Восхождение Плотника. Том 5 (СИ), стр. 34

В мастерской я провёл экскурсию по всему производственному циклу, от заготовок до готовых столов на складе. Показал верстаки, станины, обжиг досок, объяснил откуда берётся прозрачная заливка и как работают слизни в дубовых кубах.

У кубов Силуян задержался дольше всего. Он простоял у ближайшего минуты три, прислушиваясь к влажному бульканью доносящемуся изнутри, и один раз наклонился посмотреть на щупальце, высунувшееся из нижнего отверстия.

— Живое, — уронил он без вопросительной интонации.

— Ага, наш домашний питомец, — подтвердил я. — Кормим его всем что под руку попадётся. Костями от скота, бурьяном, древесными отходами. А он в благодарность даёт нам эпоксидку.

— Рисково. — подметил Силуян.

— Да нет. Зверь не опасен если его не дразнить и не совать руки куда не надо. — Парировал я.

Силуян кивнул понимая что в моих словах есть смысл и мы пошли дальше. Он достал из подсумка полоску бересты, огрызок угольного карандаша и сделал пометку мелким аккуратным почерком. После чего убрал бересту обратно и перешёл к складу, где осмотрел готовую продукцию.

Когда экскурсия завершилась, Силуян посмотрел на меня и кивнув каким-то своим мыслям впервые за всё время двинул длинную речь:

— Значит так, староста. Я увидел всё что хотел, и вот что я тебе скажу…

Глава 17

Тон Силуяна мне не понравился, но вот во взгляде читались проблески уважения.

— Слухи о Микуле дошли до Москвы. Государь желает знать, точно ли покойный староста был культистом Чернобога, а если так, то уничтожен ли алтарь?

— И что ты понял проведя расследование? — Улыбнулся я смотря на Силуяна.

— А понял я что ты человек не простой. Обычный алкаш внезапно начинает производить мебель краше которой не сыскать. Налаживает торговые отношения, захватывает власть в деревне и переманивает к себе людей из соседних сёл.

— Никого не переманиваю, они сами приходят. — Парировал я. — Да и не слыхал я о запретах принимать у себя крестьян пожелавших лучшей доли для себя и детей.

— Верно говоришь. Такого запрета нет. — Хмыкнул Силуян. — Однако это не объясняет откуда ты такой умный сыскался.

Государев человек с прищуром уставился на меня и изучая пялился секунд двадцать не говоря ни слова. Я тоже молчал, так как выдумывать какую-то околесицу бессмысленно, ведь передо мной далеко не дурак. Наспех придуманным враньём его не перехитришь.

— Ладно. Зла ты не чинишь. Народ от тебя без ума, а стало быть доложу государю что мастер Ярый чист на руку, и к культистам не принадлежит, — произнёс Силуян.

— Рад что ты рассмотрел очевидное. — Улыбнулся я. — А что насчёт мастерской? Ремесленная мастерская недавно на нас кляузу написала и запретила мебелью торговать… — Начал было я, но Силуян меня перебил.

— Что до мастерской, так она работает исправно и в казну приносит немалый доход. Методы производства странные, спору нет. Но ежели вы людей слизням не скармливаете, то нам до этого дела и вовсе нет. Самое важное то, что тебя крестьяне любят и живут хорошо. А это в наших краях встречается не так уж часто.

На его похвалу я едва не выпалил въевшееся в подкорку «Служу советскому союзу!».

— Рад стараться, — кивнул я.

— Вот и дальше старайся. Себе и люду на благо. — Силуян выпрямился, одёрнул плащ и пожал мне руку. — Завтра на рассвете уеду обратно. За постой с хозяйкой уже расплатился.

Мимо нас пробежал Петруха и поздоровался. Пришлось его тут же тормознуть.

— Петруха! Сгоняй в мастерскую и шкатулку покрасивее принеси нашему гостью. Сувенир на память так сказать.

— Ага! Щас, сделаем. — Шмыгнул носом Петруха и побежал дальше.

— Я взяток не беру. — Отрезал Силуян.

— А это и не взятка. Так, безделушка которую сможешь подарить жене, дочери или приглянувшейся барыне. — Улыбнулся я.

— И всё же…

— И всё же не омрачай наше с тобой прощание своим отказом. Просто возьми чёртову шкатулку и едь обратно. — весело, но с нажимом произнёс я.

