Желанная землянка (СИ), стр. 5
Рейн скован только по рукам. Он, как будто на распятье и кажется беззащитным, беспомощным. Сердце сжимается от нужды помочь ему. Ужасно видеть подобное! У него гладкая бронзовая кожа, как после загара. Его накачанное тело кажется еще крупнее, чем когда я трогала его. Он поджарый, что видны все выпуклости мышц, и много заживших зарубцованных длинных полосок по всему торсу. Какие-то из них имеют розоватый цвет, намекая на то, что кожа на них срослась еще совсем недавно. Какие-то блеклый, почти что белый – определенно давнишние шрамы. А ведь я даже не почувствовала их, когда проводила по ним своими ладонями. Кожа до сих пор горит и покалывает на моих руках от жара его тела и непонятного ощущения электрических импульсов. А мое возбуждение совсем не проходит, даже наоборот. И это пугает. Как можно чувствовать подобное к раненому и измученному человеку? Это ведь ненормально! Ему ведь нужна помощь!
Надо было сразу спрятаться, вжаться в самый дальний угол этой комнатки от него! Но бежать некуда. Эта камера три на три, не больше. Бетонная и холодная.
А мужчина издает странный звук сквозь стиснутые губы, очень похожий на то самое пресловутое шипение гадюки и трескотню мексиканских кастаньет. Так это он и был! Это именно он и шипел и издавал этот самый стрекот!
Ух, змий искуситель!
Глаза его сужаются, зрачок вытягивается еще уже, превращаясь в тонкую вертикальную линию, когда он оглядывает меня с ног до головы и снова ведет носом, пытаясь что-то уловить. Я вижу, как его ноздри трепещут. Он определенно нюхает меня, что странно. Кажется, что его взгляд вспыхивает на мгновение, а губы кривятся в какой-то странной едкой ухмылке, от которой кровь стынет в жилах, поднимая уголок его красиво очерченного рта. Теперь у меня ощущение, будто бы добыча – это я. Будто это на меня идет охота, а тот, кто на цепях – хищник, лютый и голодный дикий зверь. Снова шипение и изо рта всего лишь на мгновение показывается его раздвоенный язык, как у самой настоящей змеи! Блин-блинский!
Быстрое движение и меня хватают длинными пальцами левой руки прямо за шею, приподнимая. Держусь обеими руками за предплечье рейна, стоя на мысочках, боюсь пошевелиться.
Впору завизжать, заорать и бежать прочь, проломив стену! Но бежать некуда, а визжать почему-то не выходит. Все звуки застряли в сдавливающейся глотке. Я в ловушке. С опасным существом, который может меня просто разорвать надвое. Рейн будто просто держит меня, как марионетку, а я как на поводке следую за его движениями. Он шипит сильнее, пугает и тянет еще выше. А мне и так страшно, что мои глазюки явно уже вылезли из орбит. Его длинные пальцы сжимают мое горло сильнее, но мне не больно. Я вытягиваюсь стрункой, стоя только на больших пальцах, как балерина, боясь шевельнуться. Мужчина сгибает руку в локте, притягивая меня ближе к себе, и тянет носом у моей щеки. Он почти касается ее своей кожей. И это очень странно. Он прикрывает глаза, а я снова вижу его раздвоенный язык, что выскочил всего лишь на мгновение между его плотно сжатых губ.
- Тебе лучше отойти от меня! И как можно дальше! – слышу приятный голос с хрипотцой. – Иначе, пожалеешь!
Я часто моргаю, ничего не понимая, а он разжимает свои пальцы, освобождая меня. Оседаю на пол и хватаюсь за шею, начиная глупо кашлять. Больше для вида, почему-то. Актрисулька, блин. А что такого? Просто прикинулась жертвой, чтобы больше неповадно было хватать меня за глотку!
Он рычит, а я в испуге делаю шаг назад. Рейн, не без усилий, конечно, но все же сводит руки вместе, натянув светящуюся нить у стены до предела. Его бицепсы надулись, становясь еще больше. Ну и ручища! Там один кулак с мою голову! Ладно, преувеличиваю немножко, почти что с голову. Невероятно, но как этот волосок может сдерживать такого гиганта?!
- Не злись, я просто хотела тебе помочь! – вытягиваю руки вперед, показывая на его раны, но все также отхожу дальше, касаясь противоположной шершавой стены спиной. Холод бетона немножко остужает мой пыл. А этот бугай снова ведет носом и щурится.
