Заклинатель 9 (СИ), стр. 24

Я скептически оглядел собравшееся семейство:

— Готовы?

Со стороны толстячка и супруги последовали быстрые кивки, даже дети мотнули головой, сохраняя серьезное выражение на мордашках.

Я хмыкнул, покосился на рыцаря, тот бесстрастно ожидал приказа к выступлению. Неожиданное желание спасти случайных людей показалось ему очередной причудой колдуна, которого он давно перестал пытаться понять. Я же сделаю это, потому что мог, надеясь, что на весах великого равновесия это однажды зачтется.

Не быть добреньким всегда, а проявлять, когда настанет нужный момент, милосердие. Не творить зло, потому что хочется, а делать, когда это необходимо. Таков путь мар-шааг, философии древнего искусства пути духа.

— Скорее всего ближе к порту будет еще одна застава или даже две, так что к пристани придется прорываться силой. Не отставайте, ждать не будем, — прозвучали последние напутственные слова, и не слушая торопливые благодарности со стороны казначея и его жены, я быстрым шагом направился вверх по улице, оставляя позади разгромленный перекресток.

Глава 13

13.

Давящая тишина вымерших улиц, шелест пол распахнувшегося плаща, стелющихся по мостовой, быстрый шаг, внимательный взгляд, подмечающий мельчайшие детали.

И щелчки арбалетов с вылетевшими из-за укрытия болтами.

Сверкнули сталью наконечники, вскинулась вверх поднятая рука, остановившая смерть. Символ «Щита» вспыхнул и погас. Арбалетные болты ударили об выставленную защиту, врезались и отскочив, покатились по камням.

Позади испуганно ойкнул городской казначей, пухлая ладошка вцепилась в жену, оттаскивая в сторону вместе с детьми. Правильно, нечего делать на линии огня, изображая мишень. Рядом скрежет металла — Сорен тянет из ножен меч, тут же пригнувшись, скользит вдоль стены дома, почти повторяя маневр толстяка, но в противоположную сторону.

Я спокойно продолжаю идти, окруженный едва заметной подрагивающей пленкой мерцающих искажений. Защитное заклинание позволяет вести себя нагло, в первую очередь отвлекая стрелков от остальных, беззащитных против арбалетных болтов.

И арбалетчики не подводят. Видя идущую посреди улицы фигуру, они не могут удержаться и делают новый залп. Воздух снова прознают короткие болты с металлическим наконечниками, и снова слышится перестук, наткнувшихся на невидимую преграду и покатившихся по булыжникам мостовой снарядов.

Галиус Трей, главный городской казначей Халь-Стаада пронзительно кричит:

— Они наверху!

Оказавшись в безопасности и поверив, что его защитят, он пытается помочь, заметив откуда во второй раз вылетели смертоносное подарки. Но я и сам уже замечаю позицию стрелков, поэтому без раздумий наношу ответный удар.

Права рука поднимается вверх и вперед, нацелившись на второй этаж каменного дома с черепичной крышей цвета высохшей глины. Секунда и оттуда донесся ощущаемый даже отсюда ужас стрелков, внезапно понявших, что сейчас произойдет.

И активированный знак преобразованного «Молота».

Призрачная волна искажений ударила в здание, накрыв сразу несколько оконных проемов на втором этаже. Каменные блоки, казавшиеся еще мгновение назад такими несокрушимыми, за которыми так удобно скрываться, чувствуя себя в безопасности, вдруг вздрагивают, покрываясь сеткой мелких трещин.

Сначала, казалось, ничего не произошло, а затем стены дома начали рушиться, погребая под собой находившихся внутри. Послышались испуганные крики, следом грохот падающих обломков. В воздухе взметнулось облако пыли, черепичная крыша накренилась и вдруг резко вертикально упала вниз, словно лишившись опор. Трехэтажный дом стал двухэтажным, будто кто-то выдернул средний этаж, превратив его в прах.

— Бездна, — рядом ругнулся Сорен и уважительно прицокнул языком, повернулся и светским тоном осведомился: — Одно из новых заклятий?

— Скорее обновленных, — ответил я, с интересом разглядывая деяние рук своих.

