Драконова Академия. Гексалогия (СИ), стр. 198
Из окон льется тусклый свет, начинает накрывать дождь. Серость за окном словно стирает краски, переползая на стены, как гниль темной магии, приглушая теплый оттенок камня. Здесь, в тренировочном зале, все из камня.
– Сезар, – снова резко напоминает о себе Альгор, – скатиться в жалость к себе и тем более в ненависть к себе – проще простого. Гораздо сложнее взять на себя ответственность и продолжать жить.
Ха.
– А вы бы продолжили жить, если бы оказались на моем месте? А на месте Софии – Ленор Ларо?
Взгляд Валентайна темнеет. Наконец‑то достаточно для того, чтобы ему врезать, но мощь темной магии вспышкой прокатывается по залу и затихает.
– Да.
– Да? – хмыкает Сезар. – Или это просто удачная ложь самому себе?
– Да, потому что пока ты жив, ничего не кончено. Пока жива она, все можно изменить.
– Не все. – Сезар сжимает зубы, но в этот момент доносится стук в дверь.
Заглядывает слуга и осторожно сообщает, что Ферган ждет их у себя.
Валентайн открывает портал к самым дверям, и стража разводит мерцающие магией гарды. Внутри помимо Фергана еще и Люциан, который, кажется, изумлен не меньше. Стоит им войти и остановиться перед застывшим, как изваяние, драконом, отец произносит:
– Вчера, когда после вашего ужина Женевьев сразу пришла ко мне, я думал, что все еще можно решить. Но после того, что случилось позже – уже нет. Ваша помолвка будет расторгнута официально, ты лишаешься статуса наследника и права наследовать престол. В ближайшее время будет объявлено о том, что ты женишься на Софии Драконовой.
Сезар не успел ничего даже сказать или просто вздохнуть, когда отец перевел взгляд на Люциана, едва уловимо повел мерцающими в полумраке дождливого дня глазами под тяжестью кожистых век.
– Теперь ты. Надеюсь, ты понимаешь, какую ответственность это на тебя возлагает. Наследный принц – это серьезная ответственность, Люциан. С передачей правления, мне, разумеется, придется теперь подождать, но в остальном обязанностей это не отменяет. В том числе дипломатических. Ты женишься на Женевьев вместо своего брата, ваша помолвка состоится на следующей неделе.
– Что? – переспросил Люциан, как будто не верил в услышанное.
Сезар его очень хорошо понимал, потому что тоже не мог.
– То, что заварил твой брат, может привести к дипломатическому скандалу с одной стороны с людьми, с другой – с драконами, с сильнейшим родом. Поэтому все, что я сейчас сказал, обсуждению и комментариям не подлежит.
– Я не…
– Ты женишься на Женевьев, Люциан. В тот же день, который был обозначен как дата свадьбы Сезара. Твоя свадьба, Сезар, состоится в этот же день, но с Софией Драконовой. Это приказ, на этом все.
Подчиняясь первородной силе магии отца, двери распахнулись раньше, чем кто‑то еще успел что‑то сказать. И тут же громыхнули снова, когда Люциан снова захлопнул их магией и рявкнул, глядя отцу в глаза:
– Нет!
– Ты отказываешься выполнять приказ? – поинтересовался отец. Спокойно – по крайней мере, колебаний силы Сезар не уловил.
– Да. Я отказываюсь. Мне не нужен ни твой престол, ни твоя свадьба, если хочешь – сам на ней и женись!
Брат вылетел из зала раньше, чем отец успел что‑либо добавить. Сезар склонил голову и вышел за ним. Настолько поспешно, насколько хватило сил. Краем глаза уловив, перед тем как закрыть дверь, как Валентайн Альгор шагает к отцу, чтобы что‑то ему сказать. О чем они говорили, Сезар уже не узнал, потому что зал запечатали стражники, а следом над ним раскрылось темное заклинание, гораздо мощнее чем cubrire silencial.
