Чёрное проклятие (ЛП), стр. 29

— Я не причиню тебе вреда.

И всё же он прижимается ко мне ещё сильнее — его твёрдый член касается чувствительного места между моими ногами, и я невольно стону. Это пробуждает в нём нечто незнакомое: он берёт моё бедро, приподнимает его и склоняет лицо ближе к моему, чтобы ответить.

— Потому что я ненавижу тех, кто посмел поднять на тебя руку.

Словно хищник, он остаётся надо мной, подавляя меня своей силой, своим ростом и мускулами. Моё дыхание сбивается, почти перехватывает — настолько он внушителен.

— Но они мертвы. От ваших рук.

С убийственным взглядом, вновь усмехнувшись, он смотрит на меня, прежде чем его губы находят приют у основания моей шеи. Вздох удовлетворения вырывается у меня сам собой, поощряя его продолжить эту, мягко говоря, интимную близость.

— Этого недостаточно. Я уничтожу всех на своём пути, пока не успокоюсь.

Его губы осыпают мою шею множеством поцелуев, его клыки слегка покусывают меня в тот самый момент, когда он прижимает свой таз к моему. Я стону — именно этого он, похоже, и добивается, и это заставляет меня чувствовать неловкость, ведь я ничего не знаю о подобных вещах. И всё же я испытываю странное удовольствие — позволять ему действовать, находясь в объятиях того, кто вырвал меня из страдания.

Сжимая моё бедро, он снова прижимается ко мне, пока я пытаюсь сдержать ощущения, которые он вызывает у меня между ног. Меня накрывают приятные волны жара, внизу живота появляется щекочущее чувство. Кончиками пальцев он спускает бретель с моего плеча, и я боюсь, что он обнажит мою грудь. Почувствовав, вероятно, мой страх, он останавливается и поднимается взглядом, чтобы встретиться со мной глазами.

— Ты ещё не готова.

Однако он начинает покрывать поцелуями синяк на моей челюсти, который уже начинает сходить, а затем находит мои губы. Его прикосновение тёплое, губы мягко ложатся на мои, и он приоткрывает рот, приглашая меня сделать то же самое. Я слепо следую за тем наслаждением, которое он мне показывает. Его язык прокладывает путь к моему, вызывая у меня тихий вздох удовольствия. Потянув за моё бедро, он ещё плотнее устраивает меня под собой, сильнее прижимается к моему тазу и заставляет меня стонать ему в губы.

Его желание усиливается, движения становятся настойчивыми, порывистыми. Подчиняясь заданному им ритму, я в конце концов провожу руками по коже его рёбер, затем по его спине. В ответ он обнимает меня рукой за спину, прижимая к своей груди всем телом.

Внезапно он разрывает поцелуй и открывает глаза. Они почти нормальные — не молочно-белые, а удивительного серо-голубого оттенка. Поддавшись внезапному порыву, я сама целую его более страстно, и он пользуется этим, упираясь другой рукой в дерево над моей головой. Он тихо рычит во время танца наших языков в тот самый момент, когда занавески резко распахиваются.

Испуганная, я вскрикиваю, а он хватает вошедшего за горло. Его прекрасный серый взгляд исчезает, вновь уступая место белой пелене. Я прячусь у него на груди, моё желание исчезло, тогда как его, похоже, нисколько не ослабло.

— Тебе повезло, что это ты.

Его хриплый голос обещает расплату, в то время как мужчина едва не задыхается — капитан сжимает его трахею с такой силой. Повернув голову к нему, я замечаю, что это не кто иной, как его старший помощник. Прижатый к деревянной спинке встроенной кровати, капитан наконец отпускает его, и Фенир падает на пол, кашляя, как свинья.

Кайкан покидает постель, лишая меня своего тепла, и я пользуюсь этим, чтобы сесть посреди неё, подтянув одеяло и сохранив внутри тепло. Капитан наливает себе стакан рома, а у меня появляется возможность разглядеть его спину — мышцы на ней выступают безупречно — и его ягодицы, к которым я, возможно, ещё испытаю удовольствие прикоснуться позже. Затем он поворачивается ко мне с улыбкой на лице, демонстрируя свою грудь и возбуждённый член.

— Тебе нравится вид, Сокровище?

