Мифы Петербурга. От сфинксов и проклятия Обводного канала до потопов и кровавой богини Сехмет, стр. 24
Краеугольным для масонства мифом стала история архитектора Хирама. Согласно библейскому тексту, а также «Иудейским древностям» Иосифа Флавия, тирский царь прислал Соломону мастера Хирама, «сына одной вдовы». Пасынки или сыновья вдовы — самоназвание масонов. «И пришел он к царю Соломону, и производил у него всякие работы» (3 Цар. 7:13–14). Далее библейский текст заканчивается и начинается масонское предание. Если верить ему, Соломон поставил Хирама начальником над огромной армией рабочих, возводивших храм в Иерусалиме. Все они были разделены на три категории: ученики, подмастерья (товарищи) и мастера. Это соответствует трем первым ступеням инициации в простое, иоанновское масонство. Категория определяла оплату за труд: рабочие получали деньги при произнесении символического пароля. Три подмастерья решили выведать пароль мастера и напали на Хирама, когда тот выходил из ворот. Сначала его ударили циркулем, потом — наугольником, а в конце — молотком. Мастер умер, но тайного слова не выдал, успев бросить в глубокий колодец золотой треугольник с таинственным изображением божественного имени.
Орудия убийства Хирама, строительные инструменты, — наугольник, циркуль, молоток — можно видеть на фризе здания Академии художеств на Васильевском острове. Это атрибуты трех знатнейших искусств — архитектуры, скульптуры и живописи. На том же фризе можно увидеть и еще одно изображение: лицо в солнечных лучах. Вероятно, это символ искусства более высокого порядка — а именно искусства воспитания: ведь настоящий художник, как и вольный каменщик, должен неустанно работать над собой.
Сразу за Академией спрятан Академический садик: здесь в теплое время года художники пишут этюды и пасутся академические пони (они служат моделями для этюдов). Посреди сада стоит один из самых необычных монументов Петербурга — гранитная колонна с капителью, увенчанной изображением лиры, над которой парит лучезарная дельта. Речь идет о запасной колонне для интерьера Казанского собора. Ее высекали на случай, если что-то произойдет с другими колоннами: треснут ли они или расколются при неосторожной установке.
Колонна была установлена к юбилею Академии и якобы в память о ее конференц-секретаре и вице-президенте — влиятельном масоне Александре Федоровиче Лабзине. Лабзин переводил мистические книги Якоба Беме, был историографом Мальтийского ордена и издавал масонскую литературу. Его ложа, работавшая на Васильевском острове, называлась «Умирающий сфинкс». Сфинкс, как мы уже выяснили в египетской главе, умирает, когда человек дает ответы на его загадки.
В ложу входили художники Боровиковский, Левицкий, Венецианов, скульптор Козловский и архитектор Казанского собора Воронихин. (Архитектор Биржи Тома де Томон, вероятно, также принадлежал к «Умирающему сфинксу».) Для этой ложи была сочинена масонская застольная песня «Коль славен наш Господь в Сионе»: сегодня мелодию этого гимна исполняют куранты Петропавловского собора.
Витраж с изображением Хирамав в церкви Святого Иоанна, Честер, Англия, 1900 г.
Wolfgang Sauber / Wikimedia Commons
Убийцы бежали, предварительно зарыв тело Хирама: место погребения отметили веткой акации, ведь акация — символ вечности (из акации Ной сделал ковчег, и Моисею явился ангел в горящем кусте акации…). Вскоре произошло чудо: ветка акации зазеленела, и тело мастера было обнаружено. Смерть Хирама легла в основу ритуалов посвящения в масонские степени: посвященный выступал в роли убитого мастера. Его помещали в гроб, располагая в ногах орудия убийства, или, как описано в масонских главах второго тома «Войны и мира» Толстого, накидывали на шею веревку. Прототипом Пьера Безухова, возможно, был московский масон граф Матвей Дмитриев-Мамонов.
Образ Соломонова храма занимает центральное место в масонстве: все масоны так или иначе занимаются его возведением. «Эзотерически храм представляет собой центр братского союза, макрокосма и микрокосма, он бесконечен и неопределенен. Участвовать в его строительстве для адепта значит вести неустанную работу самосовершенствования» [92]. Соломонов храм изображался на обрядовых масонских фартуках, на коврах, которыми украшались помещения, где проходили масонские собрания («работы»), на табакерках и на гравюрах, объясняющих масонскую символику.
Макет храма Ирода Великого, который был построен на месте храма Соломона.
