровный. Хороший знак.

Мои ладони вспыхивают мягким светом, который отражается в капельках пота на лбу Моны. Я прижимаю руки к ее ноге и быстро сращиваю перелом.

— Так лучше?

Она кивает и прерывисто говорит:

— Ты на редкость полезна в такие минуты, Майя.

Я не отвечаю. В животе все сжимается.

— Ты видел кого-нибудь еще? — спрашиваю я Тумаса.

— Нет. Прости, — тихо отвечает он.

Сердце в груди сжимается. Нет, нет, нет.

— Зев! — кричу я в крошащуюся тьму.

Ответа нет.

— ЗЕВ! — я снова и снова выкрикиваю его имя.

— Хватит, Майя, — говорит Тумас, его голос осип от пыли, забившей легкие. — Может, он уже сам выбрался наружу. Нам нужно сделать то же самое.

Я повторяю его слова про себя, цепляясь за них как за молитву, пока Тумас расчищает путь сквозь обломки.

Не знаю, сколько это длится. Лишь бесконечная череда движений: карабкаться, поднимать, толкать. Руки стерты в кровь, колени ноют, каждый шаг отдает острой болью в икрах. Когда мы ненадолго останавливаемся передохнуть, я понемногу исцеляю себя, Мону и Тумаса, но лишь слегка. Мне нужно беречь силы — неизвестно, что ждет нас наверху.

Наконец мы выбираемся наружу, на вершину горы обломков. Внизу раскинулся лагерь.

Точнее то, что от него осталось.

Это сущий ад. На нас напали.

Здания сравняли с землей, повсюду крики и густые клубы дыма.

Корни впиваются в землю, в воздухе трещит электричество.

Запах паленой плоти бьет в нос.

Небо разверзается. Дождь хлещет по лицу, смешивается с кровью из моих ран и становится розовым.

Я кручу головой, оглядываясь по сторонам.

В небе гремит гром, но на этот раз я не обращаю на него внимания.

— Зев! — кричу я, приложив ладони ко рту. — ЗЕВ!

Приливы, неужели он все еще под завалами?

Я нигде его не вижу. Проклятие, я его не вижу.

— Нам нужно найти Зевейра. — Я не узнаю собственный голос.

Тумас мрачно переглядывается с Моной.

— Нам нужно найти Суру, — мягко говорит он. — И защитить лагерь. Он выберется, Майя. Может, уже выбрался. Пожалуйста.

У меня нет времени на слезы. Нет времени на надежду. Приливы, он прав. Зев — сильный, опытный маг. Ему не нужно, чтобы я его спасала.

Соберись. Соберись, Майя.

Ты нужна Суре. Ты нужна этим людям.

Тумас и Мона начинают спускаться по каменным завалам. Я бросаю последний взгляд назад, надеясь увидеть, как рука Зевейра пробивается сквозь камни.

— Майя! — кричит снизу Тумас, и я вздрагиваю. Сделав глубокий вдох, я следую за ними.

— Мне нужна еда, — говорю я, когда мы спускаемся. Ладони и ступни изрезаны, но я не трачу на них магию.

— Оружейная ближе. Сначала заглянем туда. Потом на кухню, идет?

Я киваю. Грязь чавкает под босыми ногами, пока мы бежим под дождем. Повсюду мечутся люди: кто-то ищет укрытие, кто-то помогает откапывать выживших. Мы заворачиваем за угол, где прямо между двумя домами стоит маг земли, вызывая толстые корни из треснувшего камня.

Я не думаю. Просто действую.

Все вокруг расплывается, но руки не дрожат.

Я вскидываю руки. Капли дождя собираются в сверкающее копье, которое тут же превращается в смертоносный лед. Взмах кисти, и оно вонзается ему прямо в сердце. Раздается тошнотворный хруст. Он падает на землю.

Мы бежим дальше.

В небе вспыхивает молния. Тумас бросает на меня быстрый взгляд, но на этот раз мне не страшно — я в отчаянии. Каждый раскат грома, каждая вспышка дарит мне надежду, что Зев жив. Что, быть может, это его ярость обрушивается на нас.