Даже если кто-то из стрелков и выжил после волны искажений, его точно раздавило, когда рухнула крыша с третьим этажом, странным образом заняв место среднего. Получилось необычно, словно здания едва не обрушилось, но в итоге сложилось не до конца, став на треть ниже.

Но это был лишь прелюдия к основному действию. Из-за угла доносится топот торопливых шагов, крики, и уже знакомые звуки железа и потертой кожи, когда бежит вооруженный отряд. Арбалетчики должны были стать прологом, ошеломить, проредив ряды врага, после чего в дело вступила основная сила расставленной ловушки.

Подкупленные городские стражники бегут, полностью уверенные в победе, они знают, что бой пошел не по плану и что здания сами собой не складываются, но все еще считают, что справятся, ведь на их стороне серьезный численный перевес.

Они еще не поняли, что из охотников сами превратились в добычу.

Разум холоден и бесстрастен, я вижу все, подмечая малейшие изменения, для меня это словно чистый холст, на которой предстоит нанести узоры, рисуя картину смерти и разрушений. Все мои действия выверены, все движения отточены. Я вижу предстоящий бой, я и есть бой, потому что он пройдет по моему сценарию. Бегущие солдаты уже мертвы, только они этого еще не осознали…

Когда первый выныривает из-за угла, его встречает кончик призрачного хлыста с лиловыми вкраплениями, но не разрезает, как должен, а обвивается вокруг шеи и дергает вперед, выдавливая из сжатого горла глухой хрип.

Получив инерцию рывка, облаченное в кольчугу тело летит на меня. Хлыст исчезает, вместо него появляется прямой обоюдоострый клинок с льдистым полупрозрачным лезвием, по кромке которого скользит темная дымка с фиолетовыми прожилками.

Резкий удар сверху вниз. С оттягом, отработанным на многочисленных тренировках движением. Противника буквально разваливает напополам. Брызжет кровь, вываливаются кишки, требуха скользит по замерзшим половинкам разрубленного тела и скатывается на булыжники, пачкая бордово-красным.

Дикий вопль ужаса вместе с изумлением. Это беснуется оставшееся за спиной семейство казначея, видимо не ожидавшее, что колдун устроит кровавую бойню, ведь до этого он вполне интеллигентно сжигал врагов, превращая в аккуратные горстки праха. Но мне хочется проверить в реальном бою все обновленные заклинания и нет дела до шока случайных попутчиков. Пусть отвернуться, а детям закроют глаза, раз уж не хотят видеть. Хотя сегодня и те, и другие уже насмотрелись на смерть, когда попали в сражение у начального блокпоста.

— Убейте его! — вопит какой-то не слишком умный офицер, увидевший, что стало с самым шустрым подчиненным, успевшим вынырнуть из-за угла первым.

Офицер стоит, картинно вскинув руку, на лице такое же картинное изображение ярости. Он словно позирует или играет на публику, и от того выглядит нелепо, хотя видно сам этого не понимает.

Однако другие солдаты подчиняются и бросаются вперед. Их действительно оказывается достаточно много — не меньше трех десятков, все тренированы, хорошо экипированы, и все злы, жажда отомстить за гибель товарища.

Сорен встает наизготовку, собираясь прикрывать колдуна, но мне этого не нужно. Не дожидаясь пока размахивающая железом и что-то орущая орава болванов заполонит улицу и пробежит оставшееся расстояние, я вновь пускаю в ход «Молот».

Призрачная волна сметает передние ряды нападающих, тела рассыпаются, обращаясь в нечто похожее на зернистый песок. Нарушение внутренней структуры физических объектов вызывает необычный эффект, заставляя ошарашенно притормозить даже самых отмороженных стражников.

— А-а-а! — вдруг совершенно по бабий кричит один из них и совершает странный поступок — бросается вперед. В глазах безумие, над головой занесен короткий меч, каким любят пользоваться городская стража, не доверяя длинным клинкам на улицах, когда часто приходиться действовать в условиях стесненных пространств.

Это не храбрость, это отчаянная попытка сбежать от собственного ужаса, сковавшего разум. Он даже не понимает толком, что делает и что происходит вокруг, он просто старается спастись от охватившего разум безумия.