Заклинатель 9 (СИ), стр. 22

— Бездна с ними, пусть живут, пошли поищем обход.

Устраивать кровавое побоище, если можно найти другой путь, неразумно. К тому же, кроме нескольких минут, мы ничего не выиграем. Вот если бы от этого зависела жизнь, то без колебаний положили бы всех с парочкой зданий в придачу.

Воин кивнул, и мы повернули направо, выходя на параллельную улицу. Однако причудливая застройка сыграла с нами злую шутку. Как мы не старились, вновь выйти на дорогу, ведущую к портовым районам, почему-то не получалось.

— Похоже ублюдки прекрасно знали об этом и не случайно встали именно на том перекрестке, перекрыв единственный путь в порт. Чтобы их обойти, придется возвращаться далеко назад и искать другую дорогу, — заметил Сорен спустя какое-то время.

Я кивнул и развил мысль дальше:

— И скорее всего там тоже будет такой же блокпост, и еще одна линия оцепления у пристаней. Власти не хотят, чтобы без их разрешения кто-то покидал город.

Все это напоминало большую ловушку. Вряд ли настроенную на нас, скорее всего связанную с местными разборками среди городской верхушки, но от этого не менее неудобную.

— Что будем делать? — рыцарь ожидающе уставился на меня, показывая, что готов поддержать любое решение.

Подумав, я пожал плечами.

— Как я и сказал ранее — будем прорываться в порт, даже если для этого придется положить несколько олухов из числа городской стражи.

Сорен кивнул, словно и не ожидал услышать от колдуна ничего другого. Рука рыцаря уверенно легла на рукоять меча. Не сговариваясь, мы развернулись и направились в сторону оставленного перекрестка, где находился перекрывающий дорогу к порту блокпост.

Глава 12

12.

— Что за… — слова рыцаря застряли в горле, глаза расширились, лицо приняло озадаченное выражение, щедро приправленное недоумением.

И я полностью разделял эти чувства, изумленно разглядывая разгромленный перекресток, где еще совсем недавно находился блокпост. Телеги перевернуты, бочки разбиты, обломки горят, повсюду разбросаны тела в доспехах городской стражи и другие — незнакомые, в типичных для наемников железной броне.

Над местом сражения в небо лениво поднимался сизый дымок. Слышался плач, женский голос умолял не трогать детей, второй — мужской вторил, что-то неразборчиво бормоча, кажется предлагая деньги, чтобы их отпустили.

— Справа, — указал внимательный Сорен, кивая за одну из опрокинутых телег, раньше выполнявших роль основы для баррикады.

Мой взгляд метнулся в указанном направлении и разглядел, как к сидящим на выложенной брусчатке мостовой людям, похожим на семью, подходят выжившие в стычке стражники. Их двое, на одном лычки сержанта, второй рядовой, лица обоих перекошены от злобы, руки сжимают мечи. В намерениях нет сомнений, собираются довершить начатое, либо выполняя приказ, либо мстя за погибших товарищей.

Сидящий на земле низенький толстячок богато одет, но совершенно не похож на воина, он растерян, в глазах страх, но стоит отдать должное — храбро выдвинулся вперед, пытаясь закрыть телом супругу. Дородная матрона крепко обнимает двух детей, плачет, что-то шепчет, одновременно обращается к подступающим убийцам, умоляя пощадить.

Слева слышится скрежет, рыцарь тянет из ножен меч, намереваясь помещать предстоящей расправе. Я делаю успокаивающий жест и тут же плавным жестом выбрасываю руку вперед.

Перед мысленным взором загорается Сумеречный Круг, символ «Пламени» вспыхивает и гаснет. С кончиком пальцев срывается сгусток энергии на лету превращаясь в шар колдовского огня. Призрачно-лилового, крутящегося и переливающегося, способного за доли секунды сжечь человека, облаченного в полный доспех.

