Развод с драконом, или попаданка в теле истинной (СИ), стр. 25

Он молча притягивает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. В его объятии нет слабости, только отчаянная потребность опереться на кого-то, кто не сломается под его тяжестью.

— Невыносимо упрямая, — выдыхает он наконец.

— Училась у лучших.

Наш тихий момент разбивается о резкий, лишенный церемонности стук.

— Мой лорд! — голос начальника стражи срывается от напряжения. — Он здесь. Под белыми знаменами. Требует переговоров.

Игнар мгновенно выпрямляется. Человек, только что обнимавший меня, исчезает. Передо мной снова правитель, облаченный в броню собственного долга.

— Состав?

— Он и двое магов. Без оружия. Сказал, что хочет видеть брата… — стражник мнется, — и Истинную.

Желудок сжимается в ледяной узел.

— Это провокация, — говорю я.

— Разумеется. — Игнар привычным, выверенным движением застегивает перевязь меча. — Но отказ выйти к нему ударит по морали моих людей. Он хочет показать, что я прячусь.

— Ты идешь один?

— Да. Ты останешься здесь. По протоколу безопасности.

— Исключено, — я делаю шаг к двери. — Он вызвал нас обоих. Если я спрячусь, он использует это, чтобы выставить меня твоей пленницей, а тебя тираном. Политически мы проиграем этот раунд, даже не начав битву.

Игнар замирает, его глаза вспыхивают глухим гневом и страхом за меня.

— Если он позволит себе хоть один взгляд…

— Пусть смотрит.

***

Мы выходим во двор скованного ледяным ожиданием замка. Золотые лучи утреннего солнца режут глаза, освещая распахнутые дубовые ворота. За ними, на узкой нейтральной полосе обожженной земли, нас ждут.

В центре — всадник на массивном вороном коне.

Эонис.

Даже с такого расстояния видно их с Игнаром физиологическое сходство: та же властная стать, тот же разворот плеч. Но на этом сходство обрывается. Если от Игнара исходит тяжелое, почти осязаемое тепло скрытого пламени, то от его брата веет абсолютной, вакуумной пустотой.

— Не смотри ему в глаза, — одними губами произносит Игнар, едва заметно смещаясь так, чтобы прикрыть меня с фланга. — Его магия бьет через взгляд и подавляет волю.

— Поняла.

Мы пересекаем линию ворот. Стражники позади нас замирают с фанатичной готовностью, маги Эониса впереди как статуи.

Эонис двигается первым. Его движения текучи и математически точны. На губах играет улыбка, но она мертвая, больше похожа на оскал хищника.

— Брат, — его голос обволакивает и звучит мягко, как бархат. — Какая встреча.

— Ближе к делу, Эонис, — чеканит Игнар. — Для светских бесед момент неподходящий.

— Всегда такой сухой. — Эонис пожимает плечами, но его интерес уже сфокусирован не на политике. Его взгляд скользит по мне — цепкий, оценивающий, лишенный малейшей искры эмпатии. Это взгляд вивисектора. — Значит, вот кто занял место моей дорогой Илвы. Другая душа. Увлекательный прецедент.

— Я не экспонат в твоей коллекции, — отзываюсь предельно ровно.

Он театрально приподнимает брови, и я совершаю ошибку, встречаясь с ним взглядом.

Его глаза цвета бледного зимнего неба абсолютно прозрачны. В них нет ни жестокости, ни злобы в человеческом понимании. Там просто ничего нет. Только холодный расчет.

— Острый ум. Достойная реакция. — Он растягивает губы в улыбке. — Ты человек, в тебе есть стержень. Я уважаю это. Ариэла, помнится, была куда покорнее, Игнар.

— Ариэла была твоим внедренным агентом, — голос Игнара звучит как лязг доставаемого из ножен клинка. — Мы оба закончили с этими играми. Озвучь свои условия и возвращайся к своим войскам.

Эонис делает медленный шаг навстречу. Два дракона, две противоположные стихии в метре друг от друга.

Одна кровь, но такая разная по своей сути.

— Условия предельно рациональны. У нас общая кровь. Зачем нам проливать ее? — Эонис говорит так задушевно, что от этого становится физически тошно. — Отдай мне её. Передай девушку под мою опеку. И я немедленно отведу армию. Ущелье останется за тобой. Ни одной разрушенной стены, ни одной вдовы в твоем гарнизоне.

