"Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 798
Скрепыш: Готово!
В лице Кузи, впрочем, ничего не поменялось, он так и таращился на меня, как щенок на миску с кормом, которую ему зажали.
Вздохнув радиошумом, я сграбастала это чудо техники и снова отнесла его к позиции, которую надо было сканировать. Усадила сверху. Даже высмотрела на коробке глазок датчика, с которого Кузе полагалось считывать состояние начинки.
– Работай!
Кузя робко переступил лапками по коробке. Я ждала. Он попятился. Я погрозила ему кулаком. Он страдальчески пиликнул, тараща свои круглые глазищи. Я потёрла лоб – наученная горьким опытом, над экраном.
– Скрепыш, чего он?
Скрепка почесал палочной рукой в затылке – правда, там была пустота, так что я видела его руку сквозь его же лицо.
Скрепыш: Выполняй задачу!
Кузя присел и – дал дёру!
– Да что они тут все, сговорились что ли?! – заорала я на весь склад, разгоняясь на роликах, чтобы догнать юркую тварь.
Перехватить её так и не удалось – зараза скакала по верхним полкам, так что встретились мы только у всё того же углового стеллажа.
– Тебе тут мёдом намазано, что ли?! – орала я, тряся Кузей в воздухе. – Ты какого чёрта задачу не выполняешь?! Сдам в металлолом!!!
– ПИЛИК!!! – истошно верещал Кузя.
Где-то наверху что-то зашуршало и щёлкнуло. Я огляделась, но не поняла, что это было. Однако, наверное, вести себя, как бешеная мегера, не стоило, мало ли какая тут шумоизоляция.
– Так, Скрепка, либо ты вразумляешь эту заразу, либо я за себя не отвечаю! Как вообще работать в таких условиях? Этот датчик, может, как-то ещё считать можно? Если уж они сделали коробки, которые сами анализируют сохранность содержимого, почему не сделать им датчики, читабельные для людей, а не только для всяких… членистоногих?!
Скрепыш: Потому что он не просто сохранность считывает, а подробно, что именно поломано. Иногда можно заменить маленькую часть или… Ладно, понял, понял, сейчас. Открой ему заднюю панель и вставь туда палец.
– …Ты это сейчас серьёзно?
Скрепыш: Разъём у него там для прямого доступа к мозгам, чего ты?
– А, ну если у него мозги в жопе, тогда всё понятно.
Я вздохнула и сделала, как Скрепыш велел. Глаза Кузи, кажется, увеличились вдвое, и он жалобно заскулил. Но нет пощады диверсантам!
– Кто плохо себя ведёт, тот попадает к проктологу, – мрачно сообщила ему я и злодейски засмеялась. С учётом моего синтетического голоса получилось так жутко, что самой стало стрёмно. Ещё и наверху опять что-то хлопнуло, как форточка от ветра.
Интерлюдия 2
Фома Вадимович Благонадёжин закрыл смотровое окошко и почти упал на стул. Трясущимися руками он нашарил на полке сбоку липкий бутылёк, отвинтил крышку и присосался к горлышку. Крепкий напиток вышиб дух, так что Фома Вадимович занюхал рукавом и немного посидел так, скрюченным, пока не полегчало. Тогда он убрал бутылку и вытер слёзы вместе с холодным потом.
Благонадёжин проработал на этом складе уже тридцать лет наладчиком МАРов. Работа была непыльная, платили неплохо, к тому же ему предоставлялась личная мастерская, где никто не смотрел под руку и не проверял, чем он тут занимается и что держит на полках. Чини роботов вовремя – и будет тебе счастье, а Фома Вадимович пил аккуратно и себя не запускал, ибо воспринимал свою фамилию очень серьёзно.
Однако последнюю неделю на складе творилась такая чертовщина, что он уже рисковал спиться.
Он никогда прежде не слышал, чтобы роботы орали друг на друга – жестяными голосами, но с такой экспрессией, что не всякому человеку под силу. Иной раз Фома Вадимович выглядывал в окошко и видел, что весь склад замер, как будто вместо работы МАРы объявили минуту молчания по заржавевшим собратьям. Но сегодня уровень жути перелился через край.
