Позывной: Дагдар. Часть II (СИ), стр. 54

— Всё, уходим. Ему не помочь. Это не Стоун, и про твоего брата он ничего не знает. Оставляем его здесь.

— Finish it, — повторил американец, и голос его сорвался на хрип.

Я посмотрел на Мальцева.

— Нет, — покачал я головой.

— Что? — нахмурился Мальцев.

— Он будет умирать долго, — сказал я. — Хочет, чтобы я его добил.

— Дагдар, на это нет времени, — запротестовал Мальцев. — У нас каждая секунда…

— Идите, товарищ старший лейтенант, — отвернулся я, доставая нож. — Проверьте другие тела. Проверьте сакли. Может, там найдется что-нибудь полезное.

— Ты…

Мальцев не договорил. Все потому, что я обернулся и заглянул ему в глаза. Мы застыли на несколько мгновений, глядя друг на друга.

— Смерть надо уважать, товарищ старший лейтенант, — покачал я головой. — Пускай уйдет спокойно.

И вдруг я увидел на лице Мальцева эмоцию, которой раньше не замечал. Это была не решительность. Он колебался. А еще мои слова, кажется, его удивили. И все же он не решился спорить.

— Давай, только быстро. И чтоб тихо, — проговорил Мальцев, а потом поспешил выйти.

Я остался с американцем один.

Американец смотрел на лезвие. Его начало трясти, но не от страха. От шока. Он облизнул губы и вдруг проговорил:

— I… I know you.

Я замер.

— The Russian. The one they talked about. It's your brother, right?

Я смотрел на него. Сердце ударило часто-часто.

Раненый говорил что-то о моем брате.

— What do you know? — спросил я, подавшись вперёд. — Where is he?

— Mahdi… Still with Mahdi. His base. Over the mountains. They… they were supposed to bring him here today. But…

Он не договорил. Закашлялся.

«Значит, Саша и правда на базе Махди, — подумалось мне. — Его должны были переправить сюда сегодня. Но все пошло не по плану».

— What is your name? — спросил я негромко.

Американец расширил глаза от удивления. Казалось, он даже дрожать перестал. Просто замер без единого движения. А потом тихо, как-то хрипло, проговорил:

— Garrett… Joseph Garrett…

— Спи спокойно, Джозеф Гаррет, — проговорил я и приставил остриё ножа к его груди.

Одно быстрое движение — и всё кончилось.

Я вытер нож о его брючину, поднялся и вышел из сакли.

Я вышел из сакли и прищурился от яркого утреннего света. После полумрака он резал глаза. Ветер трепал край плащ-палатки. Во дворе по-прежнему было тихо.

Мальцев стоял у навеса. Рядом с ним, на корточках, Крест перебирал какие-то бумаги, вытащенные из кожаного портфеля. Громила прикрывал их со стороны входа, держа под прицелом пустующий двор.

— Ну что? — спросил Мальцев, не оборачиваясь.

— Готов.

Он кивнул, но ничего не добавил. Только плечи у него чуть опустились — то ли от облегчения, то ли от усталости.

— Нашли что-нибудь? — спросил я, подходя.

Крест поднял голову и протянул мне несколько листов, исписанных арабской вязью. Цифры. Колонки. Имена.

— Видать, какая-то бухгалтерия, — сказал он хрипловато. — Может, пригодится.

Мальцев взял один из листов, глянул мельком и сунул в карман.

— Забираем. КГБ разберётся. Там, — он кивнул на саклю, из которой я вышел, — больше ничего?

— Ничего, — ответил я.

— Трупы обыскали. Документов нет, — добавил Крест, поднимаясь и отряхивая колени. — Оружие тоже забрали до нас.

Мальцев поморщился.

— Значит, всё. Уходим. Движемся той же дорогой, что пришли.

Он уже собирался отдать приказ, но я остановил его.

— Клин. Есть тропа левее, через осыпь. Она длиннее, но идёт за скалами. Оттуда нас не увидят. Даже не поймут, что здесь был еще кто-то.

Мальцев медленно повернулся ко мне.

— Ты предлагаешь потратить ещё полчаса на подъем? Мы и так потеряли кучу времени на твоего американца.

