Позывной: Дагдар. Часть II (СИ), стр. 11

А между нами стало так тихо, что я слышал, как стучит кровь в висках.

Шер сидел неровно, чуть завалившись на бок. Бледный. Слабый. Но сейчас, в этот миг от его слабости вдруг не осталось и следа. Словно ему самому нужно было только одно — назвать вслух то, что он уже давно понял.

— В том лесу, — сказал он медленнее, — ты убил Бахтиёра и Нияза.

Имена он произнёс спокойно. Почти буднично. Даже равнодушно.

— Бахтиёр был мне другом, — сказал он. И чуть погодя добавил: — Почти братом.

Я смотрел на него.

Теперь всё стало совсем простым. Даже очевидным. Передо мной больше не было безымянного раненого духа. Не было «языка». Не было пленного, которого надо дотащить живым до заставы.

Передо мной сидел человек, который пришёл убивать нас тогда. И которого не добил я.

Латиф вдруг завозился громче, что-то роняя в камни. Но не обернулся.

Правильно. И не надо было ему сейчас оборачиваться.

Шер ждал.

Ждал не слов, нет. Он ждал моего решения.

Я поправил ремень автомата на плече. Шагнул к нему на полшага ближе. Так, чтобы он видел: отступать я не намерен.

И сказал:

— Да?

Он молчал. Просто смотрел на меня в упор.

— И что же мы будем с этим теперь делать, Шер? — Добавил я.

В этот момент раздался щелчок взводимого курка. Мой взгляд тут же скакнул к источнику звука. Даже Шер обернулся, чтобы посмотреть, что же это было.

Латиф, повернувшись ко мне в пол-оборота, сидел на камне у ручья и поглаживал по шее своего ишака. В правой его руке чернел старый наган.

— Шурави-брат, — проговорил он тихо. Даже как-то скорбно, — отдай свой автомат. И тогда все будет хорошо.

Глава 5

Я не двинулся с места.

Да и некуда тут было особенно двигаться. Один шаг — и либо он нажмет на спуск, либо Шер кинется на меня, либо прибежит Громила и всё превратится в кровавую бойню. А мне кровь сейчас была не нужна.

Шер тоже молчал.

Но я уже видел одно: он удивлён.

Не растерян, нет. Именно удивлён. Причём крепко. Это было заметно по глазам. По тому, как он повернул голову к Латифу — чуть быстрее обычного. По тому, как на одно короткое мгновение забыл про меня. Будто не поверил, что этот самый Латиф, болтун, простак, человек с тонкими руками травника и глуповатой улыбкой, способен сейчас сидеть с револьвером и указывать вооружённому шурави, что ему делать.

В другое время я бы, может, и усмехнулся тому, насколько чуждо боевое оружие выглядело в руках Латифа. Но только не сейчас.

Сейчас я чувствовал только одно — слишком многое висело на слишком тонкой нитке.

— Это ты зря, Латиф, — сказал я.

Я говорил спокойно. Даже тише, чем обычно. Все потому, что злой или холодный голос здесь был хуже пули. Одно неверное слово, и у Латифа могут сдать нервы.

Наган дрогнул у него в руке. Чуть-чуть. Но я это заметил.

— Я не хочу делать плохо, — быстро сказал он. — Я правда не хочу. Просто… просто ты отдай. И всё. И мы уйдём.

— Куда уйдёте?

Латиф моргнул. Видимо, вопрос оказался не тем, которого он ждал.

— Далеко.

— На этом ишаке? — спросил я. — С ним?

Я слегка кивнул на Шера.

Латиф сглотнул.

Шер всё ещё молчал. Только взгляд у него уже стал другим. Не удивлённым, а холодным. Сосредоточенным. Он начал думать. Просчитывать. Анализировать, что происходит и что из этого можно выжать.

Вот этого я от него и ждал.

Если бы Шер заговорил сразу, предпринял бы что-то сразу — было бы хуже. Значит, он потянулся бы за своим шансом. А так он сам пока не решил, как к этому относиться. И этот миг можно было использовать.

— Ты не спасёшь его этим, — сказал я Латифу.

— Спасу!

Это вырвалось у него резче, чем все предыдущие слова. И сам он, кажется, испугался собственной резкости.

— Нет, — сказал я. — Не спасёшь. Ты сейчас просто делаешь хуже.

Он мотнул головой.

— Не делаю. Я знаю. Я думал. Я…

— Ты не думал, — перебил я. — Ты испугался и схватился за железку.

