Чёрное проклятие (ЛП), стр. 6

Моя мать была не единственной жертвой; те, кто доверился этому человеку, погибли, как и их жёны. Что же до детей, включая меня, нас обратили в рабство. Я не раз пыталась освободиться от этой жизни, которая ничего мне не приносила, и теперь, когда он умирает, я задаюсь вопросом, буду ли и я однажды освобождена через такие же страдания.

Тело герцога источает кровь, капитан улыбается, прежде чем сорвать с него остатки кожи. Его кишки вываливаются перед толпой, и я прижимаю руку ко рту, чтобы снова не вырвать. Запах отвратителен, однако капитан хохочет вместе со своей командой, которой всё мало. Странно, но, несмотря на страдания, герцог всё ещё жив. Пока капитан передаёт своему человеку с золотыми зубами добычу, он поднимается ко мне с необычным желанием во взгляде.

Вытащив пистолет из-за пояса, он становится позади меня, его грудь прижимается к моей спине, и я не могу вырваться из этого положения, в котором остаюсь пленницей. Своими липкими от ещё тёплой крови руками он вкладывает оружие в мои ладони и накрывает их своими.

— Пытка — иногда единственное, чего мы заслуживаем.

Шёпот касается моего уха, прежде чем я встречаю его жёсткий, разъярённый взгляд. Когда я чувствую лёгкое давление на спусковой крючок, мой взгляд вновь падает на герцога. Он заставляет меня нанести смертельный удар? Похоже на то. И хотя я начинаю вырываться, он перестаёт удерживать моё бедро прижатым к перилам, чтобы отодвинуть верх моей одежды за спиной.

Напряжённая, я понимаю, что он видит ужас на моей спине — моё прошлое, вырезанное в моей плоти.

— Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.

Парализованная, я вместе с ним перевожу взгляд на человека, который лишь просит покинуть эту жизнь. Отчаяние в его глазах заставляет меня разрыдаться, пока капитан обнимает меня за талию одной рукой. Мы нажимаем на спуск, и пуля вонзается прямо в его череп. Хотя мне спокойно от того, что он больше никому не причинит вреда, облегчения я не чувствую. Я несу на своих плечах его смерть и его страдания. Я ничего не сделала, чтобы их предотвратить. Безумный капитан улыбается у самого моего уха в тот миг, когда моё сердце срывается.

— Чего он опять от нас хочет, твой… «друг»?

Пока мой помощник держит штурвал под этим звёздным небом и на этом спокойном море, я закуриваю сигариллу, думая о Варихе. Правда, в последнее время мы часто навещаем его, особенно чтобы доставлять новых рабов. Однако я рад иметь с ним дела — он платит нам сполна. В письме, которое я получил в тот день, когда мы пришвартовали «Проклятие» в Претии, порту Бреталинны, он писал, что у него на руках срочное дело. По его словам, никто, кроме меня и моей команды психов, не сможет добыть то, что ему нужно.

— Он хочет, чтобы мы уладили для него одно дело. Подробности узнаю уже там.

Фенир вздыхает, прежде чем снова сосредоточиться на управлении, а я остаюсь на своём месте. Трикси, наш вороватый ворон, опускается на масляную лампу, вмонтированную в верхней части кормы корабля. Когти его двух лап скребут по потёртому чёрному металлу, прежде чем я продолжаю разговор.

— Есть новости от Клейтона и «Дракона»?

Мой помощник улыбается и упирается локтем между двумя рукоятями штурвала.

— Пендл сказал, что несколько недель назад он заходил в Скуллу и что его корабль был в плачевном состоянии.

Развеселённый этой новостью, я чокаюсь с другом, прежде чем жидкость мягко скользит по моему горлу. Вкус рома наполняет рот, а его запах приносит мне удовольствие. Этот кретин постоянно пытается тягаться со мной — всё, чего он хочет, это мой корабль и переманить некоторых из моих верных морских волков.

— Ничтожество. Беспомощный капитан, который постепенно теряет свою команду.

Следуя указаниям компаса, Фенир поворачивает штурвал, продолжая разговор.

— Некоторые считают, что присутствие этой женщины на борту приведёт нас к гибели.

