Кто он (ЛП), стр. 60

— Ты смотришь «Ходячих мертвецов»? — спросил Дид, заметив мою гримасу в сторону экрана. Я покачала головой.

— Нет. А что это?

— Охренительное шоу про зомби. Мы с Роем раньше постоянно его смотрели. В последнее время не было на это времени, но клянусь, это нечто.

Я снова покачала головой, смеясь.

— Ненавижу зомби. Они меня пугают. Однажды может вспыхнуть вирус и убить нас всех. Тогда мы начнем пожирать друг друга, и это просто… мерзко. — Я содрогнулась от ужасной мысли.

Дид усмехнулся.

— Забавно, Элиза.

Он щелкал кнопками на геймпаде, а я вздохнула, глядя в сторону кухни.

— Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила? Не уверена, что у вас есть, но могу попробовать что-нибудь состряпать.

— Ты готовишь? — спросил он, приподняв бровь, глаза все еще прикованы к экрану.

— Да, — рассмеялась я, поднимаясь с дивана. — Я постоянно готовлю для Бена, когда мы дома.

— О. Ты не выглядишь поварихой.

— А как именно должна выглядеть «повариха»? — парировала я, поддразнивая.

Он пожал плечами, а затем фыркнул.

— Как моя мама.

Я хихикнула, обойдя диван, чтобы дойти до кухни. Распахнула шкафчики, оценивая, с чем могла работать. В одном шкафчике были макароны, в другом — бутылка вина, в холодильнике — сыр, банка меда и кукуруза в банке. Я открыла морозилку, а там лежали замороженные ломтики ветчины в коробке от готового ужина. Было странно видеть всю эту разрозненную еду, но я взяла макароны, кусок сыра, кукурузу, мед и ветчину.

— Как насчет макарон с сыром, медовых ломтиков ветчины и кукурузы на гарнир? — мой вопрос прозвучал забавно, и Дид рассмеялся одновременно со мной.

— Конечно. Подойдет все, Элиза.

Я кивнула и повернулась, чтобы достать из-под стойки кастрюлю и наполнить ее водой. Высыпала туда макароны, добавила щепотку соли и принялась искать терку для сыра. Пока я терла сыр, стало тихо, и я быстро подняла глаза, но Дид уже смотрел на меня, склонив голову набок. Я натянуто улыбнулась, думая, что он отведет взгляд, но он не сделал этого.

— Ты в порядке? — спросила я, все еще улыбаясь через силу.

Он покачал головой: нет. И продолжал смотреть на меня, пока его глаза не заблестели, и тогда он резко отвел взгляд. После чего отложил геймпад, покачал головой, вздохнул и поднялся с дивана.

— Тебе нужна помощь? — спросила я, прекратив тереть сыр. Он снова покачал головой.

— Просто нужно в туалет, — сказал он, прихрамывая по направлению к коридору. Я наблюдала за ним, пока он не скрылся из виду, сдвинув брови от беспокойства. Из ванной донесся звук воды, и я снова принялась за сыр.

Смешав немного меда с коричневым сахаром, я покрыла этой смесью ломтики ветчины и отправила их в духовку. Теперь оставалось только дождаться, пока сварятся макароны. Я вздохнула, скрестила руки и прислонилась к стойке. Дид вышел из ванной, выглядя гораздо лучше. Его глаза не блестели.

Вернувшись в гостиную, он встретился со мной взглядом и улыбнулся. Прихрамывая, он подошел к кухонному столу и опустился на один из стульев, глядя прямо на меня.

— Я хотел кое о чем тебя спросить, — сказал он.

Я сглотнула и кивнула, заправив прядь волос за ухо.

— Хорошо.

— Я был так груб с тобой — зол на тебя, хотя это была даже не твоя вина. Прости за это, серьезно, — сказал он, проводя рукой по темным волосам.

— Все в порядке, — пробормотала я.

Он кивнул, шумно сглотнув.

— Зачем ты это сделала? — спросил он.

— Что сделала? — дело было не в том, что я не понимала, о чем он; мне просто не хотелось снова переживать это, ни для него, ни для себя.

— Зачем ты вступилась? — спросил он. — Почему собиралась принять удар за меня?

Я задумчиво посмотрела ему в глаза, а его взгляд был серьезным, отчаянно жаждущим ответа. Наконец он моргнул, и я вздохнула, сжав губы.

— Я просто… знаю, как больно, когда тебя… ранит тот, кто, как ты думаешь, любит тебя. Я не хотела, чтобы ты пострадал еще больше.

