Восхождение Плотника. Том 4 (СИ), стр. 39

Собравшиеся тут же одобрительно загудели. Я улыбнулся и крикнул в ответ:

— Когда стена будет готова, каждый кто принимал участие в строительстве, получит по золотому!

Секунду было тихо. Потом толпа взорвалась. Мужики загалдели разом, бабы заохали, а с дальнего конца улицы раздался чей-то восторженный свист. Золотой за работу для деревенского мужика, привыкшего месяц гнуть спину на лесопилке за меньшее, это царское жалование.

— Вот это разговор! — Гаркнул чернобородый. — Мы тебе стену за неделю поставим! Край, за две! Да мужики?

— А чёй то только мужики? Мы тожа рукастаи! Да бабоньки? — Перебила его дородная баба.

— Ха-ха! — Рассмеялся я. — Если рукастые, то приступайте к работе. Доски и брус как раз разгружают, а молотки…

— Да у нас свой инструмент имеется! — Перебил меня чернобородый. — Так! Старцы, растаскивайте барахло по хатам, мальцы помогать будут! А мы за золотишком пошли! Чем быстрее закончим, тем быстрее денежку получим!

Толпа загудела и пошла работа. Старики стаскивали с телег баулы с вещами, дети им помогали. А взрослые мужики и бабы хватали доски, брус, инструменты, а после бодрым шагом шли строить стену.

В этот момент Петруха вынырнул из толпы, протиснулся ко мне и ошалело выдохнул:

— Ярый, ты чего натворил? Бунт что ли какой?

— Почти, Петя. Это наши новые земляки. Пришли чтобы построить город, нашей мечты.

Ответил я, и от этих слов у меня самого по спине пробежал холодок. Ведь одно дело произносить красивые речи на крыльце, а другое дело организовать полсотни человек на строительство оборонительной стены посреди зимы. На стройке для этого нужен проект и бригадиры, не говоря уже о журналах контроля и папках документации. Здесь же у меня не было ничего, кроме полутора тысяч досок, толпы голодных крестьян с топорами и собственного упрямства.

Впрочем, было ещё золото, но его я тоже заработал благодаря упрямству. Ко мне подбежал запыхавшийся Тарас:

— Это чего? Первые переселенцы?

— Они родимые. — Кивнул я. — Бери в оборот и организуй постройку добротной стены. Но смотри, стена не должна стоять веками. Год простоит и слава богу. За это время мы камнем обзаведёмся и сделаем более фундаментальную линию обороны.

— Етить. Ты чего, крепость решил построить что ли? — Присвистнул Петруха.

— А это Петя, будет зависеть от того с какими опасностями нам придётся столкнуться. А то может и крепость. — Философски ответил я.

— Ладно, я пошел. — Улыбнулся Тарас и рванул организовывать трудящихся.

Он разделил работяг на три бригады по семь человек в каждой. Первая бригада расчищала снег и размечала линию будущей стены вокруг холма, на котором стояла Яриловка, отступив триста шагов от подножия.

Вторая перетаскала все доски и брус вниз холма. Хотя сказать перетаскала, значит похвалить этих бракоделов. Частенько доски и брус вываливались из их рук и катились до самой низины. Впрочем и ругать их не за что, ведь спуск был довольно скользким. Когда же вся древесина оказалась внизу, Тарас отправил их валить деревья в подлеске, а после приказал тащила брёвна волоком к месту строительства.

Третья бригада копала ямы под столбы. Земля промёрзла так, что ломы отскакивали от грунта с гулким звоном, но мужики и даже пара баб матерились продолжая долбить землю, потому что золотой за работу согревал душу лучше любой печки.

К полудню работа набрала обороты. Три бригады трудились одновременно на разных участках, и деревня загудела от стука топоров и визга пил. Снег летел из-под лопат, брёвна падали с глухим ухом, а мужики и бабы орали друг на друга, обсуждая технологию установки столбов в мёрзлый грунт.

Технологию эту Тарас им объяснил утром, и заключалась она в том, что в яму сначала засыпается горячая зола из печей, которая прогревает землю и позволяет углубиться, а потом вбивается столб и утрамбовывается щебнем и битым камнем. На стройке такой метод назывался «сухая забутовка», и применялся он при зимних работах повсеместно, когда бетон замешать возможности нет, а столб воткнуть надо.

