Хрупкое счастье понедельника, стр. 7

Вторая работница регистратуры подозвала его, и Алекс заговорил, даже не дойдя до нее. Она сразу протянула руки к клавиатуре, но ее пальцы двигались неторопливее, чем хотелось бы Алексу. После стольких часов пути он был всего в нескольких минутах от встречи с Лизой, и разлука с ней казалась ему пыткой.

– Да, вот она, – работница взяла трубку телефона. – Сейчас я позвоню в отделение и попрошу кого-нибудь спуститься и проводить вас.

Алекс замотал головой.

– Не беспокойтесь. Просто скажите, на каком она этаже. Я сам найду.

Администратор встревожилась, но Алексу было плевать, если он нарушает какое-то больничное правило. Он больше не мог ждать. Пожилой мужчина коротко кивнул ему и снова повернулся к тихо плачущей жене.

– Это на пятом этаже. Но вам следует…

Алекс уже отвернулся от стола, оглядывая вестибюль в поисках лифтов или лестницы. Он задержался лишь на секунду, чтобы обратиться к пожилой паре:

– Надеюсь, вас ждут хорошие новости.

Мужчина с редеющими седыми волосами и полным страха взглядом сочувственно кивнул.

– Надеюсь, тебя тоже, сынок.

Возле лифтов собралась толпа. Посетители с букетами цветов терпеливо стояли и смотрели, как работники больницы направляются по своим обычным делам, словно в этот день не изменился мир. Никого, казалось, не беспокоило, что все лифты были еще как минимум в десяти этажах от вестибюля. Но это беспокоило Алекса. Очень беспокоило.

Он развернулся и рванул через двустворчатые двери, которые вели на лестницу. После нескольких часов беспомощного сидения в машине он с энтузиазмом взлетел по лестнице, перескакивая через две-три окованные сталью ступеньки. Он бежал к жене, сокращая, наконец, расстояние между ними, и решил, что ни за что не уйдет, когда окажется рядом с ней.

Попасть в палату оказалось сложнее, чем в Алькатрас. Две двери открывались только по звонку, и, преодолев их, Алекс тут же столкнулся с мускулистым медбратом, походившим скорее на вышибалу из ночного клуба, чем на медицинского работника. Алексу вдруг захотелось проскочить мимо него и броситься по коридору, выкрикивая имя Лизы. Он покачал головой, решив, что, наверное, и в самом деле сходит с ума от тревоги.

– Мистер Стивенс? – спросил медбрат.

– Я… Да, меня зовут Алекс Стивенс. Моя жена у вас?

То, что администратор из регистратуры успела позвонить и предупредить о посетителе и это привело к задержке, было лишь досадной мелочью, которая обрела значение лишь позднее. Пока же единственной заботой Алекса было добраться до Лизы без дальнейшего промедления.

– Да, она у нас. Я вас провожу.

Этих слов Алекс ждал все утро, и все же, пока он следовал за медбратом по скрипучему линолеумному полу, шаги давались с необъяснимым трудом.

– Что с ней? Она сильно пострадала?

Медбрат замедлил шаг и положил ладонь – оказавшуюся размером с медвежью лапу – на плечо Алекса.

– Полную информацию о травмах вашей жены расскажет врач, – сказал он, неосознанно шаря взглядом по пустому коридору, словно надеясь, что чудесным образом объявится кто-то, способный более подробно ответить на вопросы Алекса.

– У Лизы множественные травмы, – начал он медленно, словно уже понимая, что Алексу будет трудно понять его слова. – Насколько мы знаем, она была в одном из первых вагонов, на которые при крушении пришелся основной удар.

Мысленно Алекс снова увидел выпуск новостей и раздавленные и искореженные вагоны возле путей. Не в силах видеть сочувственное выражение на лице медбрата, Алекс опустил взгляд и принялся рассматривать табличку с именем на его накачанной груди. «Деклан О’Киф», – прочитал он и понял, что до этого даже не замечал сильного ирландского акцента.

– Вашу жену перевели в наше отделение из-за черепно-мозговой травмы.

Алекс покачнулся, и рука медбрата теперь была нужна ему больше для поддержки, чем для спокойствия. Черепно-мозговая травма? Это был новый кошмар.

