Позывной: Дагдар. Часть II (СИ), стр. 18
Резко. Злобно. Так, что даже Самад за решёткой дёрнулся.
Он заорал на остальных на дари, тыча пальцем то в Сашино лицо, то в молодых надзирателей. Голос его стал хриплым, визгливым от злости. Молодые только пригибали головы и что-то виновато бормотали в ответ.
Саша ничего не понимал из слов, но смысл был ясен и без перевода.
Главный был недоволен. Причём сильно.
Он шагнул ближе, схватил Сашу за подбородок, грубо повернул лицо сначала в одну сторону, потом в другую. Так сильно, что в разбитой губе снова кольнуло.
— Тьфу, — сплюнул он под ноги и оттолкнул Сашу так, что тот едва удержался на ногах.
Потом рявкнул что-то коротко.
Молодой надзиратель тут же толкнул Сашу обратно к каморке.
Саша сперва даже не понял, в чём дело.
— Эй, — только и выдохнул он.
Но его уже втолкнули внутрь, снова затянули ремень на ноге, к тому же туже, чем раньше.
Главный ещё раз выругался на своих, махнул рукой и ушёл. Следом — остальные.
Во дворе опять стихло.
Саша сидел у стены и несколько секунд просто смотрел в темноту перед собой. Потом наконец спросил, будто бы у себя самого:
— Что такое? Почему не забрали?
— Товарный вид, — сказал Хабиб.
Саша медленно повернул к нему голову.
Старик говорил так, будто объяснял ребёнку очевидную вещь.
— У тебя лицо разбито. Синяки. Губа. Вид плохой. За такого будут торговаться. Скидывать цену. А Махди этого не любит.
Самад нервно хмыкнул. Почти истерично.
— Значит… меня не заберут? — тихо спросил Саша.
— Пока нет, — ответил Хабиб.
Саша провёл языком по больной губе. Во рту сразу стало солоно.
Странное чувство накрыло его. Это не была радость и тем более облегчение. Но что тогда? Уныние?
— У тебя есть ещё немного времени, — сказал Хабиб, глядя на него. — Пока сойдут синяки.
Саша опустил голову.
— Ещё немного времени… — повторил он. И замолчал на несколько мгновений. — Ещё немного времени… Что бы что?
Хабиб молчал. Саша глянул на него.
— Чтобы что-то сделать?
Старик не ответил и в этот раз.
— А есть ли смысл? — проговорил Саша тихо.
И тогда, именно в этот момент, Саша увидел во взгляде Хабиба что-то странное. Что-то такое, чего увидеть не ожидал. Он увидел там вину. И понял, что Хабиб только сейчас почувствовал себя виноватым. Но почему? И в чём?
Старик отвёл глаза. А Саша спросить не решился.
Вместо этого он просто опёрся затылком о стену. И прикрыл глаза.
Глава 8
Громила всё ещё держал их на мушке.
Держал так, будто одного моего слова хватит, чтобы он нажал на спуск и прошил обоих — и Латифа, и Шера — одной длинной очередью.
После боя его всегда ещё какое-то время трясло изнутри. Снаружи же Громила, наоборот, казался только спокойнее прежнего. Но я уже неплохо знал этого бойца. В тесном мужском коллективе люди раскрываются быстро. Потому я понимал, что, несмотря на всю эту внешнюю собранность, у него внутри всё ещё кипит кровь.
Латиф сидел на земле, весь сжавшийся. Какой-то маленький. Лицо у него было белое, под скулами серели пятна. Он переводил взгляд с меня на Громилу, потом на Шера и, кажется, уже не понимал, что вообще вокруг происходит.
Шер лежал, привалившись к камню. Он закрыл глаза, всё ещё прижимая бок ладонью. Кровь под рукой почернела, склеила ткань. Дышал он редко. Но всё же дышал.
Латиф было потянулся к Шеру, чтобы что-то сделать, но Громила негромко шикнул на него:
— А ну сидеть, сукин сын…
Латиф дёрнулся.
— Я сижу… Не надо…
— Тогда заткнись, — огрызнулся Громила.
— Громила.
Он не сразу посмотрел на меня.
— Что?
— Ствол вниз.
— Да ты посмотри на него… А вдруг у него ещё че-нибудь под чапаном спрятано? Не пистолет, так нож!
— Вниз.
Он зло раздул ноздри, но всё-таки опустил автомат.
Я присел рядом с Шером. Бок тут же отозвался тупым, горячим толчком. Пришлось задержать дыхание.
Шер это заметил.
Он вообще всё замечал.