Латиф втянул голову в плечи, так, будто его сейчас ударят. Но наган не опустил.

— Не говори так, — сказал он. И голос его дрогнул. — Не говори…

— А как мне говорить?

Латиф посмотрел на Шера. Посмотрел коротко, почти с мольбой. Но тот не пришёл ему на помощь. Даже словом.

И это было хорошо.

— Ты же сам понимаешь, — продолжал я всё тем же ровным голосом. — Если вы уйдёте, он долго не протянет. Он ранен. Он еле сидит. А у нас ему помогут.

— Он сильный, — быстро сказал Латиф.

— Сильный. И что? От этого рана тот час же зарастёт? Кровь назад в жилы вернётся? Или не начнется заражение?

Латиф открыл рот. Закрыл. И опять открыл.

— Я найду место. Спрячу. Я знаю, где.

— А дальше?

Он не ответил.

Я чуть качнул головой, будто с сожалением.

— Дальше что? Чем ты его лечить будешь? Травками? Сказками? Или этим? — я перевёл взгляд на его наган. — Думаешь, этот твой револьверчик ему поможет?

— Я…

— Заткнись, — негромко сказал Шер.

Но сказал это не мне. Латифу.

Тот дёрнулся всем телом. Плечи его съехали вниз, как у мальчишки, которого взрослый одёрнул при чужих людях.

— Я… — снова начал Латиф.

— Помолчи, — сказал Шер.

Сказал тихо. Даже устало. Но в этом тихом «помолчи» было столько власти, что Латиф действительно замолчал. Сразу. Только дышать стал чаще.

Я посмотрел на Шера.

Он сидел всё так же неровно, держась одной рукой за попону. Бледный. С каплями пота на виске. И всё равно опасный. Даже сейчас. Особенно сейчас.

— Не ожидал от него? — спросил я.

Шер чуть повёл бровью.

— Да. Не ожидал.

— Я тоже.

— Он глупый, — сказал Шер.

Латиф вскочил на ноги.

— Я не глупый!

— Нет? — Шер медленно повернул к нему голову. — Тогда зачем ты это сделал?

И вот тут я понял: Шер действительно не играл. Во всяком случае, не в эту секунду. Он не знал, на что может решится Латиф. И сейчас, может быть впервые за всё это время, почувствовал не выгоду, не шанс, а риск. Реальный риск, который устроил ему не я, а свой же собственный человек.

Ведь что будет, если Латиф выстрелит? Он не солдат, а Шер серьезно ранен. Вернется Громила и в одиночку раскатает их по этим камням так, что никому мало не покажется. А даже если не раскатает… Далеко они не уйдут. А когда за ними придут пограничники, их песенка будет спета.

Латиф тяжело задышал. Быстро. Даже надсадно. Наган задрожал в его руках.

— Я не хочу смотреть, как он тебя уводит, — проговорил он, глядя на Шера, а не на меня. — Ты меня спас. Я теперь тоже должен тебя спасти. Или…

Он осёкся.

— Или что? — спросил я.

Он всё же перевёл на меня взгляд. В нём был страх. Обычный, человеческий. Такой, какой бывает у человека, который уже шагнул слишком далеко, и понял, что назад идти уже поздно.

— Или ты бы выдал их, — сказал Латиф.

Я не ответил сразу.

Шер тоже.

Вот оно, значит.

Вот с какой стороны у него в голове всё это сложилось.

Не «спасти друга». Вернее, не только это. А ещё и не дать мне дотащить живого языка туда, где тот начнёт говорить. Пусть даже не по доброй воле. И значит, Латиф всё же знал про Шера больше, чем показывал.

— Понятно, — сказал я.

— Я не хочу войны, — быстро проговорил Латиф. — Я не хочу стрельбы. Просто отдай автомат и уйди. Ты и твой солдат. А мы уйдём в другую сторону. И всё. Всё закончится.

— Нет, — сказал я. — Ничего тогда не закончится.

— Почему?

— Потому что он не дойдёт.

— Дойдёт!

— Нет. — Я говорил теперь совсем медленно, будто с больным или ребёнком. — Ты смотришь не туда, Латиф. Тебе кажется, что сейчас самое страшное — это я. Мой автомат. Застава. Плен. А самое страшное — вот оно.

Я кивнул на Шера. Указал взглядом на его рану.

Латиф даже не посмотрел на него. Он будто бы просто окоченел от страха и напряжения.

— Ты сам видел его рану, — сказал я. — Видел, как он сидит. Видел, как его трясёт, когда никто не смотрит.