– Прежде чем я проведу вас к ней, я должен предупредить, что сейчас она подключена к аппаратуре. Люди не всегда реагируют адекватно, если не ожидают этого, и…

– Но с ней ведь все будет в порядке? Она поправится?

В голосе Алекса послышались озлобленные и обвиняющие интонации, но Деклан был достаточно силен и опытен, чтобы не обращать на это внимания. Алекс решил, что тому уже далеко не в первый раз приходится с таким сталкиваться.

– Дальше вам нужно будет поговорить с лечащими врачами Лизы. Как только я отведу вас к ней, поищу кого-нибудь, кто с вами поговорит, – с виноватым видом сказал он. – Полагаю, вы представляете себе, какое безумие здесь сегодня творится.

Зубы Алекса были стиснуты с такой силой, что, наверное, вот-вот могла треснуть эмаль, и он с трудом процедил:

– Пожалуйста, просто отведите меня к ней. Наверное, ей страшно в полном одиночестве.

Его предупреждали. Деклан сделал все, чтобы подготовить его, и все же слова «черепно-мозговая травма» и «аппаратура» не помогли Алексу сдержать душераздирающий страх, который он ощутил, оказавшись в крошечной комнатушке, где лежала его жена. Он пошатнулся перед дверью, а потом, когда все же сумел шагнуть через порог, ему показалось, что он вошел в шахту лифта и не обнаружил ожидающей его кабины.

Он обернулся к Деклану.

– Она не может дышать сама? Она на искусственном дыхании?

Деклан медленно кивнул.

На негнущихся ногах, еле способных поддерживать его, Алекс пересек палату и подошел к койке, на которой неподвижно лежала единственная женщина, которую он любил в своей жизни. Больше всего потрясала ее неподвижность. Лиза никогда не бывала неподвижной. Даже во сне она неизменно перетягивала на себя одеяло и таскала подушки. Сейчас она больше напоминала восковую фигуру, и это казалось совершенно невозможным. На подбородке уродливо темнел синяк, но куда большее потрясение вызывала пластиковая дыхательная трубка, вставленная между губами, которые он целовал считаные часы назад. С растущей тревогой он позволил взгляду двинуться дальше, к огромному бинту, охватывавшему ее голову. Повязка была такой толстой, что голова казалась почти бесформенной.

– Лиза, детка, я здесь. Это я, Алекс.

Он наклонился и поцеловал Лизу в щеку, не отрывая взгляда от ее закрытых глаз, напоминавших глаза фарфоровой куклы. Он взял ее за руку, протянув ладонь между змеящихся проводов и трубок, подсоединенных к невероятному множеству аппаратов и мониторов. Лиза, наверное, смогла бы сказать ему, как называется каждое приспособление. Она обожала смотреть по телевизору фильмы про больницы, а вот Алекс был к ним безразличен. Он был совершенно неподготовленным к тому, чтобы оказаться в одном из таких фильмов.

Ладонь Лизы оставалась неподвижной, когда он попытался сплести свою ладонь с ее, и даже когда он слегка сжал ее руку, то не почувствовал знакомого ответного пожатия. Заметно дрожащими пальцами он робко коснулся ее гладкой щеки.

– Она… Она меня слышит? Она приходила в сознание после того, как ее привезли?

Деклан посмотрел на него с подавленным видом, не желая врать, но и равным образом не желая лишать Алекса последней спасительной соломинки, за которую тот хватался, словно утопающий.

– Она так лежит с тех пор, как поступила в больницу, – ответил он, осторожно подбирая слова. – Но вам определенно следует говорить с ней.

С ловкостью волшебника он подхватил пластиковый стул и подставил его Алексу.

– Садитесь, – предложил он и помог Алексу опуститься на стул. – Я вернусь, как только смогу.

Алекс подтащил стул поближе к изголовью, словно эти бесценные несколько сантиметров были способны все изменить.

– Детка, пора вставать…

Слова, которыми он будил Лизу по утрам, показались неуместными. Их следовало произносить шепотом в тихой гавани их постели, под толстым одеялом, а не в больничной палате под писк машин. Но вдруг именно они и станут ключом, открывающим дверь, за которой томится его жена?

– Пожалуйста, милая, открой глаза. Скажи, что с тобой все в порядке и все будет хорошо.