Что, быть может, он тоже ищет меня.

В оружейной царит хаос.

Повстанцы хватают мечи, щиты — все, что может дать преимущество в бою. Но нападавшие, похоже, смекнули, что именно здесь соберется больше всего защитников.

Сквозь стену дождя я замечаю блеск нагрудника одного из врагов — на нем выгравировано дерево, перечеркнутое молнией.

Приливы. Это солдаты Арбинжа.

Они идут на нас шеренгой. Маги земли вырывают из почвы целые пласты, швыряя их нам в головы. Среди них есть один маг шторма. Он вскидывает руки. Молния бьет прямо в толпу, мгновенно испепеляя двух Повстанцев в первых рядах.

Я подавляю крик и бросаюсь в бой, пока Тумас и Мона ныряют в оружейную. Очередной раскат грома сотрясает воздух. Мой взгляд находит мага шторма. Я сосредотачиваюсь на дождевой воде, стекающей по его лицу, и направляю ее в его ноздри.

В легкие.

Он заходится в кашле, пытаясь вытолкнуть воду, но все бесполезно. Я удерживаю ее внутри, заполняя его дыхательные пути, пока он не захлебывается.

Его колени подкашиваются.

Жизнь уходит из глаз.

Его спутники падают замертво один за другим: у кого-то живот пробит корнем, у кого-то в груди торчит стрела.

Но врагов все еще слишком много.

Раз за разом я отбиваю атаки, пот и дождь заливают глаза. Один из солдат вскидывает руку, и корни вырываются из земли, опутывая мои ноги. Он заносит руку для последнего удара, его лицо напряжено, и…

…стрела вонзается ему в горло.

Я оборачиваюсь, насколько позволяют путы на ногах, отгоняя воспоминания о том, как другой маг земли держал меня в плену. За моей спиной стоит Тумас с тремя мечами в руках. А из арбалета стреляла Мона. Я киваю в знак благодарности, перехватываю меч, который протягивает Тумас, и быстро перерубаю корни.

Мы сражаемся плечом к плечу.

Замертво падают и мужчины, и женщины.

Крики становятся все громче.

Я задеваю плечом сражающегося рядом Повстанца.

Дождь и кровь пропитывают землю.

И тут, вдали, я вижу его — он бежит прямо ко мне.

Глава 77

Сердце пропускает удар. Колени едва не подкашиваются.

Жив. Он жив.

Лицо и руки в ссадинах и порезах, но в остальном он кажется невредимым. В руке он сжимает покрытый кровью массивный меч.

Тяжелые шаги Зевейра привлекают внимание уцелевших солдат Арбинжа. Те застывают с разинутыми ртами.

— Командор! — кричит один из них. — Это же Коман…

Толстый корень пробивает его насквозь, выходя из живота, перепачканный густой темной кровью. Колени солдата со шлепком впечатываются в сырую землю.

Зев даже не удостаивает убитого взглядом. Его глаза прикованы ко мне. Еще пять шагов, и я смогу коснуться его. Смогу рассказать, как мучилась, не зная, цел ли он.

Но Тумас опережает меня.

— Спасибо, что не сдох, — бросает он Зеву, после чего кивает в мою сторону. — Она извела и себя, и нас.

Взгляд Зевейра вспыхивает силой урагана, когда он переводит взгляд на меня. Но слова так и не слетают с его губ.

— Нужно найти Суру, — говорит Тумас, переводя взгляд с него на меня.

— Она в детской палатке, — отвечает Зев, все еще не отрывая от меня взгляда. — Там под полом вырыто убежище.

— Ты видел ее? — спрашиваю я.

— Да. Сначала отправился туда. Думал, ты можешь быть… — он резко обрывает фразу и нетерпеливо машет Тумасу. — Иди проверь ее и детей. Когда я уходил, все было в порядке, но ситуация могла измениться. Оставайся с ними.