Кто он (ЛП), стр. 23

Я кивнула.

— Я могу помочь с этим.

Кэл подмигнул.

— Было бы здорово, Элиза.

Он и Бен снова заговорили о куче вещей, которые меня не особо интересовали, и я тяжело вздохнула, потянувшись за стаканом яблочного сока, чтобы потушить огонь, который, казалось, все еще горел во мне… из-за Гейджа Гренделя.

Я осмелилась взглянуть на него: его пальцы были сложены на столе. Он откинулся на спинку стула с усмешкой на губах, уставившись перед собой. Я не была уверена, на что именно, но, подняв глаза, поняла.

Девушка со светлыми волосами в обтягивающей мини-юбке и лиловой короткой майке стояла у входа, пристально смотревшая на Гейджа. Она несколько раз взмахнула ресницами в его сторону, а затем подмигнула, направляясь за угол к туалетам. Это что, был ее жест, чтобы он пошел за ней?

Больше всего меня удивило то, что это сработало, потому что, откашлявшись, Гейдж отодвинулся от стола и задвинул стул. Казалось, никто, кроме меня, не заметил, что он направился к туалетам, и только поэтому его выходка была по-настоящему наглой и отвратительной.

Я не могла этого выносить. Не могла вынести, как он мог заставить меня загореться в одну секунду, а сразу после найти кого-то еще, кому можно уделить внимание. Это сбивало меня с толку, и я злилась, что испытывала к нему что-то. Я не хотела ничего чувствовать, потому что чувства причиняли боль. Мне нужно было выключить свои чертовы эмоции и продолжать делать вид, что мне все равно. Я знала, что он будет продолжать в том же духе.

Гейдж исчез за углом и не возвращался целых пятнадцать минут. Никто за столом, кажется, не заметил, что он еще не вернулся… кроме меня, во всяком случае. Я знала, что он делал, скорее всего, в кабинке со светловолосой шлюхой, о которой ничего не знал. Как он мог так просто поступать с собой? Что, если у нее была болезнь? Я знала, что он опускался низко, но не думала, что настолько, чтобы переспать с совершенно случайной девушкой.

Все закончили с едой, и как только мы встали и задвинули стулья, вышел Гейдж, поправляя красную футболку и джинсы. Его волосы были взъерошены, намного растрепаннее, чем несколько минут назад, и он выглядел уставшим, словно только что занимался спортом. Гейдж увидел, что мы готовимся уходить, и направился к выходу. Когда я проходила мимо туалетов, оттуда выходила та самая случайная светловолосая шлюха, нанося блеск на губы, изогнутые удовлетворенной улыбкой. Просто не-ве-ро-ятно.

— О, черт! — крикнул Монтана из отдела с безделушками. Я обернулась и увидела, что он держал в руках огромную ириску на палочке. Он притворился, что облизал ее, и я рассмеялась, заходя внутрь и забыв о Гейдже и его грязном скандале в туалете.

— Можно сфотографировать тебя с этим? — спросила я.

— Что угодно для тебя, мисс Элиза. — Он подмигнул. Я подняла фотоаппарат, висевший на груди, и он принял позу, прижимая ириску к себе, как ребенок. Я хихикала, сделав два снимка, а затем опустила камеру.

— Итак, Элиза… — вздохнул Монтана, положив леденец на место. — У тебя есть парень?

Я быстро покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Наверное, я очень привередлива. Он должен стоить того, чтобы с ним встречаться.

Монтана фыркнул, прежде чем взять водяной пистолет размером с ладонь.

— Значит, другими словами, ты ждешь парня, за которого захочешь выйти замуж. Ты из таких, старомодных?

Я быстро моргнула, потому что он попал в точку… вроде как.

— Вроде того. — Солгала я. Правда была в том, что да, но мне было еще слишком рано думать о замужестве, поэтому я и не торопилась с отношениями. Не было никакой спешки. У меня полно времени.

— Значит, ты не дашь никому в этом туре шанса, — сказал он, делая шаг ко мне и облизывая губы.

— Определенно, нет. — Я рассмеялась, отступая.

— Но что, если один из нас готов ради тебя рискнуть? Я имею в виду, может, не прямо сейчас, но в будущем.

Я прищурилась на него.

— К чему ты клонишь, Монтана?

