Отмороженный (СИ), стр. 71

— А чем тут ещё заниматься, — хмыкнул я, а сам всё не мог на неё насмотреться.

Подошёл Щупин, протянул руку.

— Здравствуйте, товарищ майор.

— Да какой я тебе майор, я пенсионер. А ты, гляжу, возмужал, Валя. Ряшку отъел, в плечах раздался. Служебные харчи на пользу идут?

— Ну, сейчас есть кому кормить, — Щупин пожал плечами и улыбнулся. Улыбочка мне его почему-то не понравилась.

— Пап, — сказала Полина. — Можешь меня поздравить. Я поступила на юрфак! Не говорила тебе, хотела сюрприз сделать…

— Сделала, еще как сделала… — нахмурился я. — А как же филологический?

— Да ну его, хочу как ты. Следователем.

— Что ж… — я с силой провёл пятерней по мокрым волосам, отжимая воду. — Отговаривать не буду, похоже, болезнь у нас наследственная. Не лечится.

Щупин приобнял Полину за плечо.

— Слышь, Валя, — сказал я. — А ты чего это мою дочь лапаешь?

— Ну, пап, — возмутилась Полина. — Мы вообще-то уже полгода вместе живём. Будто не знал.

— Знал. И всё равно не привыкну. Баловство это, без свадьбы жить. Что люди скажут?

— Ой, ты совсем в своей деревне одичал, — фыркнула дочь. — Все так живут. Кому нужна эта свадьба? Штамп в паспорте.

А сама при этом косилась на Щупина. Видно было, что свадьба-то ей как раз нужна. Только никто пока что-то не зовёт, не торопится.

Щупин под её взглядом поёжился, сглотнул. Потом вдруг весь выпрямился, шею даже вытянул, полез во внутренний карман пиджака, достал маленькую коробочку и повернулся ко мне.

— Илья Фёдорович, разрешите сделать предложение вашей дочери.

— Чего⁈ — воскликнули мы с Полиной в один голос.

— Я хотел по старым традициям, — Щупин покраснел. — Сперва у отца спросить.

— Да что его спрашивать! — воскликнула Полина.

— В смысле — что меня спрашивать? — возмутился я. — Пусть спрашивает. Положено так.

— Не лезь, пап, мы сами разберёмся.

— Да ладно, — сказал я. — Согласен. Фу ты, будто самого сосватали. Короче, Щупин, запутал ты меня. Иди, вон, у невесты спрашивай. Я тебе что, в фате хожу?

Щупин повернулся к Полине, раскрыл коробочку. Там было, конечно же, кольцо — тонкое, с каким-то узором или камушками, в общем, что-то вилось по ободу.

— Полина, я тебя очень люблю. Выходи за меня, — даже на колено встал.

Она взяла коробочку, повертела в пальцах. Посмотрела на кольцо, потом на Щупина, потом на меня.

— А время на подумать есть?

— Да тьфу на тебя! — фыркнул я.

— Шучу! — хохотнула дочь. — Да встань ты, Валя, господи. Конечно, согласна!

Они обнялись и поцеловались. Впервые я видел, как мою дочь целует мужчина, и впервые от этого не хотелось никого бить. Я отвернулся, провёл тыльной стороной ладони по глазам. Защипало. От колодезной воды, наверное.

Подошла Светлана. Видно было, что стесняется при всех. Проговорила тихо:

— Ну ты как тут?

И тут у неё зазвонил телефон. Она глянула на экран — и мне была видна надпись, «Абрамов». Ответила:

— Да, Сергей Сергеевич.

Из динамика слышно было на весь двор.

— Ну что, этот Отмороженный? Согласился?

— Пока нет, Сергей Сергеевич.

— Так уговаривайте лучше! Что мне, вас учить? Он нам позарез нужен!

— Тише, Сергей Сергеевич, — Светлана покосилась на меня. — Он всё слышит. Рядом стоит.

— Да? Ох, ёшкин кот. Ну-ка, дай мне его. Кхе-кхе…

Светлана протянула трубку. Я взял.

— Мороз! — загромыхало из динамика. — Ну как ты там? Козу не устал доить? Слушай, ты мне нужен. Да что мне… Родина в тебе нуждается.

— Слушай, Сергеич, — сказал я. — Вы же сами меня выперли.