Israel Museum / Wikimedia Commons
Как же выглядел храм? В зале Рембрандта в Эрмитаже есть картина «Давид и Ионафан» — это первое полотно художника, привезенное в Россию еще Петром Великим. Рембрандт любил ветхозаветные сюжеты и поместил на задник Иерусалимский храм (правда, ни Давид, ни Ионафан его видеть не могли: он был построен уже после них). Перед храмом — две колонны. Согласно библейскому описанию, на паперти перед Иерусалимским храмом стояли две большие медные колонны, которые и были сооружены Хирамом. «И поставил столбы к притвору храма; поставил столб на правой стороне, и дал ему имя Иахин, и поставил столб на левой стороне, и дал ему имя Воаз» (3 Цар. 7:21).
Рассказ о символическом значении этих столбов увел бы нас очень далеко: их можно найти на карте Таро под названием «Жрица», о них толкуют каббалисты как о мужском и женском началах… Лучше посмотрим на самый «открыточный» вид Петербурга, на самое его видное место — на стрелку Васильевского острова. Две ростральные колонны перед зданием товарной Биржи, которая представляет собой древний храм, — ничем не замаскированная отсылка к храму Соломона! Огромное водное пространство перед Биржей — это «медное море» (3 Цар. 7:23), священный бассейн перед Соломоновым храмом. Лестница Биржи напоминает о масонском восхождении, и весь ансамбль стрелки как будто списан с масонского ковра или гравюры. «Сама идея “храмоподобности” здания Биржи является интереснейшим примером метафорического перенесения образа одного здания на другое, и зодчество архитекторов-масонов полно подобных приемов… [Томон] использовал иконографию четырехколонного храма Истины в павильоне-фонтане у Пулковских высот по дороге из столицы в Царское Село. Характерно, что это гранитное сооружение “охраняют” четыре фигуры сфинксов — символы масонских тайн», — отмечает искусствовед Валерий Турчин [93].
Кстати, в фильме «Ирония судьбы» именно на стрелке Васильевского острова машина Ипполита попадает на лед, и затем — уже у Спаса на Крови, на месте цареубийства, — герой оказывается засыпан снегом, что можно трактовать как своего рода обряд инициации [94].
Ансамбль стрелки Васильевского острова был создан в самом начале XIX века Жаном Франсуа Тома де Томоном, «королевским французским инженером, архитектором и живописцем». Считается, что Тома де Томон из-за роялистских убеждений не пожелал работать в революционной Франции и потому искал счастья в России. В Петербурге он получил должность профессора в Академии художеств, которая благодаря деятельности ее многолетнего конференц-секретаря Александра Федоровича Лабзина стала одним из центров масонства.
Считается, что он привез с собой в Петербург чужие чертежи из парижской Королевской академии архитектуры. Один из них и лег в основу проекта здания Биржи, но был существенно переработан. Новаторством Тома де Томона стало использование колоннады, которая окружала Биржу со всех сторон: это обеспечило выигрышные ракурсы с дальних точек обзора. Кроме того, де Томон развернул здание прямо к тому месту, где Нева разделяется на два рукава, подчеркнув размах невских просторов.
Сложно поверить, что ростральные колонны перед Биржей служили маяками торгового порта, который до 1885 года располагался на стрелке, прямо напротив Зимнего дворца. И если товарная биржа уподоблена античному храму, то колонны становятся жертвенниками: неслучайно и горелки на них имеют форму треноги. На фоне разрезающего небо шпиля Петропавловского собора они, кажется, глубоко врастают корнями в землю. «Два смуглых столбика крылатых», — как скажет Владимир Набоков. Или две чашки кофе, поставленные женой архитектора на чертеж, как гласит анекдот о Тома де Томоне.
«Поистине, это грандиозный спектакль — видеть, как заходящее солнце разделяет на небе строгая масса этого античного храма и краснеют кровавые стволы этих ростральных колонн» [95].
Петербургское предание связывает массивные фигуры у подножия колонн с реками — Невой, Волховом, Волгой и Днепром, хотя документального подтверждения этому нет. Скульптуры из пудостского известняка высек знаменитый камнетес Самсон Суханов — крестьянин Вологодской губернии, автор пьедестала памятника Минину и Пожарскому в Москве. Для стрелки Суханов изготовил и огромные гранитные шары, установленные на пандусах, ведущих к воде. Согласно легенде, Суханов делал их на глаз, без использования измерительных инструментов, отсекая, как Микеланджело, от камня все лишнее.