Дуська вместе с Анфиской сварила кашу и принесла горячий отвар в глиняных кувшинах. Трудяги были счастливы тому мои обещания начали сбываться. Еду и кров я им уже предоставил, да и работу тоже. Не за горами и личные дома для каждой из семей.

Ребятишки же таскали хворост для костров и мелкие камни для забутовки. Впрочем это было больше баловство чем помощь. Они хохотали, носясь туда сюда, швыряли друг в друга снежками и просто наслаждались детством.

К вечеру первого дня были установлены сорок два столба по северному участку. Вырыты ямы ещё для тридцати на восточном, а запас брёвен у подножия холма вырос до внушительной кучи. Тарасу даже пришлось отгонять ребятишек, чтобы те не лазали по брёвнам, а то того и гляди кого-нибудь придавит.

Когда солнце скрылось за ёлками и мороз ударил с новой силой, Тарас отпустил бригады по домам. Мы же с Тарасом осмотрели будущую стену и прикинули объём оставшихся работ. При нынешних темпах стена будет готова за неделю, может за десять дней, если погода не подбросит сюрпризов в виде бурана.

— Хорошо что Ермолай их уволил. — Улыбнулся Тарас. — Молодцы, работящие, не жалуются. Матерятся как сапожники, зато не отлынивают.

— Да, я тоже рад что в наша деревня увеличилась вдвое.

— Выходит твой план потихоньку воплощается в реальность? — Сказал Тарас и по дружески толкнул меня плечом.

— Надеюсь что так.

Пока под полом мастерской лежало золото. У холма штабелями громоздились доски. Вокруг деревни вырастали столбы будущей стены. А в соседних деревнях Саня уже объезжал дворы, рассказывая про Яриловку и зазывая переселенцев. Шестерёнки закрутились, и остановить их теперь могла только катастрофа, а катастроф на ближайшие дни я не планировал.

Через десять дней Яриловку будет не узнать. А через месяц я надеюсь численность жителей подскочит хотя бы до трёх сотен душ. Каждому из них найдётся кусок хлеба, работа и крыша над головой. Но всё это будет потом. А пока нужно выспаться.

Кстати, с этими хлопотами я всё реже появляюсь в мастерской и занимаюсь другими проектами. Наверное это даже хорошо. Петруха руководит мастерской, делают шкатулки и полки, хотя я не просил. Древомир изготавливает новые прессы. Осталось только подготовить плацдарм для города в виде стен и всё. Можно начинать жить по новому.

На утро я первым делом направился к Григорию. Калитка была не заперта. Я прошёл через двор мимо перевёрнутой лодки, поднялся по ступеням заметив что у стены стоят два ведра с мёрзлой рыбой, которую Григорий, видимо, не успел разделать, а может так пытался сохранить до весны?

Без стука я вошел в избу по совету Анфиски и застал Григория в расстёгнутой рубахе и с ножом в руке. Он склонился над столом и потрошил судака.

— О, Ярый! — рыбак расплылся в улыбке, обнажив зубы со сколом на верхнем левом клыке. — Заходи, чего на морозе торчишь. Дуська щей наварила, будешь?

— Я к тебе по делу. — Сказал я закрывая за собой дверь.

Григорий вытер нож о фартук и облокотился на стол.

— Тебе кляча моя нужна? Так бери, чего спрашивать. И так считай каждый день она в мастерскую катается.

— Нет, на этот раз мне нужен ты.

— Ха-ха! Если хочешь на моём горбу возить еду в мастерскую, то я против. Поясница и так не к чёрту. — Засмеялся Григорий.

— Тогда моё предложение тебе тем более понравится.

— Вот как? Ну вещай, я слушаю.

— Мне нужен надёжный человек, который проследит за строительством стены. У меня сейчас завал по всем фронтам и я банально не могу ни на чём сосредоточиться. — Про себя подумал что я даже про тренировки с живой позабыл, а зря. — Мечусь по деревне как угорелый, а толку нет. Вот и хочу чтобы ты присмотрел за строительством стены, а после перекину тебя на другой объект.

Григорий почесал затылок и прищурился.

— А чего ко мне то? Я ж рыбак, Ярый. Строить, оно конечно, дело нужное, но я в жизни ничего серьёзнее коптильни не возводил.