— Так ты встала на пути и попыталась забрать эту боль у меня?

Я кивнула.

— Да.

— Вау, — выдохнул он, опуская голову. Он несколько минут смотрел на стол, и чтобы занять себя, пока я проверила духовку. Затем проверила макароны — они были готовы. Я взяла дуршлаг, высыпала макароны и сполоснула их холодной водой. — Спасибо, Элиза, — сказал Дид, стоя у стола. Я выключила воду, медленно глядя на него. Его глаза были мягкими, искренними. По щекам стекали слезы, но на губах играла легкая улыбка.

Я поспешно поставила макароны и бросилась к нему, чтобы обнять.

— Тебе не нужно благодарить меня, Дид. — Я вздохнула и крепко обняла его, но не настолько, чтобы повредить ребра. Он шмыгнул носом, провел тыльной стороной ладони по носу, смахивая слезы, но через некоторое время сдался, потому что слезы все текли. Мы оставались в таком положении какое-то время, пока он не перестал плакать. Когда это случилось, я отстранилась и села на стул напротив.

— Я просто не понимаю, почему ты позволял ему бить тебя так долго. Почему не давал сдачи?

Он пожал плечами, снова вытирая покрасневший нос.

— Потому что, хотя Бентли и жесток, он был единственным, кто поддерживал мою мечту. Единственным, кому нравилось, что я начал карьеру барабанщика. Моя мама ненавидела это, и я знаю, что она до сих пор ненавидит, потому что, когда я звоню ей, она едва со мной разговаривает. Я — самый младший в группе, двадцать два года, и когда нас начали замечать, я был старшеклассником. Нужно было выбирать: следовать за мечтой или получить аттестат. Я выбрал мечту, и она возненавидела мое решение. После того, как они с Бентли расстались, я какое-то время не слышал от нее ничего. Бентли бросил все, чтобы присоединиться к группе. Я не знал, как его отблагодарить, поэтому решил, что лучше позволить ему находиться с нами.

— Но разве он не должен гордиться тобой? Он не должен бить тебя, — сказала я, расстраиваясь еще больше из-за его прошлого.

— Я никогда не пойму Бентли. — Он провел зашитой рукой по лицу. — У него свой способ показывать, как он гордится мной. Он строгий и привык к совершенству, а если я лажаю, он злится и бьет меня. Он так долго был частью этой группы. Мы стали его способом зарабатывать деньги. Как бы я его ни ненавидел, он вырастил меня, и я действительно люблю его. Я хотел, чтобы о нем заботились, и не давал сдачи, потому что он, наверное, сделал для меня больше, чем моя мама. Он стал для меня больше отцом, чем биологический…

— О, — было все, что я смогла выдавить. Он пострадал. Но не хотел, чтобы Бентли терял все, поэтому терпел. Но рано или поздно Дида могли жестоко покалечить, хуже, чем сейчас. Бентли, казалось, собирался бить все сильнее и сильнее по мере взросления Дида. — Что его так злит? — спросила я.

Он пожал плечами, снова проведя рукой по волосам.

— Не знаю. Думаю, у него было ужасное детство. Как-то раз видел шрамы по всей его спине… Это меня напугало. Они были как следы от порки. Не знаю, что случилось, но я никогда не хочу это выяснять.

Я кивнула. Это можно было понять. Возможно, Бентли вымещал агрессию из прошлого на Диде. Может, хоть раз он почувствовал себя выше кого-то и использовал это. Бывает.

— Серьезно, хотя, — сказал Дид, мягко улыбаясь и выводя меня из моих безумных мыслей о Бентли, — если тебе что-то от меня нужно, просто попроси. Я у тебя в неоплатном долгу. Поскольку действительно не знал, как выпутаюсь из той ситуации.

Я улыбнулась в ответ.

— В любое время, Дид.

Мы поговорили еще о мелочах: будет ли он готов играть в субботу, чувствует ли себя лучше, и, конечно, он пытался быть крутым и говорить, что более, чем готов, но по его хромоте я понимала, что нужно еще немного времени на восстановление. Я закончила готовить, пока мы болтали, и после еды мы разговаривали за столом, разделив бутылку вина из шкафчика.

Я многое узнала о Диде, что меня удивило. Он так долго скрывал свою ношу, что на самом деле открылся мне так, что это создало лучший мост для нашей дружбы. Он и Монтана были похожи в некоторых вещах, только Монтана был чудаковатее и беспечнее Дида. По крайней мере, Дид думал о своих пассиях, прежде чем просто затащить их в автобус и переспать.