- Тебя чем-то накачали и прислали спариться со мной!? – то ли спрашивает, то ли утверждает он. - Но я не делаю этого с людьми, - хмыкает мужик. – Это скотоложство не достойно рейна Великого дома нагов!
- Что? Я не животное, придурок! Я – человек! – откровенно злюсь и возмущаюсь.
- Ты что, понимаешь меня? – искренне удивляется он, вытягиваясь в лице.
- Ну, да! – отзываюсь я, вжавшись в стену всем телом. Высокомерный кусок дерьма! Но я благородно молчу, прикусив свой длинный язык.
- Этого не может быть! Просто невозможно! Ты же обычное примитивное существо! – негодует он, почему-то злясь на меня. Нормально он вывернул!
«Пошел на хер!» - хотелось мне сказать, но я благоразумно промолчала, лишь в недовольстве сморщив свой нос.
- Жаль, что я разочаровала вас, уважаемый… козел! – говорю я, сложив ему из пальцев то, что нарисовано на моей футболке. – Вы уж определитесь, кто я для вас: животное или просто существо!
- Не понял! – произносит рейн. - Кто это? – спрашивает тот, вступив в диалог. Это он явно про козла имел в виду.
- Дед Пихто! – отзываюсь на автомате.
- А? – снова переспрашивает. Очень хотелось ответить ему в рифму с неприличным словом, означающим его достоинство, и предлогом «на», но не стала, все равно не поймет, джентльмен херов. Надо же, снизошел до разговоров с животными.
- Потом расскажу, - бубню себе под нос, а он улыбается, чуть скривив свои губы в пренебрежительной ухмылке. Бог ты мой, как же она ему идет! Он будто бы сам издевается надо мной, а не я иронизирую над ним. До чего же хорош, собака такая, аж все нутро сводит! В животе бабочки порхают, что становится как-то не по себе от своего собственного состояния. Даже неловко как-то. Снова чувствую неуместное возбуждение. Вообще не понимаю, что со мной происходит! Какие-то нелепые картинки пляшут перед глазами: то я скачу на этом рейне, и он придерживает меня этими огромными ручищами прямо под ягодицы, яростно вколачиваясь в меня, припечатав меня прямо к стене, то он поджимает меня под себя, накрыв своим могучим телом, нежно целуя и входя в меня неторопливыми толчками. Ч-ч-черт! Что происходит? Откуда такие мысли? Неловко сжимаю бедра, прикусив губу и краснея от того, что творится в моей голове. Часто моргаю, прогоняя непрошенное наваждение.
А он снова долго и тяжело вдыхает воздух, что его ноздри широко раздувается, шипит, чертыхается, стрекочет непонятно чем и опять впивается в меня своим ярко-голубым и почему-то мгновенно помутневшим взором с вертикальным зрачком.
- Как ты это делаешь? Прекращай немедленно! Иначе, пожалеешь! – угрожает он мне, заглядывая прямо в мои изумленные глаза. - Чем тебя накачали? Почему ты так пахнешь? – переходит он на рык.
«Что? Пахну? А ты не нюхай!» - хочется ему ответить, но все слова застревают в глотке от одного взгляда на него. И я больше ни о чем не могу думать, только о его теле и неприлично огромной штучке, что уже торчит в его штанишках. Господи Боже, у него стояк! А я пошлячка! Шлюха! Просто дура!
Рейн снова рычит, и это приводит меня в чувства.
- Я ничего не делаю! – справедливо возмущаюсь. Я ведь стою возле стены и никого не трогаю! – И да, меня чем-то накачали! – признаюсь. – Я сама ощущаю себя, эм, немного некомфортно.
Не говорить же ему, что теку от одного взгляда на него?!
- Делаешь! Пошла прочь! – снова рычит он.
- Куда, умник? – хмыкаю, обводя нашу комнату рукой.
Только что доходит до меня, что я ведь даже не пыталась бежать отсюда! Безмозглая курица! Вижу дверь справа от себя и направляюсь к ней.
- Стой! – орет мужик. – Не трогай, дура!
Поздняк метаться, сам дебил! Я уже касаюсь ее рукой, и меня бьет разрядом электрического тока, что я отлетаю к стене, где и стояла до этого с умным видом, больно ударившись о нее спиной.
- М-м-м… - громко стону, вставая на ноги, оглядывая свои руки. – Почему не сказал раньше, что здесь напряжение повсюду!?