Позывной: Дагдар. Часть II (СИ), стр. 56

— Я прикрою! — отчаянно повторил он. — Вдвоем мы не уйдем!

— Молчи, Клин, — только и ответил я и обернулся.

Громила, видя, что нам нужна помощь, ринулся ко мне, намереваясь помочь с Мальцевым. Его почти сразу отрезали огнем пулемета. Громила громко выругался матом, упал за большой камень боком и глянул на меня:

— Быстрее! — заорал он как сумасшедший. — Давайте быстрее!

— Уходи, мать твою! — зарычал вдруг Мальцев, а потом… Он выхватил из разгрузки гранату. Выдернул чеку и сжал ее обеими руками.

— Уходи, Селихов, — чуть ли не простонал он. — Уходи, я возьму этих сукиных сынов на себя!

— Не пори горячку, — покачал я головой, даже и не думая выпускать Мальцева из рук.

А потом откуда ни возьмись появились душманы. Видимо, они передвигались за укрытиями, желая подобраться поближе.

Мальцев заметил это почти так же быстро, как и я, и кинул свою Ф-1 куда-то в их сторону. Грохнуло так, что я аж с ног свалился. На меня в тот же момент навалился Мальцев всем своим весом.

Душманы не погибли от гранаты. Или, по крайней мере, погибли не все.

Два или три выскочили на тропу, думая, что мы легкая добыча.

Один тут же упал замертво, когда Громила скосил его из-под своего валуна. Но в остальных ни он, ни кто-либо другой из наших стрелять не решался. Враги были слишком близко к нам. Слишком велик был шанс подстрелить меня или Мальцева.

И Веденин с Громилой это знали. Духи тоже.

Кроме того, подошедшее подкрепление противника уже производило охват, чтобы отрезать нас от остальной нашей группы.

Первый из духов замер в двух шагах, вскинув автомат. Но табельный ПМ был уже у меня в руках. Я разрядил в духа несколько патронов. Он рухнул ничком, когда ноги его подкосились.

Второй тут же бросился на меня, стараясь отобрать ПМ. Знал, что автомат мой заблокирован телом Мальцева. Знал, что его дружки прижимают Громилу и Креста огнем. А потому — решился на рукопашную.

Другой, оказавшийся рядом дух, подскочил к Мальцеву и принялся стаскивать его с меня, пользуясь тем, что руки у меня заняты пистолетом, а сам я — борьбой с душманом.

— Уходи! — истошно вопил Мальцев, когда его оттягивали от меня в сторону. — Уходи, Дагдар! Уходите все! Я… Я…

Я не ответил ему. Даже больше — я не собирался отвечать. Все потому, что боролся с душманом за оружие. Я напрягся, смог чуть-чуть вывернуть пистолет, схваченный его влажными от пота руками. Дух даже не заметил, куда уже смотрит ствол моего ПМа.

Я нажал на спуск.

Душман сначала и не понял, кто из нас получил пулю. На его бородатом, обветренном и черном лице застыла гримаса удивления. Но когда он обмяк, не понимая, что уже слабеет, я выстрелил второй раз. И лица у него уже не стало. Лишь теплая кровь неприятно брызнула на меня.

Я перекатился за камень, поднял пистолет, чтобы отбить старшего лейтенанта… и только тогда понял, что опоздал.

От автора:

Дорогие читатели! Я ухожу на небольшие выходные 9 и 10 числа. Таким образом, следующая прода выйдет с 11 на 12. Как обычно, в полночь. И еще, она будет увеличенной по размеру. С Днем Великой победы вас, дорогие товарищи!

Глава 24

Я видел, как Мальцева затянули за поворот скалы. Там было как минимум трое духов. Они копошились там, за камнями, и до меня доносились их гортанные крики и глухие удары — видимо, старлей всё ещё сопротивлялся.

Тогда я сорвался с места. Медлить было нельзя.

Сзади Громила что-то заорал, но я не разобрал слов. Пули свистели вокруг. Одна ударила в большой валун, за которым я прятался. Каменная крошка брызнула мне в лицо. Но я все равно бежал. Бежал, пригнувшись, стараясь хоть как-то прикрыть голову. Перепрыгивал через камни, чтобы не споткнуться на ходу.

За скалой, в небольшой выемке, трое духов всё ещё возились с Мальцевым. Он лежал на земле, упираясь спиной в валун, и отбивался. Один дух держал его за здоровую ногу. Второй пытался заломить ему руку. Третий стоял над ними и что-то кричал остальным.