Эти суеверия вызывают у меня смех, но затем он продолжает новой фразой, которая меня совсем не удивляет.

— Другие думают, что ты снял проклятие, замучив того борова.

Я разражаюсь громким смехом, и он присоединяется ко мне, после чего мы снова чокаемся. Действительно, в обычное время женщина на пиратском корабле — нежеланная гостья, по крайней мере среди команды. Однако все по-прежнему считают её моей личной пленницей, и так оно и есть. То, что она позволила мне пытать того дворянина от её имени, доставило мне удовлетворение — впрочем, особого выбора я ей не оставил. К тому же новый пиратский флаг из человеческой кожи — вещь не самая обычная в нашем мире. Он показывает, насколько мы беспощадны к тем, кто осмеливается напасть на нас или пытается нас обмануть.

— Если Клейтон узнает об этом…

Он не заканчивает фразу, потому что предмет нашего разговора появляется именно в этот момент. Сделав незаметный знак своему помощнику, мы отступаем назад, чтобы она не смогла нас увидеть. Босиком она направляется к носу корабля, чтобы смотреть на звёздное небо. Шёпотом я отвечаю на то, что Фенир пытался сказать ранее.

— Как и всё остальное, она принадлежит мне, так что он не посмеет. Если только не захочет остаться без головы.

Он сразу реагирует — поднимает брови, затем хмурится.

— Ты к ней привязался?

Его вопрос едва не заставляет меня расхохотаться. Нет, разумеется, я к ней не привязался. Но Клейтон желает всё, что принадлежит мне, а значит, я обязан защищать свои интересы.

— Нет, но она меня развлекает. Смотреть, как её сковывает страх, забавно, и это развлекает команду.

— И всё же ты запрещаешь им её трогать.

Раздосадованный его вопросами, я чувствую, как мой взгляд заволакивает белизной, и он просто улыбается, мгновенно замолкая. Трикси взмывает к моей пленнице, и я неторопливо разглядываю её. Следы её прошлого между лопатками со временем побледнели и стали более розовыми; плечи у неё хрупкие — она, должно быть, не ест досыта. Мне даже кажется, что с тех пор, как оказалась здесь, она ни о чём не просит, кроме воды. Её длинные, гладкие волосы цвета полярного льда струятся благодаря причёске, а это маленькое чёрное платье кажется ей слегка великоватым — настолько она худощава. Своими тонкими, женственными пальцами она пытается погладить нашего ворона. Мы с Фениром молчим, наблюдая за этой сценой, пока наша птица не издаёт короткий крик, а она раздражённо не бросает ему:

— Всё, хватит! Перестань! Я уже поняла, что и тебя мне следует бояться.

Мой помощник улыбается, позабавленный реакцией молодой женщины, а я улавливаю лишь одно — она нас боится. Мне это нравится. Трикси расправляет крылья и начинает забавно мотать головой, словно пытаясь с ней заговорить. И тут я понимаю, что до сих пор не знаю её имени. Не раздумывая, я выпрямляюсь и подхожу к краю кормы, открыто наблюдая за ней, пока Фенир возвращается к штурвалу. С помощью своей силы я касаюсь верхней части её спины и чувствую, как она сжимает плечи, после чего резко переводит взгляд на меня.

— Да, это я… Сокровище…

Я произношу это так тихо, что уверен — она меня не услышала. Вглядываясь в её красивые, редкие глаза цвета аметиста, я вижу в них отчаяние и всё же жажду жить, несмотря на всю её боль. Она сама по себе загадка. В этот момент Трикси начинает странно каркать, так что даже молодая женщина смотрит на неё с любопытством. Внезапно воздух пронзает свист, и пушечное ядро врезается в наш корабль. Её крик рассекает воздух, как лезвие меча, а щепка дерева тонко рассекает ей щёку, из которой начинает течь кровь.

— Стая паршивых псов!

Фенир бросается вниз, чтобы поднять на ноги весь экипаж, который тут же приходит в движение на судне. Одни заряжают пушки, другие гасят лампы — хотя уже слишком поздно. Тем временем Маленькое Сокровище с трудом поднимается и пытается понять, что происходит. Вдруг неподалёку от нас появляется корабль с тёмно-бордовыми парусами.