Восхождение Плотника. Том 5 (СИ), стр. 20

Силантий завопил так, что протяжный надрывный вопль вырвался на улицу и пронёсся над Берёзками. Мужики сидящие в углу вскочили опрокив лавку и вжались в стену. Корчмарь рухнул на пол и стал кататься из стороны в сторону от нестерпимой боли. Гниль перебралась через предплечье и двинулась выше, к плечу. Силантий видел как его собственное тело разлагается и ничего не мог с этим поделать.

Он орал до тех пор пока гниль не добралась до горла. Крик оборвался булькающим хрипом, а после корчмарь затих. Через минуту от него осталась лишь груда зеленоватой слизи и костей, облепленных чёрной липкой плёнкой.

Двое местных мужиков, обмочивших портки от ужаса, ломанулись к задней двери корчмы. Но добежать до выхода им было не суждено. Спутники девицы настигли их и прикончили. Первому оторвали голову, а второго просто забили ногами ради потехи. Били так чтобы кости ломались, а жизнь не спешила уходить. Когда же бедолага умер, один из убийц обенулся и хищно оскалившись спросил:

— Мара, куда теперь?

Женщина улыбнулась, одёрнула плащ и направилась к выходу.

— Идём в гости. — Ласково произнесла она.

Двое мужчин встали одновременно, беззвучно, и двинулись следом. Проходя мимо очага женщина остановилась и протянула ладонь к огню. Языки пламени потемнели и из рыжих сделались лиловыми, а после выплеснулись из очага, облизнув сухие поленья сложенные у стены. Дерево вспыхнуло мгновенно, и огонь перекинулся на стены и мебель, жадно вцепившись в рассохшийся потолок.

Троица вышла на дорогу и зашагала по ней в сторону леса. За их спинами корчма полыхала, выбрасывая в чёрное зимнее небо снопы искр и клубы дыма. Просевшая крыша обрушилась внутрь, подняв вихрь пепла, а из деревни уже бежали люди с вёдрами и баграми, бестолково крича и расталкивая друг друга.

Мара не обернулась и продолжала идти по заснеженной дороге, глядя на север, туда где расположилась Яриловка.

Утром меня разбудил тихий скрип половиц и осторожные шаги на крыльце. Злата уже встала, на кухне булькал котелок, а из-за стенки доносился мерный храп Древомира. Даже удивительно что его ещё не прибила Пелагея. Ведь храпел он ужасно громко.

Натянув сапоги я спустился вниз и застал Злату во всей красе. Она стояла у печки и помешивала варево деревянной ложкой. Растрёпанные волосы придавали ей ещё большую привлекательность, а дом мгновенно наполнялся уютом. Злата была увлечена готовкой, по этому я смог подкрасться к ней и обнять со спины. Мурашки мигом пробежали по её телу, а в следующую секунду Злата обернулась и поцеловала меня.

— А я тебя ждала. — Промурлыкала она. — Садись, я как рах покушать приготовила.

— У нас романтический завтрак? — Улыбнулся я прижимая её к себе.

— Ещё какой. — Хихикнула она и…

И до завтрака дело не дошло. В дом вошел Тарас, впустив в избу волну морозного воздуха.

— Ярый, — Окликнул меня он прикрыв за собой дверь. — Мы кое-что нашли. Нужно чтобы ты посмотрел.

По голосу я понял что находка ему не понравилась. А по тому как охотник переминался с ноги на ногу и косился на Злату, стало ясно что при ней он говорить не хочет. Я поцеловал мою красавицу, накинул тулуп и вышел на крыльцо.

На улице стоял крепкий мороз, стражники на вышках переговаривались вполголоса, а от пожарища за лесом до сих пор тянулся зловонный дымок.

— Что там? — спросил я.

Тарас оглянулся по сторонам, убедился что поблизости никого нет.

— К северу от просеки нашли покойника. Мужик лет тридцати, одет небогато, при себе ни кошелька, ни ножа, вообще ничего. Горло перерезано от уха до уха. Крови на снегу почти нет, значит убили его в другом месте, а сюда притащили и бросили.

— Лежит на пожарище?

— Нет. Чуть дальше. Судя по всему убили его сутки назад, может двое.

— И что думаешь? Разбойники объявились?

— Сомневаюсь. У него на левом запястье наколка имеется. Дерево корнями вверх, а ветками вниз.

