Кто он (ЛП), стр. 18

Гейдж рассмеялся, но я снова закатила глаза и направилась к себе в комнату, на ходу запихивая в рот хлопья. Мне пришлось прикусить язык. Я могла разрушить их идиллию, рассказав Пенелопе, что Гейдж тусовался со мной перед встречей с ней, и мы почти поцеловались, но я удержалась. Ни один из них не стоил того. Быть незрелой не стоило того. Будь я прежней, возможно, так бы и сделала, но я стала спокойнее. Жила по-другому и гордилась тем, кем становилась.

Но меня кое-что заинтересовало. Не успела я пройти по узкому коридорчику, как снова взглянула на них.

— Пенелопа? — позвала я.

Она быстро посмотрела на меня.

— М-м?

— Как ты добираешься до каждого из наших мест выступлений?

— О, Гейдж оплачивает мне дорогу, — сказала она, снова усаживаясь к нему на колени, обвивая руками его шею и прижимаясь щекой к его щеке. Он слегка откинулся, чтобы поцеловать ее в щеку, и меня передернуло. Мне не хотелось брать в рот следующую ложку хлопьев, но я заставила себя проглотить. Незачем выглядеть жалкой перед ним. Это-то ему и было нужно, а я не собиралась позволить ему победить.

— То есть, другими словами, он привозит тебя только тогда, когда сам захочет? — спросила я.

— Иногда мы договариваемся, — сказала она.

Какая же она ветреная. А я-то думала, что безумными бывают только блондинки вроде меня.

— М-м, — пробормотала я, поворачиваясь. Я пошла по коридору, слыша еще больше «перестань, Гейдж» и «ой, Боже мой» от Пенелопы. Когда я вошла в спальню, стало так тихо, что я не могла понять, чем они там вообще занимались. Послышалось шарканье, спотыкание и бормотание. Да с какой стати я вообще подслушивала?

Но затем Пенелопа начала стонать, и я съежилась, поставив миску на тумбочку, чтобы заткнуть уши. Я принялась шарить в чемодане в поисках наушников iPod и испытала невероятное облегчение, услышав Хейли Уильямс из «Paramore» вместо звуков их секса.

Кажется, я не могла испытывать к Гейджу большего отвращения.

Мне нужно было выбраться из автобуса. Пойти куда-нибудь, чтобы изгнать из головы то, что я увидела и услышала тем утром. У меня не было права расстраиваться, но казалось, будто он тыкал мне этим в лицо. Какой в этом смысл? Он все еще злился из-за того жалкого поцелуя, в котором я ему отказала? Я была так раздосадована, что даже не соображала. Когда собралась спланировать небольшое приключение, Гейдж и Пенелопа уже ушли, и я была рада. Не хотела его видеть.

Кто бы мог подумать, что кто-то способен быть таким неуважительным? И насколько же глупа она была, чтобы спать с ним, когда рядом люди? Из-за таких беспечных шлюх, как она, рокеры и топтали всех девчонок, которые встречались на их пути.

Автобус стоял на парковке, но вокруг были деревья, деревья и еще раз деревья. Я поплелась вперед, зажав под мышкой альбом для набросков, и пошла прямо через лес. Несколько комаров и мошек жужжали у моей головы. Где-то поблизости должен был быть источник воды, и я хотела его найти. Я шла дальше, надеясь наткнуться на какую-нибудь умиротворяющую картину. Мне просто хотелось позволить природе поглотить себя, помочь забыть и жить дальше.

И нашла.

Посреди множества огромных валунов и нависающих, дающих тень деревьев виднелось озеро. День был теплым, на мне красовались солнечные очки, джинсовые шорты и оранжевый топ. Было приятно ступить в тень деревьев. Трава оказалась мягче, чем я ожидала, поэтому я села и положила альбом перед собой.

Я не хотела рисовать сразу. Просто хотела впитать все это. Ветерок казался приятным. В тени было не слишком жарко. Вообще-то, просто идеально. Наконец я решила начать. Достала карандаш из белой атласной сумочки, которую Бен купил мне некоторое время назад, и открыла альбом на чистой странице. Сначала я нарисовала озеро, а затем все, что его окружало. Я нарисовала птиц, сидящих на ветвях деревьев и даже на вершинах валунов, разнообразные цветы, пробивающиеся у кромки воды. Не знала почему, но вид одной из пролетавших серых птиц напомнил мне о том, что я сказала Гейджу прошлой ночью.