Так и происходит. Бледное пламя охватывает фигуру с клинком, последний уже поднят и готов обрушиться на зажмурившегося толстяка. Но ситуация мгновенно меняется, из горла загоревшегося вырывается дикий вопль:

— А-а-а-а!!! — он орет и одновременно горит, исчезая в призрачном пламени с яркими фиолетовыми прожилками. Это не похоже на применение старого файерболла, это уже другое заклятье, убивающее с совершенно иным эффектом. Быстрее, сильнее, страшнее. Смертоносные чары в мгновения ока превращают человека в изуродованную колдовством головешку, рассыпавшуюся по булыжникам горсткой белесого пепла.

Все происходит мгновенно. Толстяк на земле, выпучив глаза таращится на вдруг обратившегося в пепел врага, его жена продолжает мольбы, обнимая детей. Второй стражник подступает ближе, и только спустя долгую секунду понимает, что напарника больше нет. Несостоявшийся убийца смотрит вправо, на лице непонимание, вместо только что-то живого хорошо вооруженного воина на камнях мостовой кучка странной серо-белесой золы. Лицо становится ошарашенным, взгляд начинается метаться в поисках источника страшного преображения приятеля и натыкается на нас — высокого плечистого воина в стандартной для наемников броне, почти полной копей той, что на многих мертвых телах, и закутанную в плащ мрачную фигуру.

Надо признать, стражник быстро сообразил, что делать дальше, развернулся, собираясь сбежать, но успел сделать нескольких шагов, прежде чем его тоже охватило призрачно-фиолетовое пламя. Живой факел остановился, став неожиданно похожим на странную композицию магического искусства. А еще через три удара сердца тоже рассыпался в прах, повторив судьбу товарища.

— Недурно, — проворчал Сорен и покосился в мою сторону: — Мне кажется или у вас раньше заклятья требовали больше времени на повторное применение?

Когда именно второй огненный шар сорвался с кончиков пальцев колдуна почти никто не заметил, увидели лишь результат — сгоревшее в мгновение ока тело. Я и сам удивился скорости отката и наполнения оболочки заклятья для нового использования. Похоже Сумеречный Круг после ритуала настолько сильно переполняла энергия, что разрядившееся плетение он восполнил мгновенно. Эффект скорее всего спадет и время перезарядки растянется, но благодаря улучшению магического облика все равно останется гораздо меньше, чем раньше.

— А ты думал я зря запирался в том заклинательном зале? — проворчал я, но скорее одобрительно, чем недовольно. Первое же практическое применение обновленного файерболла показало его удивительную эффективность, и это не могло не радовать.

Демонстрация вышла столь впечатляющей, что сидящий на земле толстячок вместе с супругой и детьми застыли, от изумления выпучив рты, ошарашенно разглядывая горстки пепла, в которые превратились убийцы. Они даже нашего появления не заметили, и подняли голову лишь, когда тень от Сорена темным облачком накрыла сверху.

Оба не сговариваясь подняли взгляды, у обоих лица одновременно сначала отобразили облегчение (похоже они приняли рыцаря за одного из своих охранников, кому повезло выжить), а затем так же дружно вытянулись, когда разглядели кто именно «наемника» сопровождал. Зловещая фигура в плаще с надвинутым капюшоном не вызывала доверия.

— К-к-т-о-о вы-ы? — заикаясь осведомился толстячок. Его пухлые ладошки принялись суетливо разглаживать атлас и шелк дорогих одежд, в которые он был облачен, в безуспешной попытке придать хозяину более пристойный вид.

Матрона позади со страхом смотрела на новую напасть в лице двух незнакомцев, не зная, чего ожидать. Она все так же обнимала детей, и надо отдать должное материнскому инстинкту, старалась прикрыть их своим телом. Мальчик и девочка лет восьми молчали, угрюмо разглядывая чужих людей исподлобья, плакать они перестали, но на щеках обоих все еще виднелись дорожки от слез.

— Всего лишь прохожие, — тихо прошелестели слова из тьмы капюшона, заставив всех четверых вздрогнуть.

Рыцарь неодобрительно покосился в сторону колдуна, наводившего на окружающих ужас одним своим видом, и произнес:

— Можете нас не бояться, мы ничего вам не сделаем, мы просто направляемся в порт.

— В порт? — с надеждой быстро переспросил толстячок и торопливо представился: — Меня зовут Галиус Трей, я городской казначей.