Сначала один робот обвинил других в сговоре против людей! Потом – Фома осенил себя защитными знаками сразу из трёх религий, для верности, – принялся пытать другого, угрожая адскими муками и расправой, да ещё и сопровождая это дьявольским машинным хохотом!
Фома Вадимович задрожал всем телом при одном воспоминании. А ведь его от взбесившихся машин отгораживала только тонкая стенка ангара – ну и ещё то, что он сидел довольно высоко. И, может, если не привлекать к себе внимания, роботы о нём не вспомнят…
Трясущимися руками Благонадёжин развернул экран вижулика, воровато огляделся, хотя в мастерской никого не было, и открыл канал с кодовым названием БОЧ рВФ 260602. Там сегодня было тихо, но стоило Фоме начать писать, как имена пользователей позагорались зелёными огоньками.
Неверующий2120: У меня на работе взбесился ЧОР.
Он поведал обо всех ужасах, что ему пришлось пережить в последние дни, и сидел, вглядываясь в надпись "Гуру пишет ответ…"
Гуру: И они ещё не верят, что оцифрованные люди существуют, – наконец написал Гуру. – Повезло ещё тем, кого вставили в биоробота, они хотя бы сами себе кажутся людьми. Неверующий2120, следи в оба, наверняка этому роботу приказано вас всех убить.
Фома Вадимович сглотнул на сухую и тут же приложился к своему липкому бутыльку.
Неверующий2120: Как думаете, имеет смысл предупредить начальство?
Гуру: Тебя не станут слушать, но всё же предупреди. Хотя бы для того, чтобы когда их всех поработят машины, они знали, что могли это предотвратить, но не прислушались к тем, кто знает правду.
Благонадёжин вытер пот со лба заскорузлым платком с пятнами машинного масла и развернул форму служебной записки.
А ведь когда-то родители Благонадёжина бежали с гораздо более цивилизованной планеты как раз из-за насаждения биороботов. Там, где они жили, незадолго до рождения Фомы ввели новый закон: на естественные роды теперь нужно было получать разрешение на основании медкомиссии. Справок для неё требовалось собрать столько, что проще вообще не рожать. Однако мать Фомы была настроена решительно и пошла собирать справки.
Но государство не могло позволить себе упустить возможность превратить очередного человека в биоробота. Поэтому в одной из справок дейсдарыне Благонадёжиной ловко отказали на основании какой-то чуши о плохой свёртываемости крови. Её мать рожала дома! Её бабка рожала дома! Однако беременную на середине срока женщину жестоко поставили перед фактом: рожать она будет в роддоме, а если попытается откосить – то в тюремном роддоме в то время, как все соучастники будут отрабатывать свою вину общественно-полезным трудом.
Понятное дело, такой произвол семья терпеть не собиралась. И позволять коварному государству в его оплоте злодейства подменить живого младенца на биоробота с оцифрованным сознанием и встроенным контролем тирании и диктатуры, тоже. Поэтому Вадим Благонадёжин вывез жену в контейнере для рыбы товарным рейсом на Эрешкигаль, куда загребущие лапы корпораций зла ещё не добрались. Не потому, что тут все такие милые и пушистые, а потому, что здешние корпорации сдерживают диктаторские порывы друг друга встречными нападками.
В итоге Марфа Благонадёжина счастливо родила Фому дома в ванне. Правда, она потеряла столько крови, что потом всё-таки пришлось срочно везти её в больницу, где ей попытались заменить некоторые внутренние органы на искусственные. Старший Благонадёжин отбивался, как мог. В итоге всё же удалось отстоять свою человечность, но с тех самых пор Марфа мучается почечной недостаточность, жестокими мигренями и нарушениями памяти, из-за которых она больше не могла работать. Рожать ещё ей тоже не рекомендовали, да она и сама, натерпевшись ужасов этого мира, больше не рисковала. Благонадёжин-отец был твёрдо уверен: даже здесь, на Эрешкигали, есть госзаказ на истребление людей, а потому врачей заставляют навязывать подлинным людям искусственные органы, которые в случае чего запустят в мозг нужные гормоны.
И вот теперь чудом избежавший превращения в биоробота Фома Вадимович, который для конспирации нарочно выбрал себе профессию ремонтника МАРов, сидел и смотрел на чистый лист.