— Ладно. Уговорил. — Усмехнулся Силуян и пошел обратно на постоялый двор.

Я проводил его взглядом и понял что вскоре жизнь станет ещё интереснее. Если в государевой канцелярии проявили ко мне интерес, значит совсем скоро на мою многострадальную голову обрушится предложение от которого я не смогу отказаться. Вернее появятся люди которые сделают всё, чтобы я не смог отказаться.

К примеру предложат национализировать моё предприятие в пользу государя. Мастерская получит огромное финансирование, меня потихоньку отстранят от управления и начнут штамповать мебель продавая её по всему миру. Конечно же я получу кучу денег за это, но потеряю свою автономность, как и право голоса.

А если дворянский титул предложат, то всё станет ещё хуже. К и без того огромным обязанностям прибавится ещё больше. Заставят возводить города, организовывать воинские повинности. Оно мне надо? Впрочем, кто меня будет спрашивать?

Доклад Силуяна ляжет на стол в Москве, и кто-то его прочитает. Прочитает про деревню в глуши, где молодой староста поднял народ с колен и претендует на то что его захолустье должно стать городом.

Для одного чиновника это будет скучная бумажка, которую он подошьёт в дело и забудет. Для другого, повод присмотреться к Яриловке внимательнее. А для третьего, возможность использовать информацию в собственных интересах. Денег мы приносим в казну немало, а значит кто-то обязательно захочет эти деньги перенаправить в свой карман.

Эх, видать пора нанимать юриста, чтобы занимался подобными делами. Может Фадея нанять на пол ставки? Ладно, пока ничего не случилось, а значит и думать об этом бессмысленно.

Как и обещал Силуян, на рассвете он запряг коня и собирался уехать из Яриловки с нашей шкатулкой в седельной сумке. Я вышел к воротам проводить государева человека. Капюшон Силуяна снова скрывал лицо, а былая болтливость снова упала до одного единственного слова:

— Уехал, — сухо произнёс он и ударил коня пятками по бокам.

Створки ворот разъехались в стороны, копыта простучали по наледи. А через минуту всадник свернул на лесную дорогу и растворился между заснеженными стволами.

— Уехал, — подтвердил я улыбнувшись.

Тарас подошел ко мне и остановился смотря в сторону леса:

— На тебя поглядишь, так ты будто и не рад что этот свалил?

— А чему радоваться? Раньше о нас знали купцы и бояре, и от этих знатоков нам приваливало столько проблем, что иной раз и разгребать не успевали. А теперь о нас узнает вся страна. Представляешь что начнётся?

Тарас помолчал и пожевал губу.

— Одним словом, расслабляться рано.

— Расслабиться с тобой мы сможем только на погосте. — усмехнулся я и зашагал в сторону своей избы.

— Тьфу ты! Ярый, ну ты ляпнешь тоже. Сам хотя бы беду не кликал! — Послышался голос Тараса за моей спиной.

А чего её кликать? Она сама приходит. И беду не волнует ждал ты её или нет.

В тот же день Тарас ушёл вместе с тремя разведчиками на обход и вернулся к полудню. Я сидел у колодца пытаясь срастить два обрезка берёзы, так как учила Злата. Но обрезки в моих руках снова превратились в деревянную паклю.

Мимо прошел Велимудр, усмехнулся и осуждающе покачал головой. Да пошел ты, хрен старый. Вместо того чтобы философствовать методичку какую составил бы. Глядишь и обучение моё пошло бы быстрее.

Впрочем, грех жаловаться, ведь благодаря Велимудру теперь у меня нет ни единого узла, и жива просто проходит через меня в огромном количестве. Я даже не могу истратить всю ту живу что вливается в мои каналы! Это как быть эскортницей в Дубае. Сколько не трать, а на платиновой карте твоего покровителя всё равно не заканчиваются деньги.

Эммм… Чего это я о эскортницах задумался? Ах, ну да. Тарас то стал завидным женихом и к нему половина молодых девок Яриловки стали свататься. Кто-то родителей засылал насчёт свадьбы договариваться, а парочка особо ретивых, ночью ломились в запертую дверь, с весьма понятными намерениями. Тарас доблестно держал оборону понимая что от дам обожающих власть да деньги, никакого проку не будет. А вот кстати и он.