Первого я снял сразу — короткая очередь из автомата в спину, и он рухнул, даже не обернувшись. Второй дёрнулся, схватился за автомат, но я уже перевёл ствол на него. Нажал на спуск. Выстрела не произошло. Патроны кончились. Я отбросил АК, и он мёртвым грузом повис на ремне у меня на груди.

Я выхватил ПМ.

Второй дух успел вскинуть свой АК. Я выстрелил дважды. Оба раза попал — в грудь и в шею. Он захрипел, схватился за горло. Потом забулькал и осел на камни, выронив оружие.

Третий бросился на меня. Бросился, потому что понимал — вскинуть оружие уже не успеет.

Он был здоровый — на голову выше, широкий в плечах. Я не успел навести пистолет. Он ударил меня всем весом, вбивая спиной в скалу. ПМ вылетел из руки. Я двинул ему локтем в голову, но он будто не заметил. Его кулак пошёл мне в лицо, и я едва успел защититься локтями.

Мы сцепились. Он вонял человеческим и конским потом. А еще — бараньим жиром. Пальцы у него были толстые, жёсткие, как корни. Он пытался дотянуться до моего горла, но я блокировал его руки. Я схватил его за одежду, подставил ногу и изо всех сил толкнул вперёд. Душман не удержал равновесия. Вместе мы упали и покатились по щебню. Он навалился сверху. Некоторое время мы копошились в пыли и камнях. Боролись, били друг друга куда придётся.

И тогда он ударил меня в бок. Совершенно случайно. Однако ему повезло.

Кулак пришёлся прямо в рану. Боль вспыхнула такая, что перед глазами всё побелело. Я стиснул зубы, зажмурился от боли и на миг ослабил хватку. Он это понял. Увидел, как я весь сжался, как у меня перехватило дыхание. И понял.

Второй удар пришёлся туда же. Я почти отключился. Боль стала такой, что я перестал чувствовать левую ногу. Он приподнялся, навис надо мной и вцепился в горло.

Я попытался сбросить его — не вышло. Он был слишком тяжёлый. Я вцепился рукой ему в кисти. Второй принялся шарить вокруг, стараясь найти хоть что-то, что поможет переломить ход драки.

И тут грохнул выстрел.

Дух дрогнул. Поднялся. Выгнулся дугой. Его лицо исказилось, и он дёрнулся, хватаясь за грудь. Обернулся с диким, непонимающим выражением, и в этот момент я выхватил нож у него с пояса. Потом — ударил

Лезвие вошло ему снизу в горло. Он захрипел, забулькал, вытаращил глаза. Потом обмяк и навалился на меня всем весом. Я столкнул его в сторону и замер, пытаясь вдохнуть.

В ушах звенело. Бок пульсировал болью. Но я все равно нашёл в себе силы и повернул голову, чтобы посмотреть, что же произошло.

Мальцев лежал на животе, забравшись грудью на труп духа. Глаза у него были закрыты. Лицо белое, в испарине. А в правой руке, обмякшей и безвольной, лежал снятый с трупа наган. Из ствола ещё поднимался лёгкий дымок.

Я смотрел на Мальцева ещё несколько секунд. Потом перевернулся. Встал. Ноги не слушались. Бок горел. Я доковылял до Мальцева и схватил его за разгрузку на спине.

Он был тяжёлый, мокрый от крови и пота. Я потащил его волоком. Он не стонал, не ругался, не требовал бросить его.

Потому что потерял сознание. Но главное — он был ещё жив.

Фокс лежал на гребне, прижавшись щекой к прикладу своего АК, снабжённого оптическим прицелом, и смотрел вниз. Там, на тропе, среди камней и пыли, шёл бой. Селихов только что скрылся за поворотом скалы, и почти сразу оттуда донеслись выстрелы. Автоматная очередь. Потом хлопки ПМа. Потом — какая-то возня.

— Командир, — негромко позвал он. — Дагдар ушёл за поворот. Я его не вижу.

Веденин не ответил. Он залег у края скального выступа, вцепившись пальцами в камень, и смотрел вниз. Лицо у него было холодное и безэмоциональное. Сосредоточенное.

Остальные: Горохов, Чёрный, Лысый и Синица методично работали по душманам снизу. Однако противник рассыпался по такой территории, что плотности огня спецназовцев и пограничников хватало разве что на то, чтобы заставлять отдельных, слишком уж наглых душманов, сидеть на месте и не продвигаться к позициям группы Мальцева.