Кто он (ЛП), стр. 66

Я сжала губы, с укором качая головой.

— Ты снова отвлекаешься от Кристины.

— А, точно. — Он устроился поудобнее у изголовья, прочищая горло. — Ну, после того, как мы с Крис съехали, каждую неделю заходили в клуб отца, чтобы она могла взять у него денег на оплату счетов. Крис искала работу повсюду, но никто не брал ее, потому что… Ну, она как бы женская версия меня — татуировки, растрепанные волосы, любовь к музыке, немного беспечная. У нас были одинаковые черты, и, думаю, поэтому я так ее любил — не только потому, что она являлась моей сестрой, но и потому, что она была как лучшая подруга. После смерти мамы Крис стала той, кто меня вырастил. У нас почти никогда не было ни цента, и она ненавидела просить у отца деньги, но все же делала это, потому что знала, что он даст. Но он давал их только после нотации. Всегда просил ее присоединиться к стрип-клубу и танцевать для него. Он снова и снова говорил ей, что ей не придется беспокоиться о деньгах, но она всегда отказывалась. Она снова и снова говорила ему, что у нее есть обязанности — забота обо мне. Все начало меняться, только когда мне исполнилось десять. Когда Крис начала отдаляться от меня. Иногда она оставляла меня одного дома. Оставляла записку на столе, чтобы я сделал себе сэндвич и чипсы на ужин и лег спать вовремя. Я пару раз нарушал комендантский час, ожидая ее. Одной ночью я жалел, что не сделал этого. — Черты лица Гейджа окаменели, когда он сжал губы. — Она вернулась домой пьяная, со спутанными волосами, в ажурных колготках. Макияж был размазан; от нее разило перегаром — она просто не выглядела как та Крис, которую я знал. Это начало происходить после того, как ее изнасиловали. Я мог понять ее боль, но меня расстраивало, что она губила себя. Я помог ей раздеться, залезть в душ и даже уложил ее в постель той ночью. Она продолжала дрожать, и я не знал, что еще сделать, поэтому прижался к ней, пытаясь согреть. Она все еще дрожала, но уже не так сильно. Я точно понимал, что с ней происходит, поэтому той ночью заставил ее пообещать держаться подальше от отца и его клуба. Заставил пообещать, что она найдет настоящую работу и будет возвращаться домой ко мне, как положено. Она была всем для меня. Я не хотел потерять и ее.

Я прикусила нижнюю губу, ожидая, что он продолжит, но он замолчал, его взгляд был отрешенным.

— Она остановилась?

Он безрадостно рассмеялся.

— Если бы она остановилась, я не был бы так на нее зол сейчас. Я бы знал, где она. С кем встречается и чем занимается каждый день.

— Ох, — прошептала я. Это было все, что я могла вымолвить. Я видела боль в его блестящих глазах, но он пытался с ней бороться.