Глава 30
Глава 30
Лена
Соня так и не проснулась. Ближе к вечеру, когда я уже собиралась бить тревогу, снова появился этот недолекарь и сообщил, что такое вполне может быть, поскольку ее организм пережил сильный стресс, двойное исцеление, напитывание и вывод сильнодействующего зелья, и что все ее жизненные показатели сейчас в норме, она просто наконец‑то крепко спит. Не знаю, с чего мне пришло в голову ему поверить, возможно, потому что Соня действительно выглядела очень безмятежной. Она больше не хмурилась, не вздрагивала во сне, слезы не текли. Поэтому я вняла увещеваниям оставить ее на ночь – Драконов и так всем своим видом показывал мне, что его щедрость не знает границ, и что меня не выгнали только лишь исключительно благодаря силе его доброго сердца.
Понимая, что на ночь меня рядом с ней все равно никто не оставит, даже если я растопырю руки и ноги перед попыткой выпихнуть меня через дверь или в портал и призову на помощь Валентайна, я записала Соне сообщение на виритту. Просто сказала, что я ее очень люблю, и что меня можно будить в любое время суток, что я завтра утром опять буду здесь, и что если ей понадоблюсь, буду здесь даже посреди ночи. О чем, к слову, тоже сообщила Драконову, который такому положению дел совершенно не обрадовался, но и возражать не стал. Не знаю, что ему там навешали на уши у Фергана, но он вообще вел себя как классический образцовый отец, даже забыл про свою ненависть к темной магии. Мне бы напугаться и насторожиться, но я слишком устала, а еще, шагнув через портал в дом Валентайна, впервые за весь день осознала, что я ничего не ела.
Драконовы, видимо, решили, что я питаюсь темной магией, а я сама про это просто не вспомнила. Ну или никто из нас не вспомнил, кроме моего желудка, который, оказавшись под знакомой крышей, издал рев, достойный побудочного дракона в Академии. Как раз в тот момент, когда в холл спустился Валентайн. Несмотря на все происходящее, я покраснела, как благородная девица, замеченная на балу в поедании пирожных, пока никто не видит. Тем более что Валентайн тоже это заметил и нахмурился.
– Лена, когда ты ела?
– Вчера, – честно призналась я.
Выражение лица Валентайна стало зверским.
– Тебе что, у Драконовых отказались подавать еду?
– Нет, я сама не просила. Думаю, подавилась бы первым же куском, – еще более честно призналась я.
– Ладно. Пойдем.
Он собирался открыть портал, и вроде даже как его открыл – в столовую, но я покачала головой:
– Можно это сделать по‑плебейски в спальне? У меня просто сил нет сидеть ровно и держать ножи и вилки.
– Что ты вообще там делала? – Валентайн посмотрел на меня в упор.
– Лежала. Сидела. Стояла. Ходила. Говорила Соне, что я ее люблю. Готовилась к занятиям… на которые не пойду, потому что завтра утром пообещала себе, что буду у Драконовых. Себе и ей.
Он вздохнул и открыл портал прямо в спальню. Ко мне. А спустя минут десять нам уже притащили столько еды, что позавидовал бы шведский стол в Турции по системе All Inclusive. Все это мы с Валентайном расставили по кровати и, скрестив ноги по‑турецки, я начала набивать в себя еду, которая является прямым жизненным топливом. Совершенно не заботясь о том, как все это выглядит со стороны, и что я точно не тяну на благородную девицу (никогда и не претендовала, правда).
Валентайн подумал‑подумал и присоединился ко мне, особенно когда я мазала хрустящие хлебные корочки кучей соусов и складывала на них ломтики самых разных вкусностей.
– Попробуй, – протянула ему импровизированный не то сэндвич, не то бургер, не то бутерброд. Судя по его виду, это был бургерброднич, поэтому Валентайн смотрел на него очень скептически. Но, откусив, мгновенно переменился в лице.
– Хм. Необычно, но вкусно.
– То, что невкусно, есть не имеет смысла, – фыркнула я, щедро запивая свой поздний ужин водой. Все диетологи нашего мира схватились бы за голову, но я искренне наслаждалась тем, что могу вот так сидеть на кровати, как в старые добрые времена, жевать свой бургерброднич, и что никто не косится на меня как Хитар: не то с ужасом, не то с яростью, не то с отвращением в глазах. Потому что Валентайну, кажется, это нравилось. Он даже сбросил пиджак и жилет, ботинки, и устроился рядом со мной, выглядя при этом совершенно уютно и по‑домашнему.