Чёрное проклятие (ЛП), стр. 48

— Нет, ты права — это не любовь.

Злясь на саму себя, я продолжаю тихо плакать, пока он удерживает меня в своей власти. Аромат его тумана внезапно наполняет мои ноздри и приносит странное утешение, прежде чем он продолжает:

— Это преданность.

Внезапно я перестаю двигаться и вонзаю в него непонимающий взгляд.

— Это больше, чем любовь. Я предан тебе телом и душой.

Новая дрожь проходит по всему моему телу. И, ясно чувствуя, что я сбита с толку, он отпускает мои запястья, чтобы просто смотреть на меня.

— Связь возникает независимо от нашей воли. И сначала я отказывался это признавать, но она происходит с одного взгляда.

Его объяснение возвращает меня на рыночную площадь девять месяцев назад. Я вспоминаю, как увидела его тогда, издалека. И первой моей мыслью было, что это не тот человек, которому стоит перечить.

— И доказательство моих слов, Сокровище: ты единственная, кто бил меня пощёчинами — не раз — и не понёс за это последствий.

Онемев, я понимаю, что позволила эмоциям захлестнуть меня, и особенно своему страху взять верх. Слёзы продолжают течь, потому что этот страх, от которого мне так хотелось бы избавиться, никуда не уходит. Но, похоже, мне придётся научиться жить с ним.

— Единственная, кто может свести меня с ума сильнее, чем я уже есть, это ты.

Он осторожно берёт мою руку и кладёт её на своё сердце, затем берёт вторую и кладёт её на моё. И первое, что я замечаю, наши сердца бьются в точности в одном ритме.

— Твой страх бессмысленен.

Он прижимается лбом к моему, вытирает мои слёзы и целует меня, пытаясь утешить.

Но однажды он всё равно потеряет меня, ведь я смертна, а он нет.

Глубокой ночью, сидя за своим столом, я наблюдаю, как спит Роуз, и думаю о том, как она отреагирует, когда я силой вложу лепесток ей в горло. Играя собственной кинжалом, я понимаю, что моё откровение стало для неё потрясением, но пришло время ей узнать правду. Я никогда не смогу избавиться от этой связи: как только она возникает, каждый эльф обязан жить с ней. Её лицо спокойно, тонкие простыни ласково покрывают её ноги и оставляют открытыми её бёдра и спину, отмеченную моими следами. Она произведение искусства сама по себе, и, если бы я умел рисовать, я бы нашёл время запечатлеть её на холсте.

Мой старпом открывает дверь моей каюты и впивается взглядом в мои глаза. Ему нужно поговорить со мной, и, хотя меня раздражает мысль покинуть своё сокровище, я поднимаюсь со своего места. Запирая каждую дверь и окно снаружи с помощью своей силы, я переступаю порог и присоединяюсь к нему на балкончике.

— С Пайки…

Удивлённый упоминанием этого имени, я наклоняюсь, чтобы увидеть Рейли, Пайки и многих других на палубе.

— Мы думаем, их нужно пустить ко дну, капитан.

Хотя мне и хочется согласиться, мы не можем этого сделать, рискуя тем, что сами не доберёмся до розы.

— Я не стану рисковать «Проклятием», пока мы не можем его починить.

Фенир щёлкает языком, прежде чем продолжить свою мысль.

— Мне этот тип не нравится. Он нас подставит.

Все согласно кивают, пока заря начинает показываться на горизонте. Корабль с серыми парусами по правому борту идёт за нами совсем близко, и было бы легко как следует их потрепать, а то и вовсе отправить на дно. Командир бросает на меня тяжёлый взгляд, в то время как Пайки использует свою силу, чтобы сделать наши слова неслышными.

— Мне тоже, но мы должны добраться до розы.

Пендл подходит к нам, пока Дервин держит штурвал вместо него, следуя заданному курсу.

— В ближайшие часы мы будем там.

— Значит, в ближайшие часы он умрёт.

Получив нужный ответ, все начинают суетиться на корабле, в то время как наш сосед пытается вырваться вперёд. Хорошо, пусть первыми ступят на берег, если на них нападут, мы хотя бы будем знать, по кому бить. Фенир остаётся рядом со мной, зажигает сигариллу и протягивает одну мне.

