Позывной: Дагдар. Часть II (СИ), стр. 29
— Очнулся? — спросил я.
— Да, — ответил Веденин, не оборачиваясь. — И уже успел сделать вид, что ничего не понимает.
— А он и правда ничего не понимает, товарищ майор, — сказал я. — Просто не хочет, чтобы вы думали иначе.
Мальцев коротко усмехнулся.
— Ты, я смотрю, уже научился читать их мысли по их афганским мордам.
— А вы, я смотрю, всё не научились не говорить лишнего.
Он шевельнулся, но Веденин не дал ему слова. Только чуть поднял ладонь, не глядя на старлея. И этого хватило.
Я подошёл ближе к койке.
Шер открыл глаза.
Медленно. Но не так, как больной человек открывает их спросонья. А как зверь в яме, который и с закрытыми веками всё время слышал и понимает, кто ходит рядом. Его взгляд сперва нашёл меня, а уже потом скользнул по остальным. И по этому взгляду я ясно понял, каким сейчас был Шер-Ага: ему было плохо. Очень. Но он всё равно оставался опасным.
— А… Дагдар, — сказал он тихо.
Мальцев сразу повернул ко мне голову.
— Что он сказал?
— Обрадовался, что я пришёл, — ответил я суховато.
Шер чуть шевельнул углом рта. Показал какую-то странную пародию на улыбку.
Веденин наконец отлип от окна и подошёл к кровати. Встал справа, глядя на него сверху вниз.
— Скажи ему, — проговорил он, — что если будет молчать, то умрёт зря.
— Он и так это знает, товарищ майор.
— Тогда начинай.
Я кивнул и снова посмотрел на Шера.
— Ну что, герой гор, — сказал я по-русски. — Поговорим?
Он молчал. Только смотрел.
— Твои друзья уже мертвы, — продолжил я. — Ты сам здесь. Не в своих горах. А у нас. И если хочешь унести отсюда ноги, то сейчас самое время открывать рот.
Он перевёл взгляд на Искандарова. Потом на Веденина. Потом на Мальцева. И снова на меня.
— Слишком много шурави для одного моджахеддин, — сказал он на чистом русском.
Мальцев оттолкнулся от шкафчика.
— По-русски шпрэхает, а говорить ничего не хочет… Паскуда…
— Сядьте, товарищ старший лейтенант, — бросил Веденин.
Мальцев не сел, но больше не двигался.
— Ты не хочешь с ними разговаривать, — сказал я Шеру. — Тогда со мной разговаривай.
— Почему?
— Потому что они тебе никто. А я — тот, кто убил твоих людей.
На миг в комнате стало особенно тихо. Приглушенные звуки, доносившиеся снаружи, стали отчетливее.
Шер долго смотрел мне в лицо. Потом медленно сказал:
— Да. Это правда.
Искандаров качнулся на табурете чуть вперёд. Веденин не шелохнулся.
— И потому что я хотя бы знаю, за что ты меня ненавидишь, — добавил я.
Шер не ответил сразу. Он прикрыл глаза, сглотнул, будто пробуя на вкус мои слова. Потом выдохнул.
— Что ты хочешь знать, Дагдар?
— Почему ты сказал, что мы не получим американца?
— Потому что не получите.
— Это я уже слышал.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Я чуть наклонился к нему.
— Ты хотел уколоть меня словом. Но вместо этого дал понять, что знаешь больше, чем можно было бы подумать. Говори, откуда тебе известно о Стоуне? Почему ты считаешь, что мы его не получим?
Он помолчал. Веки у него дрогнули. Потом он посмотрел на меня уже совсем иначе. Не как на человека, которого можно уколоть словом, а как на врага, который знает слишком много.
— Ты умный, — сказал он негромко. — Для молодого.
— Не тяни.
— А если потяну?
— Тогда я оставлю тебя с ними, — сказал я, кивнув на Веденина и Мальцева. — А они начнут задавать вопросы по-своему. И тебе это не понравится.
Мальцев усмехнулся уже открыто.
Шер услышал. И, кажется, ему правда не понравилось.
— Хорошо, — сказал он после паузы. — Я скажу тебе одно. Только одно.
— Начни с главного.
Он облизнул сухие губы. На этом простом движении даже я увидел, сколько усилия оно ему стоило.
— Карим-Баша, которому я служу, и работорговец Махди, который помогает чужакам с американцем — вместе.