Одинокая птичка.

Это определенно про меня, и мне было наплевать. Я предпочла бы быть одинокой и счастливой, чем находиться в несчастливых отношениях. Тот самый мужчина обязательно найдется. Я не спешила быть найденной или даже представленной кому-то. Мне просто нужно было дождаться подходящего момента, а этот момент наступит после того, как я начну карьеру и построю настоящую жизнь для себя.

Грустно это говорить, но у меня никогда не было отношений. Я никогда не целовала парня и даже не держалась ни с кем за руку. Ближе всего к этому я оказалась с Гейджем в клубе в первую ночь тура, а затем после танцев, когда мы почти поцеловались. Я даже не знала, почему позволила именно ему из всех людей подойти так близко.

Я покачала головой. Я казалась сумасшедшей, черт возьми, но у меня было на это право. Я не могла позволить кому-то просто войти в мою жизнь и попытаться украсть мое сердце. Они должны были заслужить его. У меня имелись завышенные ожидания, и, возможно, это потому, что моя мама опустилась так низко, а я никогда не хотела быть похожей на нее.

Никогда.

А может, все дело было в книгах, которые я читала. Я читала так много, что слова имели для меня огромное значение, почти такое же, как искусство. Слова поглощали меня, пока глаза не начинали косить от чтения. К тому же, найти нового книжного бойфренда, чтобы влюбиться, всегда было лучше, чем найти парня в реальной жизни, соответствующего моим ожиданиям. Это что-то ментальное, что могли понять лишь немногие.

Мои завышенные ожидания были, вероятно, главной причиной, почему я все еще одна. Бен всегда говорил, что это хорошо, но иногда мне казалось, что это не так. Иногда я чувствовала потребность перестать быть заносчивой, привередливой занудой и хоть раз уступить кому-нибудь. Но этот кто-то должен был быть хотя бы наполовину достойным. Мне не нужен парень для одной ночи. А кто-то, кто вложится больше, если я вообще решусь попробовать отношения.

Окружающий мир стал спокойнее, когда я отложила альбом и снова погрузилась в созерцание озера. Оно действительно успокоило меня. Я смогла отпустить кое-что и даже забыла о маленьком представлении Гейджа и Пенелопы в автобусе.

Но затем позади меня раздался хруст. Я резко повернула голову на звук и стала ждать, пока кто-нибудь или что-нибудь выйдет наружу. Я надеялась, что это не крупная рептилия или какое-нибудь животное. Поскольку смертельно боялась рептилий, а если бы это было большое животное… что же, думаю, мне просто крышка.

Хруст повторился, и я не отвела взгляда. Затем увидела, как сначала появился черный кроссовок. Мой взгляд пополз вверх по долговязым ногам, затем по футболке «9 Грешников». Наконец я встретилась с его темно-карими глазами, в которых читалось такое же замешательство, как и в моих, и ахнула, разглядев синеватый синяк вокруг его правого глаза.

Мгновенно Дид отступил на шаг, быстро надев солнечные очки.

— Элиза, — сказал он. Он звучал спокойно, но по его встревоженному виду я поняла, что ему было далеко до спокойствия.

— Дид. — Я быстро поднялась на ноги, уставившись на него. — Ч-что случилось с твоим глазом?

— О чем ты? — спросил он, словно я — идиотка.

— Дид, я не глупая. Дай мне взглянуть.

— Э-э, нет.

— Дид…

Я шагнула к нему, но он отступил и покачал головой.

— Элиза, отойди на хрен и займись своим делом, ясно?

Я проигнорировала его.

— Из-за этого ты вчера опоздал на концерт?

Его губы оставались сомкнутыми.

— Дид, клянусь, ты можешь поговорить со мной. Что случилось?

Он провел языком по сухим губам, отступив еще на шаг и покачав головой.

— Я не обязан объяснять тебе. Я вообще не собирался натыкаться на тебя здесь. Я возвращаюсь обратно…

— Кто-нибудь еще видел твой глаз?

— Нет, так что не ходи по автобусу, рассказывая всем об этом. Я списывал солнцезащитные очки на похмелье.