Воздух вокруг нас начинает тяжело вибрировать. Я чувствую, как магия Игнара рвется наружу, реагируя на угрозу.

— Ты пришел сюда торговать людьми? — тихо, но убийственно спрашивает Игнар.

— Я пришел предложить сделку, спасающую тысячи жизней. — Эонис наконец сбрасывает маску миротворца, и его лицо становится жестким. — Альтернатива? Завтра на рассвете я сравняю твой замок с землей. Перебью гарнизон. Выжгу всё, что ты строил. И заберу её всё равно. Выбирай, брат: твоя гордыня и жизнь твоих людей, или одна женщина.

Над долиной повисает звенящая тишина. В ней слышно лишь дыхание ветра да звяканье брони стражников за нашими спинами. Идеальная психологическая ловушка: Эонис знает, что Игнар — ответственный правитель, которому невыносимо жертвовать своими подданными.

— Дешевая манипуляция, — сухо констатирую я, нарушая тишину. Оба мужчины поворачиваются ко мне. — Даже если Игнар согласится и отдаст меня, ты не уйдешь. Оставив меня, он проявит слабость, и тогда ты заберешь всё остальное. Твой мир — это просто отложенный приговор.

Эонис издает короткий смешок, лишенный даже намека на веселье.

— Острый ум, — повторяет он с холодным уважением. — Но ты упускаешь суть, человек. Мне не нужен предлог для войны, я могу начать ее прямо сейчас. Если ты перейдешь на мою сторону добровольно, штурм действительно отменится. Потому что меня интересуют не эти стены. Меня интересует то, что теперь бьется внутри тебя.

— Моя душа?

— Ваша связь, — он смотрит на меня так, словно я сложный механизм, который ему предстоит разобрать на детали. — Завершенный ритуал. Через эту связь я получу прямой доступ к его сознанию. Разорву её изнутри. И тогда твой грозный лорд станет уязвимым, как ребенок. Его сила обернется против него самого. А дальше...

Он делает изящную, театральную паузу, позволяя тишине договорить за него.

— А дальше ты убьешь его, — заканчиваю я, не отводя взгляда от его пустых прозрачных глаз.

— Не сразу. Сперва я с интересом изучу, как ломается его архитектура. Как он теряет контроль и сходит с ума.

Воздух вокруг нас внезапно становится невыносимо плотным.

Игнар делает быстрый шаг вперед, мощным движением заслоняя меня. Я чувствую, как от него исходят волны чистого, почти осязаемого жара — дракон внутри него рвется наружу, сдерживаемый лишь стальной волей.

— Переговоры окончены, — голос Игнара звучит так низко, что мелкая крошка под ногами начинает вибрировать. — Убирайся за линию горизонта. Сейчас же. Иначе я забуду о неприкосновенности белого флага.

Эонис переводит взгляд на брата и плавно отступает на шаг, словно скользя по земле.

— Как скажешь, брат. Я предложил бескровную партию. Когда завтра на рассвете артерии твоего замка будут вскрыты, а твои люди начнут захлебываться собственной кровью — вспомни эти минуты. Вспомни, что ты сам подписал им приговор ради личной привязанности.

Он легко, одним текучим движением вскакивает в седло. Вороной конь всхлипывает, тонко чувствуя настроение хозяина.

— До завтра, Игнар. Завтра она всё равно станет моей.

Конь срывается с места, поднимая облако серой пыли. Фигуры магов, не проронивших за всё время ни единого слова, смазываются в пространстве и исчезают в беззвучном хлопке телепортации.

Мы остаемся вдвоем на выжженной полосе ничейной земли. Давящая тишина уходит, уступая место обыденному шуму ветра в ушах.

Я смотрю на Игнара. Его плечи напряжены до предела, а в глазах застыла тяжелая, свинцовая мысль правителя, которому только что наглядно продемонстрировали цену его выбора.

— Он ударил в самую уязвимую точку, — глухо произносит Игнар, глядя вслед расходящейся пыли. — Из-за моего решения завтра умрут люди, которые доверили мне свои жизни.

— Игнар...

— Я не отдам тебя, — он резко поворачивается ко мне. — Какую бы рационализацию он ни подводил, это не обсуждается. Даже если шансы против нас, — заканчивает жестко. — Мы не будем играть по его правилам.