Вот тут уже и Веденин слегка подобрался. Искандаров же наоборот замер совсем, будто боялся спугнуть желание Шера говорить.
— В каком смысле? — спросил я.
— В простом. Махди покупает. Карим-Баша держит дорогу. Один продаёт. Другой не даёт увезти без своей доли. Они жадные люди. Но не глупые. Американец дорогой. Слишком дорогой, чтобы его просто так отдать.
— Кому отдать? Американцам?
— Всем, — сказал Шер. — Кто больше даст.
Мальцев дёрнулся.
— Он врёт.
— Замолчите, — не повышая голоса, сказал Веденин.
Шер посмотрел на него мельком и снова на меня.
— Большой американец со шрамом пришёл к Махди злой. Слишком злой. Плохой для торговли. Но Махди терпел. Потому что знал: товар уже у него в руках. И если подождать правильно, цена станет выше.
— Стоун у Махди?
— Может, да. Может, уже нет.
Я нахмурился.
— А где же он может быть?
Шер не ответил сразу. Только смотрел на меня не отрываясь.
Вот тут я понял: он опять начал выбирать, сколько правды дать.
— Не играй со мной в игры, — сказал я тихо.
— Я и не играю.
— Тогда отвечай.
Он чуть повернул голову на подушке. Морщась.
— Карим-Баша и Махди заберут то, что им нужно. Американцы глупые. Они думают, что они здесь хозяева. Но это не так. Здесь хозяева Махди и Карим-Баша. И если даже они не могут забрать все, что им нужно силой, то заберут хитростью. Уже забирают.
— «Всё» — это американец?
— И американец, — Шер-Ага вдруг зыркнул на меня. — И твой брат.
У меня внутри будто холодом полоснуло.
Снаружи я, кажется, даже не шевельнулся. Только спросил:
— Ты знаешь, что с моим братом? Ты видел его?
Шер долго смотрел мне в глаза. Потом проговорил уже совсем тихо:
— Я его видел. Еще давно. Еще когда американцы не пришли. Потом, когда увидел тебя, Дагдар, я не сразу понял, как ты был у Махди, а потом оказался в горах. Потом я понял.
— Что с ним? — спросил я похолодевшим голосом.
— Его купили, — сглотнул Шер-Ага.
Слово было простое. Почти будничное. И оттого, примененное к человеку, казалось совсем не правильным.
— Кто? — почти сквозь зубы проговорил я.
Искандаров тихо выдохнул. Я услышал это краем уха.
Шер молчал секунду. Вторую. Потом сказал:
— Карим-Баша. Для себя.
Глава 13
Я молчал.
Слова Шера надо было положить внутрь и посмотреть, как они там лягут. А легли они плохо. Как-то неровно. Будто в старую рану кто-то всунул камешек — маленький, почти незаметный, но такой, что теперь каждое движение будет напоминать о нём.
Мог Шер врать? Да, ещё как. Но с тем же успехом он мог и говорить правду. Или полуправду. Говорить её просто потому, что желал подорвать мою решимость. И кажется, был уверен, что мы и правда не найдём ни Стоуна, ни Сашу.
Я стоял у койки, смотрел на Шера и чувствовал, как после омана мир всё ещё остаётся слишком резким. Лампа на столике коптила тонкой чёрной струйкой. В углу из умывальника капала вода — раз, потом ещё раз, потом долго ничего. Пахло йодом и сырой кровью. Снаружи Зайцев на кого-то старательно ругался.
Шер лежал тихо. Даже слишком тихо для человека, только что сказавшего такую вещь.
— Кто купил? — Веденин разогнал тишину своим вопросом.
Голос у него был спокойный и решительный, а ещё — казался очень деловитым. Но я успел заметить, как изменилось лицо майора. Уголки рта стали жёстче, напряглись. Глаза сделались уже. Стали смотреть с внимательным прищуром. Он не поверил Шеру сразу. И правильно сделал. Но и отмахнуться от его слов уже явно не мог. Опыт не позволял ему. Как и мне.
Шер перевёл взгляд с меня на него. Перевёл так, будто само движение глаз требовало от него серьёзного усилия.
— Карим-Баша, — повторил он.
— Откуда знаешь? — спросил Веденин.
Шер усмехнулся. Почти беззвучно.
— Я служу ему.
— Это не ответ, — сказал Веденин.
— Это лучший ответ, который ты получишь, шурави.