Чёрное проклятие (ЛП), стр. 40
— Думаю, небольшая помощь им не помешает.
Он улыбается, развеселившись, и я спускаюсь по нескольким ступеням в тот момент, когда птица возвращается к нам. Я просто приседаю, складывая ладони чашечкой, и она расправляет крылья, чтобы устроиться в них. Пираты подбегают ко мне и резко тормозят, застыв прямо передо мной.
— Будь ты проклята, Трикси.
Она кричит на неё, а затем отворачивается, чтобы уютно устроиться у меня в руках.
— Мадемуазель, но…
Пайки широко раскрывает глаза, затем корчит странную гримасу.
— Вы проснулись.
Прищурившись, я начинаю смеяться, глядя на них.
— Наблюдательный, Пик.
Не теряя времени, я поднимаюсь обратно и прохожу мимо капитана и его старпома, чтобы подойти к Пендлу, который помог мне найти решение загадки утёса. Вдалеке я слышу, как Пайки хвастается прозвищем, которое я только что ему дала, пока Рейли пытается преуменьшить значение этого события. Дервин присоединяется к нам, в то время как Трикси сверлит его взглядом, стоя на столе, где лежит карта. Старпом и его капитан остаются перед каютой, следя за тем, чтобы каждый член команды был занят на корабле, прежде чем я разворачиваю маленький кусочек пергамента. Свиток узкий — около пяти сантиметров, написано довольно мелко, но он длинный.
— Следуйте за лепестками фиалок…
Я смотрю на Дервина, который, должно быть, уже перечитал загадку добрый десяток раз, так и не поняв её.
— Остерегайтесь невидимого…
Нахмурившись, я уже пытаюсь понять, куда ведёт нас этот призрак.
— В сумерках он откроется.
Пытаясь развернуть свиток дальше, чтобы узнать больше, я достигаю повреждённого края пергамента. Перевернув его, я вижу, что на обратной стороне ничего не написано, и теперь это всё, что у нас есть. Вздохнув, я почти хочу опуститься в кресло, но ни одного поблизости нет.
— Трикси… — я разворачиваю клочок бумаги перед ней, — есть идеи?
Дервин смотрит на меня так, словно я внезапно стала идиоткой, тогда как птица оценивает бумагу, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. В конце концов она издаёт крик, затем смотрит на меня так, будто совсем меня не понимает.
Солнце начинает садиться, и я смертельно устала после этого дня. Мы снова будем плыть, не зная толком, куда направляться. Какое мучение!
— Капитан…
Пайки с палубы поднимает голову к своим начальникам, которые смотрят на него без особого интереса. Рядом с ним Рейли, Эрик и многие другие привлекают моё внимание своей решимостью.
— Мы тут подумали…
Пайки долго колеблется, подбирая слова, и его напарник приходит ему на помощь.
— Раз уж мы застряли здесь…
Рейли морщится и делает странную гримасу, чтобы Эрик закончил за них.
— Почему бы нам всем сегодня вечером не выпить рому вместе?
Фенир улыбается, опираясь локтем на перила, прежде чем перевести взгляд на меня. Я с нетерпением жду ответа капитана, который, в свою очередь, поворачивается ко мне. Его взгляд становится серым — настолько, что я невольно задаюсь вопросом, о чём он думает в эту самую секунду. Затем он снова обращает внимание на своих людей, чтобы ответить им.
— Что ж, научим эту юную даму, что такое настоящий пиратский праздник.
Они кричат хором, оживляясь, пока небо окрашивается в оранжевые и розовые тона. Я чувствую — мне это понравится.
У многих моряков в руках бутылка рома, если не у всех. Одни громко разговаривают, сидя на бочках, другие уже не держатся прямо на ногах на корабле, их чрезмерно громкий смех приятно слышать. Вооружившись инструментами, они наполняют жизнью этот корабль, который я когда-то так ненавидела.
Стоя одна на маленьком балкончике, ведущем в нашу каюту, я наблюдаю, как они веселятся, будто одна семья. И как на любом собрании, случаются разногласия — именно в этот момент двое или трое из них уже настолько пьяны, что готовы драться, не понимая даже, куда бить.
— Жалкие, размякшие слизни!