— Там, в сакле, — сказал я спокойно, — он говорил, что Махди подставил своих. Стрельбу было слышно на километры. К тому же духи могут вернуться за телами в любой момент. Здесь мертвых хоронят до заката. Если пойдём напрямую, через открытое дно ущелья, можем нарваться на неприятности.

— Можем, — согласился Мальцев. — А можем и не нарваться. Зато будем на гребне через пятнадцать минут, а не через сорок пять. Я не собираюсь тут торчать.

— Это опасно, — нахмурился я.

— Это приказ, Дагдар.

— Это может стать ошибкой, — покачал я головой.

— Мы идем коротким путем, — нахмурился Мальцев.

— Вы меня не слышите? — похолодел я голосом.

Мальцев гневно выдохнул. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебили.

— Мож послушать Дагдара, а? — вытянул шею Крест. — Тише едешь…

— Крест… — зыркнул на него Мальцев.

— Всё… Молчу… Молчу…

— Вот и ладушки, — угрюмо бросил Мальцев. — Выдвигаемся.

Мальцев закинул автомат на плечо и энергично двинулся к воротам.

— И че он такой козел, а? — шепнул мне Громила, когда приблизился. — С самого первого дня тебя невзлюбил.

— Не знаю, — сказал я.

— Слыш, товарищ прапорщик, ты у него, случайно, невесты не уводил? — хмыкнул Громила.

— Держи ухо востро на тропе, — покачал я головой. — Будь готов к бою.

— Думаешь… — Громила поменялся в лице. Нахмурился.

— Всякое возможно. Ладно. Идем.

Мы двинулись к северному выходу из Тишака — туда, где начинался узкий распадок, ведущий к гребню. Мальцев шёл первым. Крест сразу за ним. Я и Громила замыкали.

Распадок был неглубокий, но петлял между скалами, и видимость в нём была паршивая — метров двадцать, не больше. Дно усыпано мелким щебнем, который шуршал под сапогами, и этот шум казался мне оглушительно громким.

Громила дышал тяжело, но шёл молча. Только один раз обернулся ко мне и прошептал:

— Не нравится мне тут.

— Мне тоже, — ответил я.

Впереди Мальцев поднял кулак. Мы замерли.

В распадке было тихо. Только ветер гудел в камнях. Я прислушался и уловил другой звук — стук копыт. Многих копыт. Звуки доносились откуда-то слева, из-за поворота скалы. И приближались.

Мальцев обернулся ко мне. Лицо у него стало белым, но взгляд оставался злым и собранным.

Я показал жестом: «Назад. Тихо».

Но отступать было поздно.

Всё потому, что из-за поворота выехали конные.

Глава 23

Мальцев медлил. Но всё же попятился, пригибаясь, и нырнул за большой валун, выступавший из стены распадка. Крест уже присел за соседним камнем. Мы с Громилой укрылись чуть дальше, за невысокой, но широкой скальной плитой.

Конники тем временем были все ближе и ближе.

Первым показался всадник на низкорослой серой лошади. Он ехал впереди, рассеянно глядя по сторонам. За ним показались ещё трое. Но и это было еще не все. В конце концов, из-за поворота вышли семь человек. Двое из них вели в поводу запасных лошадей, навьюченных тюками. Это был не боевой разъезд. Скорее, группа снабжения или сопровождения, которая шла на Тишак. Оружие при них было, но автоматы висели на плечах. Они не ждали боя.

Душманы о чем-то негромко переговаривались. Кто-то из них засмеялся. Кто-то сплюнул, будто бы в ответ на чужую неприятную усмешку. Один из всадников чуть-чуть откинулся в седле и на ходу покуривал сигарету.

Я прижался спиной к плите. Поднял ладонь — «не двигаться, не дышать».

Громила замер. Крест, присев за валуном, держал автомат наготове, но ствол опустил. Мальцев вжался в камень.

Всадники проходили мимо, метрах в двадцати от нас, не больше. Один что-то сказал на дари — голос прозвучал так близко, что я различил каждое слово. Другой рассмеялся.

И тут замыкающий всадник, ехавший чуть позади остальных, повернул голову. Он смотрел прямо в распадок. На Креста. На его автомат.

Всадник замер в седле. Его лицо изменилось — рот приоткрылся, глаза расширились. Он втянул воздух, набирая в грудь побольше, явно чтобы заорать.

Мальцев это увидел. И принял решение.

— К бою! Открыть огонь! Уничтожить противника!