— Ты собираешься ей сказать?

Опершись локтями на поручень, я смотрю на горизонт, где остров постепенно вырисовывается, закрывая первые лучи солнца.

— Нет. Я силой засуну его ей в рот.

Затянувшись маленькой сигарой, я слышу его вздох, после чего он тоже опирается на поручень, как и я.

— Кай…

— Мне плевать на твоё мнение. Она его съест, и всё.

Снова он вздыхает — уже гораздо громче — и складывает руки у губ.

— Мы не знаем, как она может отреагировать.

— В конце концов она примет это. Потому что это единственный способ быть нам вместе навечно.

Он знает, что я прав, но где-то глубоко внутри я всегда буду задаваться вопросом, приняла бы она это по собственной воле или нет. Даже если она никогда этого не примет, по крайней мере она будет жива и будет ненавидеть меня за что-то. Возможно, мы даже будем сражаться друг с другом в открытом море, теперь, когда ей, кажется, нравится жизнь на борту.

Тем временем туман рассеивается и открывает остров с двойной горой и густой растительностью. Пляжи выглядят как будто покрыты мелким песком, а скалы вдоль берега — огромные. И всё же видно, что природа делает своё дело: река впадает в море и словно разрезает остров надвое. По моему скромному мнению, мы находимся не с той стороны острова. Но всё равно придётся ступить на берег.

— Хорошо, нескольким из вас придётся остаться на корабле. И поскольку я беру с собой Фенира, — говорю я, кладя руку ему на плечо, — мне нужно, чтобы кто-то из вас возглавил часовых «Проклятия».

Они переглядываются между собой, словно пытаясь определить, кто из них лучше всего подходит для этой должности. Все идут с нами, даже этот адский дуэт, так что, похоже, выбор непростой. Хотя один человек уже приходит мне на ум. Весь экипаж собирается на палубе, они начинают переговариваться между собой, затем расступаются и смотрят на Дейва, нашего повара.

— Это ты нашёл последнего предателя.

Лучше и не скажешь, одного этого аргумента достаточно, и Дейв дрожит от страха при мысли потерять «Проклятие». И правильно боится, потому что, если это случится, он никогда не сможет в полной мере пережить утрату этого корабля. Среди своих людей я делаю шаг вперёд и кладу руку на плечо понурого Дейва. Он напрягается и смотрит на меня своими ледяными голубыми глазами.

— Я доверяю тебе, Дейв… Ни единой царапины до моего возвращения.

Он утвердительно кивает, и вскоре мы бросаем якорь как можно ближе к берегу. Странно, но командир «серых» не оставляет ни одного человека на своём судне. Их будет численно больше, но это не имеет значения — порочность пиратов всегда позволяет им выкрутиться в нужный момент.

Розалин выходит из каюты, всё ещё с затуманенным после сна взглядом. Поскольку «серые» уже на пляже, я отправляю половину своих людей присоединиться к ним, чтобы убедиться, что они не уйдут без нас. Моё сокровище подходит ко мне и занимает место в последней шлюпке вместе со мной, Дервином и Пайки. По пути я слышу, как она ест своё зелёное яблоко, прежде чем мы ступаем на песок. У нас нет никаких сведений об этом острове, поэтому придётся действовать осторожно.

Одетый в свою тёмно-синюю форму с серебряными эполетами, командир смеряет нас взглядом, прежде чем рассмеяться вместе со своим помощником.

— Если мы будем всё время ждать вашу шлюху…

То, как он называет Розалин, мгновенно выводит меня из себя, и Фенир толкает меня локтем, удерживая от того, чтобы перерезать ему горло прямо здесь. Роза, Кай. Роза.

— Мы будем топтаться здесь ещё год.

Он продолжает говорить так, словно знает о клятве, связывающей меня с королём Варихом. Придётся заставить его замолчать, и, если они здесь, значит, король двора Фримаса наверняка знает о розе. Розалин задета его словами, но ничего не говорит и просто идёт дальше среди моих людей. Трикси опускается на плечо Фенира, и тот даёт ей кусочек мыши, спрятанный в кармане, после чего смотрит на меня с холодной яростью в глазах. Мы заставим этого ублюдка заплатить.