Отмороженный (СИ), стр. 15
— Всё, — сказала она уже Полине и, отлипнув наконец от Виктора, помахала ему рукой. Потом танцующей походкой поплыла к крыльцу, обернулась и засмеялась: — Мы, как старые пенсионерки, сейчас спать пойдём. В такой вечер, в такую чудесную ночь. Эх, молодость мимо просто проходит. Негде туфельку обронить.
— Иди давай, Золушка с туфелькой, — шикнула Полина и затолкала её в общежитие.
Виктор сел обратно в машину и стал ждать. Спустя полчаса кто-то осторожно постучался в стекло.
Виктор разблокировал и распахнул пассажирскую дверь, на переднее сиденье юркнула Чижова.
Улыбаясь, она быстро захлопнула дверь и зашептала:
— Ну всё, эта мать Тереза уснула. Блин, еле дождалась. Ну что, в какой кабак попрём? Или, может, в клубешник, где танцпол побольше? Я тут знаю один. Новый открылся.
— Мы поедем в особое место, — улыбнулся Виктор.
Чижова глянула на него с интересом.
— Да? Я его знаю?
— Нет, — ответил он. — Это вряд ли.
Виктор завёл машину, включил передачу, и пикап растворился в ночи.
— Ой, а куда мы едем? — сквасила губки Чижова, глядя в окно автомобиля. Чуть подумала и потом оживилась: — А, я поняла. Там за городом крутая база отдыха открылась. С бассейном. Да? Ой, а у меня купальника нет. Или ты откупишь весь бассейн, и там не будет посторонних?
Виктор молчал, вёл машину ровно, не оглядываясь на собеседницу. Сейчас он был совсем другой.
— Ну что ты молчишь? — не унималась блондинка. — Мы же там одни будем?
— Одни, — ответил он спокойно.
— А долго ехать? Ой, я такая пьяная… Блин, надо срочно выпить чего-нибудь холодненького. У тебя есть что-нибудь запить? Голова трещит.
Чижова полезла в сумочку, вытащила блистер с обезболивающим. Потом потянулась к бардачку. Открыла — и замерла. Внутри лежал холщовый мешок и верёвка.
— Это что у тебя? — спросила она с удивлением. — А почему от мешка так воняет? Фу… что это? Похоже на старую… кровь. А-а… Мерзость.
— Положи на место, — пробурчал Виктор.
И только теперь Чижова внимательно осмотрелась. Глянула на потёртые сиденья, на треснувший пластик панели, на старую колымагу, которая сперва показалась просто странной. И на самого Виктора. Не рыцарь. Не герой-спаситель. Не ночной принц в чёрной спортивной тачке. Какой-то мутный тип в потасканной одежонке. И очки у него были не эпические, как поначалу показалось в полумраке хрущевки, и вовсе не стильные, а обычные, дешманские — мэйд ин чайна. Ну или Кыргызстан.
— Слушай… — протянула девушка уже совсем другим голосом. — А у тебя деньги-то хоть есть оплатить наш отдых?
— Всё забронировано, — сказал тот.
Но когда машина свернула в лес, Чижова по-настоящему напряглась. Тьма между деревьями пошла сплошной стеной, дорога сузилась, фары выхватывали только пыль, края обочины и чёрные стволы.
— А разве тут база новая? — быстро заговорила она. — По-моему, мы заблудились. Давай лучше вернёмся. И вообще, может, лучше в караоке? И тебе дешевле будет.
— Заткнись, — проговорил он.
— Увези меня обратно. Я не хочу тусить. Башка трещит. Увези меня к Полинке. Слышишь?
Она вцепилась в сумочку, выдернула телефон и стала судорожно набирать номер. Виктор вырвал у неё смартфон и с ходу ударил им о приборную панель. Телефон треснул. Чижова взвизгнула. Он тут же схватил её за волосы и так же, как телефон, ударил головой о панель. Хрустнул нос, брызнула кровь.
— А-а! — закричала девушка.
— Сиди спокойно, — невозмутимо проговорил Виктор. — И умрёшь без боли.
— Прошу, прошу, отпусти меня… Кто ты такой вообще⁈ У Полинки отец мент, он найдёт тебя! Полинка будет искать, она будет беспокоиться, что я пропала…
— Ты сама сказала, что тайно ушла и не сообщила ей, где ты, — ответил он.
— Я соврала! Я… я сказала! Я просто обманула тебя!