— Не стану утверждать, что она не пыталась. Пыталась. В ту же ночь она поцеловала меня в лоб и сказала: «Ладно, малыш». Следующие пять лет у нее все хорошо получалось. Она нашла работу в магазине и ходила туда каждое утро, пока я нахрдился в школе. Она забирала меня после уроков, и мы ходили куда-нибудь поесть, в парк или просто возвращались домой и проводили время, смотрели фильмы. Мы сочиняли песни вместе, играли на гитарах — она научила меня играть — как будто являлись группой. Это было весело… но затем она снова начала исчезать. Когда это случилось снова, мне было пятнадцать. Это мой первый год в старшей школе, и я только что познакомился с Дидом, Роем и Монтаной. Они занимали большую часть моего времени, и иногда я возвращался домой поздно после вечеринок с ними… но ее все равно не было дома. Затем однажды ночью я понял, что не смогу снова это вынести. Я вернулся домой после репетиции с Роем в парке. Было поздно, когда я добрался — наверное, около трех ночи. Помню, это были выходные. Когда я вошел, в душе бежала вода, так что я знал, что она дома. Только после того, как я съел миску хлопьев, переоделся в пижаму и забрался под одеяло, я понял, как долго она уже в душе. Я выскочил из кровати и бросился в ванную. К моему счастью, дверь не была заперта, но я возненавидел то, что увидел. Она согнулась в ванне, ее голова свисала под струей воды. Вода была холодной. Я почувствовал это, когда в панике притянул ее к себе. На ее футболке, в волосах, на слишком коротком платье была рвота. Она выглядела полным отбросом, и это меня напугало. На следующее утро Крис нигде не было. Всю следующую неделю она не появлялась. В следующем месяце — все так же. Я устроился на две подработки, а между ними были школа, а затем репетиции с группой. Я был измотан и хотел, чтобы все это закончилось. Однажды я оказался на грани того, чтобы бросить школу, но не сделал этого. Было тяжело не сдаться, но я заставлял себя продолжать. Я так долго ненавидел Крис. Она обещала мне, что завяжет с этим. Обещала, что всегда будет рядом — что всегда будет заботиться обо мне. Обещала, что будет такой же заботливой и милой, как мама. Обещала, что когда моя мечта осуществится, она будет за кулисами, поддерживая меня. Она нарушила все свои обещания. Я не видел Крис с девятнадцати лет. Убивает сознание, что прошло уже пять лет. Последний раз я разговаривал с ней, когда группа только подписала контракт. Мы были счастливы, деньги потекли рекой, и я даже купил себе кондоминиум. Не знаю, как Крис нашла меня, но однажды она появилась на моем пороге. И выглядела ужасно, Элиза. Больной, — сказал он, его глаза были полны ужаса. — Она была худее, чем когда-либо прежде. Мешки под глазами; волосы спутанные; губы потрескались. Она говорила, что все в порядке, но я знал, что она принимает все наркотики подряд. Конечно, я впустил ее. Она все еще была моей сестрой. Я все еще любил ее. Даже позволил ей остаться у меня той ночью и умолял не уходить. Но она все равно ушла… и забрала большую часть денег, которые у меня лежали в шкафу. Она… обокрала меня. И я возненавидел ее. Мне потребовались годы, чтобы простить. Однажды я напился в стельку и позвонил отцу, чтобы спросить ее номер. Это было глупо с моей стороны, но в итоге я выругался на нее. Я был в ярости. К несчастью, Пенелопа появилась и услышала каждое слово. Она даже узнала имя моей сестры. Теперь понимаешь, почему мне приходится держать ее близко. Она знает слишком много. Я не хочу, чтобы она сдала меня или мою семью, и, как бы я ни был зол на Крис, не хочу, чтобы кто-то выяснил, кто она или где она, и разнес это по свету. Я предпочел бы, чтобы она оставалась никем, чем чтобы весь мир узнал, что у меня сестра — чертова наркоманка. Я все еще люблю ее.

Я кивнула, сжимая его руку.

Он вздохнул, слезы выступили в уголках его глаз, когда он отвернулся.

— Я скучаю по ней… каждый день. Я скучаю по маме. Я так по ним тоскую и хотел бы, чтобы мама никогда не жертвовала собой, потому что, если бы она этого не сделала, Крис никогда бы не пошла по этому пути. Ее никогда бы не изнасиловали. Она никогда бы не стала стриптизершей. Наркоманкой.

— Но ты не был бы там, где сейчас, Гейдж. Твоя мама любила тебя, — сказала я.

Он сглотнул, качая головой.

— Знаю. Просто… это чертовски больно. Я отдал бы все, чтобы снова воссоединиться с ними. Я отказался бы от всего, если бы у моей мамы был шанс вернуться.

Гейдж вцепился в край кровати, слеза скатилась по его щеке. Я протянула руку, чтобы стереть ее, но слез стало больше, и в конце концов он разрыдался. Я держала его, пока он выплакивал все. Теперь я понимала, почему ему было так трудно говорить об этом. У Гейджа была тяжелая жизнь. Ужасное прошлое. У нас оказалось много общего, и это пугало меня. Теперь я понимала, почему он не хотел отпускать меня, почему всегда сравнивал меня с Кристиной.

Он оцепенел после ее исчезновения. Пока находился с ней, он был счастлив, любим. Его сестра являлась его миром; я это знала. Он глубоко любил ее, и это видно по тому, как он рыдал у меня на руках. Гейдж заморозил все свои эмоции, пока не встретил меня. Со мной он снова полюбил, и осознание этого ранило мое сердце еще сильнее. Мне становилось все тяжелее уезжать.

Спустя несколько минут Гейдж, наконец, успокоился, вцепившись в меня, словно боясь, что я отпущу. Его лицо было уткнуто в мою шею, его легкое дыхание струилось по моей груди. Я вздохнула, поцеловав его в щеку.