Дервин начинает ворчать и присоединяется к ним лишь для того, чтобы поставить всех на место. Я смеюсь, сама того не желая, прежде чем услышать, как мой любимый дуэт начинает петь. Пайки вкладывает столько души, пока остальные играют весёлую мелодию, что я невольно начинаю хлопать в такт.
— Мы короли морей!
Вот уж действительно, друг мой, не много ли на себя берёшь?
— Ну… почти, это точно!
В этот момент Рейли указывает на него пальцем, и они начинают кружиться, сцепившись локтями.
— Мы плавали далеко!
Это ещё мягко сказано, Пайки, у меня ощущение, что мы потерялись в самом мире.
— И иногда даже налетали на скалы.
Это была вовсе не просто скала, Рейли — это был целый утёс, который нас поглотил.
— Однажды мы даже нашли ржавый сундук!
Тембр его голоса заставляет меня смеяться всё сильнее по мере того, как музыка и слова продолжаются. Пайки вкладывает в это всю душу и корчит столько гримас вместе со своим напарником, что невозможно удержаться от смеха.
— Мы думали, он набит золотом!
— Но, когда мы его открыли, знаешь, что мы увидели?
Пайки задаёт вопрос, подходя к человеку, который не присутствовал при тех событиях, и ответ заставляет меня смеяться ещё громче.
— Старый клочок бумаги!
Команда смеётся и аплодирует, прежде чем снова приложиться к рому и продолжить.
— Чёрт побери!
Рейли делает вид, будто падает в обморок, пока Пайки подхватывает.
— Ни капли рома!
Все хлопают им в такт, пока они переходят к прилипчивому припеву.
— И это мы капитаны-ы-ы, капитаны, капитаны!
— Это мы капитаны, но ничего не находим!
Я широко раскрываю глаза, когда один из них выплёскивает ром на другого, продолжая петь. Свежий ветерок проходит позади меня, его руки находят мои бёдра, и он наклоняет голову рядом с моей.
— Если бы они были капитанами, думаю, мы бы до сих пор возились с первой загадкой.
Я тихо хихикаю над этой правдой, прозвучавшей из уст Кайкана, прежде чем дослушать конец их припева.
— Мы пьём ро-о-о-ом, ром, ром!
— И мы пьём ром, и нам от этого отлично!!!
Команда смеётся ещё громче, музыка ускоряется, и они кружатся так быстро, что в конце концов валятся на палубу. Я пью ром умеренно из своего бокала, каждый раз вспоминая о той ошибке, которая могла стоить мне девственности и жизни.
Капитан зажигает сигариллу, пока праздник продолжается, и я даже вижу, как Трикси начинает двигаться в ритме музыки — подпрыгивает и качает головой. Опершись предплечьями на перила, я наблюдаю за ними — всеми этими счастливыми людьми — и думаю, смогу ли когда-нибудь жить с такой же беспечностью.
Пендл чокаются с Эриком и Дервином, пока небольшая потасовка продолжается, а другие играют в кости на бочке.
— Как ты думаешь, я создана для такой жизни?
Мой вопрос искренний, и я чувствую, как он опирается рядом со мной локтем, разглядывая меня.
— Для какой жизни, Сокровище?
Я показываю на корабль, на команду, затем начинаю играть краем своего бокала. Когда я смотрю на них, у меня возникает ощущение, что мне не место на этом судне. И всё же они приняли меня.
— Думаю, ты не создана для того, чтобы сидеть в порту и подчиняться какому-то свину.
Его ответ поражает меня и вновь возвращает мыслями к герцогу, который по-прежнему красуется на флаге корабля. Я слабо улыбаюсь, не испытывая желания допивать свой бокал. Тогда он притягивает меня к себе и, зажав почти догоревшую сигариллу зубами, целует меня. Дым смешивается с нашим поцелуем, и, выпрямившись, он снова вынимает сигариллу изо рта, чтобы сказать:
— Иди в каюту, я сейчас приду, тебе нужен отдых.
Не пытаясь выяснить почему, ведь в одном он прав: я действительно измотана, я оставляю бокал позади и прохожу через двери каюты. Внутри масляные лампы горят слабым пламенем, создавая успокаивающий полумрак. С некоторым трудом я снимаю сапоги, затем брюки, так что моя чёрная рубашка остаётся доходить лишь до нижней линии ягодиц. Несколько раз я едва не падаю на пол из-за брюк, которые прилипают к телу.