Отмороженный (СИ), стр. 34

— Оно, допустим, и так. Только что теперь об этом говорить. Он всё равно сбежал. Опера сработали безграмотно, — сказал я. — Упустили. Причём упустили дорогой ценой. Ценой собственной жизни.

Она ещё раз полистала бумаги, задержалась на одном листе, потом на другом и проговорила:

— Что думаю… Тут сообщается о некоем человеке на мосту. Подозреваемый лица не запомнил. Но говорит, что тот остановил его от суицида и… направил. Как именно направил, он не говорит. Но я предполагаю, что Абрамов в чём-то прав, только не про яму. Это действительно мог быть Маэстро.

— Вот как. И почему же? — поинтересовался я.

— Знаете, есть такая теория. Она, вроде бы, и шутливая, а вроде и нет. В общем, про пословицу «рыбак рыбака видит издалека».

— Причём здесь рыбалка? — спросил я, хотя уже понимал, куда она клонит.

— Серийный убийца, как правило, очень тонко считывает людей. Не по науке, конечно, а интуитивно. Он чувствует слабость, страх, стыд, уязвимость. Это помогает ему совершать преступления и оставаться в тени. И если такой человек встречает другого, потенциально способного перешагнуть черту, он тоже может это уловить.

— То есть, получается, — задумался я, — вы хотите сказать, что там, на мосту, был Маэстро, увидел Кошкина и подумал: о, это мой будущий коллега. Ха…

— Ну, не надо смеяться. Вы сильно упростили. Но в общем — да.

— Только Кошкин тогда ещё никого не убил, — сказал я. — Какой из него серийник?

— Он хотел убить человека — себя. А Маэстро — манипулятор, — ответила она. — Он умело управляет людьми. Возможно, он сработал неким триггером. Толкнул в нужную сторону. Способствовал тому, чтобы человек перешагнул черту. Потому что, вероятно, почувствовал, что этот человек на такое способен. Что он может стать тем, кем когда-то стал сам Маэстро.

Я помолчал. Логика в её словах, как ни прискорбно, была.

— И, кстати, — сказала Светлана Савельевна, — вы узнали о судьбе его матери подробнее?

— Занимаюсь, — слукавил я.

А ведь у меня из головы это вылетело. Не до этого было совсем. Только сейчас, после её вопроса, и вспомнил. Надо копнуть и в эту сторону.

Она кивнула, мой ответ её явно устроил:

— Чем больше мы соберём материалов и знаний о личности Маэстро, тем лучше будем понимать, как он мыслит. А значит, и как поступит в следующий момент. Тогда у нас появится шанс его ходы предугадать.

В это время в кабинет вошёл Щупин.

— Илья Фёдорович, — сообщил он с порога. — Я, кажется, расшифровал эти сообщения.

Он выложил передо мной на стол стопку листочков, только теперь уже исписанных, исчерканных, с пометками по краям. Это были те самые скриншоты, что я сделал с переписки Маэстро в электронной библиотеке. С виду, комментарии под книжками, а по сути — шифровка для сообщника на воле.

Я вскинул бровь.

— Да? И что там?

Щупин сразу оживился, подтащил верхний лист поближе и ткнул пальцем в строчки.

— Вот. Смотрите. У них там везде повторяются одни и те же слова. «Красный», «обжиг», «труба», «кольцо», «печь остыла». А вот здесь уже прямее. Смотрите: «печи давно не дышат». Дальше: «У третьей трубы, за кольцом». И вот ещё: «Там, где город раньше лепили из глины». А здесь вообще почти в лоб: «Старый обжиг помнит».

Я взял листы, пробежал глазами. Да, завуалировано. Но не слишком, ведь к книгам эти слова вряд ли подходили — может быть, в сюжете одной из них и была печь, но уж не во всех сразу. Если знаешь, что ищешь, нитка тянется уверенно.

— Ну?

— Это кирпичный завод, — сказал Щупин. — Старый, заброшенный, который за городом в районе южной дамбы. Все фразы туда ведут. И ещё вот, смотрите, тут мелькает фраза интересная: «красная пыль на зубах». А у нас же у местных про этот завод городская байка есть. Что, если ночью туда зайти, кирпичная крошка во рту потом неделю хрустит, зубы повыпадут. Слышали такую?

— Что-то припоминаю, — сказал я.

Там и правда была старая местная страшилка. Для малолеток, алкашей и тех, кто любит ночью лазить по развалинам.