— Ну, было дело, — засуетился генерал. — Сам понимаешь, ты дров наломал. От Маэстро вообще только голову нашли, тело-то до сих пор ищем. Ну, как ищем, никто сильно не разбежался, конечно, искать…. И то хорошо, конечно, не всех он, так сказать, прикончил, кого замышлял, — другой мог бы и напрячься от таких намёков, но я понял, что он не обо мне и не о Полине, он намекал на адвокатшу, которая, поправив здоровье, уже снова взялась за дела и здорово мне помогла год назад. — Так что, Федорыч, заслуженная пенсия — это, считай, лучше, чем приговор схлопотать. Но оно как, попенсионерил и будет! Хорош прохлаждаться. Серийник у нас новый объявился. Руководство создало специальную следственно-оперативную группу, подчинение напрямую Москве. Ты в неё представлен как кандидат на руководителя, должность полковничья. Группа эта межведомственная, и Светлана тоже в ней.

— Межведомственная? Ради одного маньяка?

— Нет конечно… Тебя ценят, Мороз, поймаешь нашего маньяка — поедешь другого ловить, в другой регион. В Красноярске настоящий людоед появился, в подмосковье целая секта орудует. Короче работы хватает.

— Это что, кочевая жизнь, получается? — спросил я.

— Ну а чего? По стране покатаешься, красоты увидишь. Работы непочатый край.

— Что ж, я подумаю, Сергей Сергеевич.

— Думай-думай. Бумажки на тебя уже оформляем.

Я прищурился, хотя в трубку, конечно, видно этого не было, звонок-то обычный.

— А вдруг бы не согласился?

— Да куда ты денешься? Тебя же Светланка поехала убеждать, — хитро проговорил генерал. — Она, кстати, молодец. Мне самому помогла. Взял у неё пару консультаций, ну, как у психолога. И что ты думаешь, почти колдовство, с женой сразу все наладилось. Представляешь? Оказывается, всего-то и надо было — секретаршу сменить на постарше да жене цветы купить. Кто бы мог подумать, а? Вот бабы, какие простые существа, а я не додумкал сразу.

— Сергеич, — перебил я. — А что за маньяк у нас в городе?

— А, да. Ну так Светлана тебя в курс введёт. Жду заявление на работу. И это, ты там, надеюсь, ни в кого из ружья не палил?

— Своих не стреляем, Сергеич.

— Ну и замечательно. Давай, пока, а то мне в область пора. Опять будут голову греть за волокиту по темным делам.

Сбросил.

— Как ты уже понял, — улыбнулась Светлана, — мы за тобой. Этот убивает сразу двоих, влюбленную пару. Орудие убийства как у Маэстро, судя по ранам — нож для колки льда. Похоже на подражателя. Второй случай уже за полгода. Поможешь поймать маньяка?

— А что делать, — улыбнулся я. — Я уже даже знаю, кто это.

— Как? — удивилась она.

— Конечно. Да Кошкин. Андрей Кошкин. Тот айтишник, что зарезал свою девушку, когда она ушла к другому. Вместе с парнем тогда порешил, соседушка. А потом сбежал из-под конвоя. Видать, где-то пересёкся с Маэстро. Тот его обработал, вырастил последователя, а сам сдох. Ученичок только вот остался. Теперь Кошкин убивает двоих, пары. Каждый раз заново проживает тот день, когда впервые почувствовал власть над чужой жизнью и радость отмщения.

— А ведь похоже на него, — оценив версию, кивнула Светлана. — Ты как всегда, самый умный у меня…

У меня. Как же мне приятно стало от этого «у меня».

Я взял Светлану за руку. Она подошла вплотную. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза.

— Господи! — Полина фыркнула. — Да поцелуйтесь вы уже, наконец! Щупин, пошли в дом. Жарко.

— Вроде, не жарко, — пожал плечами Валя.

— Щупин, не тупи. В дом, я сказала.

Полина потянула жениха в сторону крыльца. Моя порода. Главная в семье будет.

Они скрылись в доме. Следом поплёлся Ерёма, цокая копытцами по крыльцу. Полина обернулась, увидела козлёнка, присела на корточки.

— Ой, какой хорошенький! Слушай, Валь, а может, после свадьбы дом купим? И Еремейчика к себе заберём?

— Ну, дом — это… — Щупин задумался. — Я не знаю…

— Потом обсудим, — отрезала Полина и всё-таки утащила жениха за рукав.

Дверь закрылась. Мы остались вдвоём.

— Я скучала, — тихо сказала Светлана.

— Хорошо, что приехала, — сказал я и притянул её к себе вплотную.

Она прижалась, уткнулась лбом мне в плечо. Потом подняла лицо. Я поцеловал её. Целовались долго, а время будто замерло.

Потом мы стояли обнявшись и молчали. В доме Полина смеялась над чем-то, что сказал Щупин, её звонкий голос выплёскивался через распахнутое окно во двор. От озера тянуло свежестью и новой жизнью. У крыльца Ерёмка деловито жевал чью-то тапку.