Смущённая, пойманная с поличным, я краснею и отвожу взгляд к его помощнику, который всё ещё сидит на полу, прислонившись к кровати своего капитана.

— Как это мило, она смущается.

Опершись о свой стол, он пьёт из стакана, наблюдая, как его друг приходит в себя.

— Надеюсь, у тебя есть веская причина беспокоить меня именно сейчас.

Тот массирует горло и с трудом поднимается на ноги. Положив руку на стену возле кровати, он бросает на меня взгляд и первым обращается ко мне:

— Простите, что помешал вам.

— Ничего страшного…

Капитан улыбается, затем перебивает меня:

— Ты слишком добра, Сокровище. Мне ещё многому придётся тебя научить в будущем, помимо того, что я уже начал, разумеется.

Осушив стакан одним глотком, он подходит к своему помощнику, который тут же выпрямляется. Поскольку они одного роста, довольно забавно наблюдать, как они сверлят друг друга взглядами.

— Я не могу разобрать карту.

Раздосадованный, капитан сжимает переносицу, затем надевает свои чёрные штаны и остальную одежду. Когда я собираюсь выбраться из постели, он подходит ко мне, берёт мой подбородок двумя пальцами и заставляет посмотреть на него.

— Нет, ты остаёшься спать. Без обсуждений.

Не говоря больше ни слова, он поворачивается и уходит, его помощник следует за ним, закрывая за собой дверь. Я падаю на постель, которая сохранила его тепло, затем задвигаю занавески, создавая вокруг себя кокон, удерживающий даже его особенный запах, который мне начинает нравиться.

Проведя относительно спокойную ночь, я потягиваюсь и сразу направляюсь к туалетному столику, чтобы привести в порядок волосы. Я собираю их в высокий хвост, прежде чем выйти из каюты. Странно, но капитан так и не вернулся за ночь, и когда я перевожу на него взгляд, он даже не замечает меня. Слишком занят с Фениром, склонившись над картой Барри, пока Пендл держит штурвал. Снова мы не знаем, куда направляемся. Мы плывём без курса, и я понимаю, что это раздражает капитана. Не желая им мешать, я поднимаюсь на верхнюю палубу и там встречаю свой любимый дуэт с их неизменно увлекательными темами для разговоров.

— Если бы ты оказался на необитаемом острове и единственным, что у тебя осталось, был рак-отшельник, ты бы его съел или оставил как друга?

Вопрос Пайки к Рейли едва не заставляет меня рассмеяться, особенно когда я вижу, как его товарищ всерьёз задумывается над этим.

— Это непросто…

Потирая подбородок, он смотрит на горизонт, прежде чем выдать самое невероятное решение на свете.

— Я бы обыскал остров.

— Да нет же, вопрос не в этом, мы же сказали, что это единственное, что у тебя осталось!

То, как Пайки начинает ворчать, вызывает у меня слёзы, в попытке сдержать смех.

— Ну! Мы же не уточнили, обыскал ли я остров заранее!

Рейли пожимает плечами, разводя руками, прежде чем я решаюсь отвлечь их от приостановленной работы. Опершись на свои швабры, один всё ещё выглядит задумчивым, тогда как Пайки приветствует меня.

— Мисс Роуз.

— Доброе утро, Пайки, мне нужна небольшая помощь. Я не знаю, где находятся припасы, чтобы самой взять себе завтрак. Капитан занят и…

Одним жестом он останавливает моё объяснение, передаёт рукоять своей метлы Рейли и идёт принести мне то, что нужно. Иными словами — совсем немного, всего лишь несколько фруктов. В небольшой деревянной миске он возвращается с двумя яблоками, бананами и виноградом. Я благодарю его широкой улыбкой, и он выглядит таким гордым, что я позволяю ему расправить грудь перед своим напарником.

— Так я обыскал остров или нет?

Вопрос Рейли приводит его товарища в отчаяние — тот медленно проводит ладонью по лицу, прежде чем снова изложить условие задачи.

— Ты на необитаемом острове, у тебя…

Я отхожу от них и направляюсь к носу корабля. Поставив миску на бочку, я опираюсь на фальшборт и наблюдаю за волнами под корпусом. Откусив от своего красивого зелёного сладкого яблока, я замечаю, как ко мне подходит Трикси.