— Так, молодец, — сказал я. — Ты кому-нибудь об этом сообщал?

— Нет, конечно. Сразу вам доложил.

— Молодец. Всё. Пока никому не говори.

Я похлопал его по плечу, встал, подошёл к сейфу, отомкнул и достал табельный пистолет, который мне всё-таки выдали на постоянную носку.

— А вы куда? — встрепенулся Щупин.

— На кирпичный завод.

— Можно с вами?

Я посмотрел на него поверх открытой дверцы сейфа.

— А у тебя пистолет есть?

— Есть. Но он в оружейке. Это надо ехать, получать…

— Значит, нельзя.

— Так я же расшифровал. Я же нашёл этот адрес, — возмутился Валентин.

Я подумал с секунду, потом кивнул.

— Ладно. Из машины выходить не будешь.

— Как это? А зачем тогда ехать? — тут же вскинулся он. Потом поднял палец, его только что осенило. — А! У меня же в кабинете бронежилет есть. Если хотите, я могу надеть.

— И каску надень, — вздохнул я. — И щит возьми.

— Какую каску?

— Пошли уже, броненосец.

— Так за жилетом идти или нет?

Я покачал головой и ничего не стал добавлять. К счастью, на этом мы, наконец, вышли из кабинета.

Глава 14

Мы вышли на крыльцо.

Щупин сразу заозирался по двору, высматривая глазами машину. Привык, что его бренное тельце по служебной надобности доставляют с комфортом на казённом транспорте, да ещё и с водителем за рулём. Только я машину не заказывал и ни с кем ни о чём не договаривался. Просто подошёл к парковке, перекинул ногу через сиденье своего байка, повернул ключ, крутанул ручку, и мотор тяжело бухнул, оживая.

— А я как поеду? — растерянно проговорил Щупин.

— У тебя что, тачки нет?

— Нету.

— Ну что за мужик без тачки? — хмыкнул я, сбил пяткой подножку и тронулся.

— Постойте! — донеслось в спину, но я не обернулся.

Небо к тому времени уже совсем нахмурилось. Сыпал мелкий дождь, поднялся порывистый ветер, в городе, пешочком, он был бы ещё терпимый, а на скорости полезет под одежду и сразу напомнит, что природа может быть и врагом. Хорошо хоть кожанка держала непогоду, спасала и от сырости, и от ветра. Ехать пришлось прилично. Сначала через городскую кашу из еле тянущихся малолитражек и светофоров, потом через окраины, где дома пореже, а асфальт похуже, а затем по пустырям, мимо складов и унылых заборов.

До руин завода я добрался уже под барабанящий по плечам дождь. Остановился загодя, чтобы не реветь мотором прямо под носом у тех, кто мог там таиться. Байк укрыл в березняке, в рощице у обочины, там его с дороги сразу и не заметишь. Снял шлем, повесил на руль, скинул куртку, чтобы двигаться было легче, если придётся действовать резко и на опережение. Проверил пистолет, вынув из кобуры, дослал патрон в ствол, снова поставил на предохранитель и сунул в кобуру.

Я не слишком верил, что найду здесь самого Маэстро. Для него это было бы слишком прямолинейно. Но и место в переписке всплыло не зря. Не забавы же ради он водил хороводы вокруг этого кирпичного кладбища. Значит, что-то здесь было. Тайник, закладка, встреча, схрон, след — да что угодно.

Первая мысль, конечно, была нормальная: набрать Седого, поднять оперов, подтянуть группу захвата из местного спецназа, оцепить всё к чертовой матери и заходить как положено. Только чем больше ушей знают, тем выше шанс, что информация уйдёт дальше, а Маэстро был тварью осторожной и дальновидной. С такими надо работать быстро, тихо и самым малым составом. А лучше — вообще вот так, одному.

Я пошёл на территорию завода. Под ногами похрустывала бетонная крошка, где-то чавкала размокшая глина. Сам завод выглядел так, как и должен выглядеть дохлый промышленный гигант, который лишь на чуток пережил ту страну, на которую когда-то работал. Красный кирпич почернел от времени и сырости. В административном корпусе пустыми глазницами зияли выбитые окна. Ржавые рамы, перекошенные ворота, остатки рельсовых путей, заросших бурьяном — всё это торчало из земли, как кости. По углам разрослись кусты, в трещинах бетонных плит торчала щёткой жесткая трава. Место было глухое. Таких руин по стране навалом, и почти в каждой при желании можно спрятать все, что угодно.