Тарас многозначительно замолчал, а я невольно почесал бороду. Перевёрнутое дерево, символ Чернобога, который я уже видел на алтаре Микулы, на маяках в лесу и на ключице Данилки. Вот только на Данилке метка была проклятьем, а татуировка… Татуировок я ещё не встречал.

— Служитель Чернобога получается. — Задумчиво произнёс я.

— Похоже на то. Причём не из местных. Одежда на нём чужая, пошив не наш, и сапоги из мягкой кожи, такие в наших деревнях не носят. Скорее городской.

Я потёр виски и прислонился спиной к перилам крыльца. Городской служитель Чернобога с перерезанным горлом, подброшенный к границе выжженной просеки. Либо кто-то из своих же прирезал его за ненадобностью, либо…

Я отворил дверь в избу и гаркнул «Пелагея! Твоя помощь нужна!». Через минуту чертыхаясь на крыльцо вышла ведьма, закутанная в плащ. Как всегда недовольная.

— Чё надо? — буркнула она.

Тарас пересказал всё дословно и чем дольше он говорил, тем мрачнее становилась ведьма.

— Горло резали над чем-нибудь? — внезапно перебила она.

Тарас нахмурился и кивнул.

— Под телом снег бурый, но не от крови. Земля будто прогорела насквозь, пятно чёрное, вонючее, шагов пять в поперечнике. И ещё по краям пятна проталины, хотя мороз стоит такой что плевок на лету замерзает.

— Стало быть жертвоприношение, — глухо произнесла Пелагея тяжело вздохнув. — Впорос только зачем его убили? Для активации маяков? Или ещё с какой целью?

— Мне больше интересно сколько этих выродков бродит по округе? — Произнёс Тарас хлопнув ладонью по перилам.

— Да плевать сколько их. — Прорычал я. — Пусть приводят хоть сотню своих служителей и режут им глотки. Мне-то какая разница? Чем больше этих выродков подохнет, тем лучше.

Пелагея посмотрела на меня и покачала головой. Тарас переступил с ноги на ногу и собирался что-то добавить, когда с южной вышки раздался протяжный окрик стражника:

— Обоз на дороге! Трое саней! С гербами!

Я развернулся и уставился на вышку. Стражник перегнулся через перила и тыкал рукой в сторону южного тракта, откуда между деревьями мелькали тёмные силуэты саней.

Глава 11

Я посмотрел на Тараса, а после зыркнул на стражника маячащего на вышке.

— С какими ещё гербами? — крикнул я.

— Не разберу! Расписные вроде, богатые! И верховые при них!

Я наклонился к Тарасу и прошептал:

— Труп сожгите так чтобы никто не видел и пусть держат языки за зубами.

Тарас коротко кивнул и исчез за углом дома, а я быстрым шагом двинулся к южным воротам. На ходу застегнул тулуп и пригладил бороду, которая после бессонных ночей торчала во все стороны и придавала мне вид лесного разбойника. В прошлой жизни я бороду не носил и всегда был чисто выбрит. Увы в средневековье станков для бритья не сыскать при всём желании, а бриться ножом, я как-то не рискую. Вот и приходится привыкать к новому образу.

На полпути к воротам меня перехватил Григорий, выскочивший из постоялого двора с фартуком поверх тулупа.

— Ярый! Там богачи какие-то подъезжают! — выпалил рыбак возбуждённо. — Если чё, то Дуська уже жаркое готовит, ну и квас свежий есть.

— Ага. Спасибо. Посмотрю кто заявился, а после уже решу куда их тащить. В гости или на виселицу. — Пошутил я, но Григорий шутки не понял и побледнел.

Я поднялся на вышку и посмотрел на дорогу. Зрелище и правда оказалось внушительным. По утоптанному зимнику к воротам Яриловки приближались трое расписных саней, каждые запряжённые тройкой крупных вороных лошадей с нарядной сбруей. Полозья блестели на солнце, боковины саней были выкрашены ярко-синей краской с золотыми узорами, а на передке каждых красовался герб, вырезанный из дерева и покрытый позолотой.

Герб я разглядел когда сани подъехали ближе. Щит с двумя скрещёнными мечами и дубовым листом наверху, он явно принадлежал Воротынскому. Боярин, чьи деньги текли ко мне через руки Кирьяна. Да и Яриловка так то стояла на его землях.

Сани меня не так уж и впечатлили, а вот четыре десятка всадников сопровождающих их и правда внушали трепет. Среди сопровождающих я заметил пару путников, они держались ближе всего к саням. Это настораживало.