Медленно открыл глаза и посмотрел на меня. И взгляд его оказался на удивление ясным для раненного в таком состоянии. Даже более того — на удивление осмысленным. Потом он закрыл глаза.
— Живой? — буркнул Громила.
— Пока да, — ответил я.
Латиф тут же подался вперёд.
— Я перевяжу! Я могу…
— Сидеть! — рявкнул Громила.
— Спокойнее, Громила, — сказал я. — Держи себя в руках.
— В руках держать⁈ Он нас у ручья чуть не угробил!
— Ну и что ты теперь сделаешь? — обернулся я, наградив Громилу холодным взглядом.
Тот замешкался на мгновение.
— В каком это смысле?
— Дострелить их предлагаешь?
— Ну… — как-то нерешительно протянул Громила.
— Вот тебе и «ну», — потом я глянул на Латифа. Приказал ему: — Смени ему повязку.
Громила аж задохнулся.
— Чего⁈
— Иначе мы его не дотащим.
Он посмотрел на Шера, потом на Латифа, потом опять на меня.
— А что нам с ними делать⁈ Опять возиться⁈
— Так, всё-таки дострелить? — мрачно спросил я.
— Может, и надо дострелить! — тут же взорвался Громила.
Латиф рванулся с места:
— Нет!
Громила снова вскинул автомат.
— Сидеть, я сказал!
А Шер вдруг чуть усмехнулся, не открывая глаз.
— «Добрый» у тебя человек, шурави, — проговорил он хрипло.
— Мой человек своё дело знает, — холодно ответил я ему.
— Да. Это я видел, — проговорил Шер негромко.
— Саня! Ты посмотри на себя! — Громила порывисто указал на меня рукой. — Ты еле на ногах стоишь! Да ещё и этих с собой тащить собираешься⁈ Когда это ты стал такой добрый⁈ Эти тебя два раза чуть не убили, а ты с ними и полумёртвый собираешься нянькаться!
Громила замолчал, тяжело дыша. Принялся водить взглядом от меня к Латифу и обратно. Латиф застыл в нерешительности и принялся бросать Громиле пугливые взгляды.
— Перевязывай, — сказал я Латифу.
Тот вздрогнул, будто бы проснувшись от шока, закивал так быстро, будто боялся, что я передумаю.
Пока он разворачивал свои тряпки, я сказал Громиле:
— Эти люди напали на твоих товарищей, Громила. Они убили нескольких наших и чуть не угробили Фокса.
— Вот именно! Вот именно! — всплеснул Громила руками, повесив автомат на грудь. — Око за око! Зуб за зуб, товарищ прапорщик! Этих двоих нужно того… и…
— Ты у нас тоже сделался приверженцем кровной мести? — глянул я на Громилу.
Громила осёкся.
— Чего?
— Зуб за зуб, говоришь?
Он наморщил лоб, мелко отрицательно покачал головой.
— Я вообще ничего не понимаю, товарищ прапорщик. Ты говоришь одно, делаешь другое… А подразумеваешь вообще че-то третье!
— Я ничего не подразумеваю, — покачал я головой. — Эти люди нужны. Через них мы сможем многое узнать. Понять, кто и зачем устроил нападение на Чахи-Аб и заставу. И окончательно разобраться с проблемой.
Громила молча сглотнул.
— Не с симптомами, — я обернулся к нему и кивнул на Шера, — как ты предлагаешь. А со всей болезнью сразу.
— Не надейся, Дагдар, — заговорил вдруг Шер своим низким, хрипловатым голосом, — что ты добьёшься от меня правды.
— Ты скажешь всё, Шер-Ага, — ответил я без всякой угрозы в голосе. Так, будто констатировал факт. — Будь в этом уверен.
— Если я не умру по дороге, — едва заметно усмехнулся Шер.
Я подался чуть ближе к нему. Заглянул в глаза. Латиф, возившийся с повязкой, втянул голову в плечи, когда я приблизился.
— Я не дам тебе умереть. Понял?
Шер ничего не ответил. Только прикрыл глаза. Вокруг стало тихо. Спустя мгновение сильный порыв ветра поднял где-то выше по склону пыль.
— Осмотри тела погибших, — я чуть обернулся к Громиле. — Сними с них всё важное, что сможешь найти. Магазины — в первую очередь.
— Мне и тут есть на кого посмотреть, — огрызнулся Громила.
— Это приказ.
Он зло сплюнул и ушёл.
Когда он скрылся за камнями, стало как-то тише. Только вода журчала внизу, да чудом уцелевший под пулями ишак хрустел сухой травой где-то чуть ниже. Возможно, был он далеко не так глуп, как говорил Латиф.