Чижова уже захлёбывалась слезами и кровью из разбитого носа. Но Виктор только слабо хмыкнул и продолжал вести машину через лес. Её мотало по сиденью на каждой кочке. Потом пикап резко остановился у берега реки.
— Вылазь, — сказал Маэстро.
— Нет. Я не сделаю ни шага!
Виктор молча вышел из машины, обошёл её, распахнул дверь и вытащил девушку наружу. Она вцепилась в сиденье, но он дёрнул её за руку, потом за волосы и потащил к воде. В другой руке у него был мешок и верёвка.
— Помогите! Помогите, кто-нибудь! — кричала Чижова.
Крик раскатился над гладью реки и тут же утонул во тьме.
— Я же сказал не орать, — прохрипел Маэстро.
Он поднял с земли палку и ударил по затылку. Не убил. Он знал, как бить так, чтобы жертва оставалась жива. У него на Чижову были свои планы. Смерть должна была быть особенной.
Чижова сразу затихла, обмякла, только ноги ещё цеплялись носками за землю. А Виктор уже тащил её за волосы к чёрной кромке воды.
Утром я проснулся от щебетания птиц. На миг даже показалось, что я снова дома, в деревне, у себя, где за окном озеро, чистый воздух и Манька сопит где-то у сарая. Только это были не птицы. Будильник в смартфоне. Женском смартфоне, который лежал рядом на тумбочке и дрожал, подпрыгивая.
Я нащупал рядом смятую постель, потрогал в полумраке простыню, подушку. Рядом тепло, но пусто.
Шторы были плотно задёрнуты, отчего казалось, что еще ночь.
Я сел на кровати и потёр виски. После вчерашнего минералочки бы. Или чего покрепче, если уж совсем честно.
Встал, натянул трусы, джинсы, футболку и пошлёпал к выходу из спальни. Из ванной доносился шум воды. Я остановился у двери, занёс руку, хотел постучать, но кулак так и завис в воздухе. Костяшки не коснулись филёнки.
Постоял секунду, затем молча обулся и вышел.
Из ванной вышла Евгения Карпова. Красивая судмедэкспертша, замотанная в полотенце, с мокрыми волосами, которые липли к шее и плечам. Босыми ногами на цыпочках прошла по коридору, на ходу вытирая ладонью лоб.
— Вставай, лежебока! — крикнула она в спальню. — Тебе яичницу сделать? С жидкими глазками, как раньше?
Евгения вошла и сразу увидела пустую постель.
Улыбка с её лица сошла. Она тихо вздохнула, постояла, потом села на самый край кровати, сиротливо поджав под себя босую ногу. Постель ещё хранила тепло, и от этого почему-то стало только хуже.
Она открыла тумбочку. Среди вороха бумаг лежала старая фотография. Евгения достала её и замерла.
На снимке был общий праздник, День следствия. Лето, река, мангал, сотрудники в гражданке. А на переднем плане дурачатся двое. Красивый статный мужчина крутит на руках хрупкую девушку, и именно этот момент кто-то успел запечатлеть на старый «Зенит». Мужчина — Илья Мороз. А беззаботно смеющаяся девушка, — сама Евгения.
Глава 7
Закончив утреннюю планёрку, генерал Абрамов откинулся в кресле и устало выдохнул.
— Всё, работайте, товарищи. И помним, что перспективу дел, направленных в суд, нужно кровь из носу по полугодию выполнить.
Сотрудники потянулись на выход. Я же остался сидеть. Щупин, уже чистенький, холеный, в аккуратном костюме, только с царапиной на щеке, которая напоминала о его недавнем приключении в лесу, тоже, вроде бы, встал и вслед за коллегами направился к двери, но у порога замер. Раскрыл рот, будто хотел что-то сказать Абрамову, потом перевёл взгляд на меня, понял, что я выходить не собираюсь, выдохнул и проговорил:
— Попозже зайду, Сергей Сергеевич. Можно?
Тот ничего не ответил, только устало моргнул на подчинённого. Утро ещё толком не развернулось, а нашего шефа уже выжали досуха. Оно и понятно.
— Маньяка мы так и не нашли, — сказал генерал, с особой обречённостью раз за разом потирая ладонью щёку, когда дверь уже закрылась. — А мне звонят. Из Главка, из администрации губернатора, из Москвы. Спрашивают, какие мероприятия мы запланировали, что сделано для поимки Ордынцева. Какие возможные места его нахождения отработаны. А что я им скажу? А?