— Я не говорю про себя, — сказал он, невинно поднимая руки. — Я просто говорю… может, я знаю кого-то, кто бы тебе подошел.

Я рассмеялась и обвела взглядом магазин. Все рассматривали разные вещи. Рой и Дид перебирали старомодные гитарные медиаторы, а Гейдж баловался шоколадками и свечами. Бен все еще говорил с Кэлом о Бог знает чем, а остальные члены команды ждали у двери, поглядывая на часы и телефоны, готовые идти.

— Сомневаюсь, что здесь найдется кто-то, кто бы мне подошел, — наконец сказала я, снова глядя на Монтану.

— А как насчет Гейджа? — спросил он, приподнимая брови и указывая большим пальцем в его сторону. — Мы уже говорили об этом, и я вижу, как он смотрит на тебя, как ты смотришь на него. Хотел бы я, чтобы вы просто переспали и покончили с этим. Это ожидание убивает меня, а мне-то вообще ничего не перепадает.

— М-м… нет, спасибо. Я буквально только начала его узнавать, и он, скорее всего, негигиеничен, внутри и снаружи.

Монтана неприлично громко рассмеялся.

— Элиза, я почти уверен, что любой парень, который состоит в группе, по своей природе негигиеничен. Мы любим быть грязными. Чистота — для слабаков. — Он махнул рукой, слегка закатив глаза.

— Что же, грязь — не мое. Мне нравятся чистые мужчины, — заявила я, подняв клубничный леденец.

— Значит, тебе нравятся придурки вроде Кэла? — проворчал он.

— Кэл милый, — сказала я, оглядываясь через плечо, чтобы найти его. Он разговаривал с другим членом команды.

Монтана вздохнул, словно ему наскучило со мной разговаривать.

— Быть милым — это новые «круто» и «дерзко».

— Правда? — я уперла руку в бок. — Тогда что же означает быть грубым? Засранцем? Мудаком? Надеюсь, ты не собираешься выдавать это за милое или крутое, потому что это не так.

— Эй, никто не говорил о грубости. Я же вполне хороший парень. Просто люблю веселиться, а девушки, которых я встречаю, этого не понимают. Я еще молод. У меня вся жизнь впереди. Уверен, мои братья по группе чувствуют то же самое. Мы не оседлые. Просто берем то, что жизнь преподносит нам, и бежим с этим дальше.

— Даже когда жизнь преподносит случайную тетку, чтобы трахнуть в туалете? — парировала я.

Он усмехнулся, проводя рукой по своему зализанному ирокезу.

— Ты тоже это подметила, да? Гейдж думает, что он самый скрытный ублюдок на свете. Клянусь, он так думает.

— Это отвратительно. Он даже не знал ее.

— В этом-то и весь кайф. Когда он ее не знает, ему не нужно волноваться о новой встрече, а если и встретит, может притвориться, что они не знакомы. Мы постоянно в движении, Элиза. Видим столько лиц, что все сливается в одно пятно. Это одна вещь, которую тебе нужно понять. У нас нет времени заботиться о чувствах вне наших собственных. Вообще забить болт на кого-то, кроме себя, — сказал он небрежным тоном.

Я вздохнула, повернувшись к выходу.

— Что же, полагаю, то, что говорят о рокерах, — правда.

— И что же именно? — спросил Монтана, спеша за мной.

— Рокеры — эгоистичные и грязные ублюдки. По крайней мере, я всегда это слышу. Раньше думала, что это стереотип, но чем больше нахожусь среди вас, парни, тем больше думаю, что, может, это и правда. — Монтана усмехнулся, и я не смогла сдержать смех. По крайней мере, он не отрицал свои привычки. Это я могла уважать.

— Не переживай, Элиза. Для всех нас ты и так вне игры. Ты слишком много времени проводишь с нами, мы видим тебя каждый день, так что, если кто-то из нас даже осмелится попытаться переспать с тобой, ему не сойдет это с рук. В отличие от других девчонок, которых мы можем выставить за дверь или бросить без объяснений, ты останешься, и нам придется выдумывать для тебя оправдания и… ну… это чертовски много хлопот. Никто из нас не хочет, чтобы ему пилили мозги, так что с нами ты в безопасности — плюс, ты — дочь нашего менеджера. Нельзя с тобой так поступать.

Я нахмурилась, когда мы вышли на улицу, и Монтана натянул темные солнечные очки.