Ненормальный практик 10 (СИ), стр. 42
— Участь такая, — улыбнулся тот. — Давайте, ускорим заживление.
— К-как…
— Просто закройте глаза и попробуйте уснуть. Так восстановление пройдёт быстрее.
— Тогда… — у Разина уже сами закрывались веки, ведь он был в обморочном состоянии, — тогда оставляю всё на тебя, сын Чёрного Лебедя…
И отключился.
Александр додержал ладонь, выровнял потоки и сформировал вокруг старого генерала защитный контур с ускоренной фильтрацией эфира, как капсулу. Транспортировать Разина сейчас нельзя. Тревожить — тем более. Час, полтора покоя, и встанет.
Юноша поднялся, ещё медленнее, чем в первый раз, и пошёл к Екатерине.
Лордесса лежала на земле без сознания. Чёрные волосы разметались по камням, слиплись от засохшей крови. Перерезанные сухожилия на запястье и лодыжке срастались под действием возвращающегося эфира. Но это процесс на дни, а внутри у неё могло быть ещё много того, что днями не лечится.
Он присел с ней рядом. Положил ладонь на ключицу, Лордесса всё-таки, нечего сиськи лапать, ещё и когда она в отключке. Ну, и активировал контур её организма. Хотелось присвистнуть, если были б силы. Внутри у командующей было ровно противоположное тому, что у старого генерала. Мощные, чистые каналы жрали эфир как не в себя, организм восстанавливался как на дрожжах. Сашке оставалось только растормошить слабые точки, придав им ускоренное усиление, временное конечно, чтобы потом, в спокойном состоянии, не насиловать организм лишним. Напоследок пройтись по тонким разрывам внутренних узлов. Закрыть несколько микрокровотечений…
И всё.
Он убрал ладонь, а затем сформировал над ней такую же золотую капсулу.
Ну и нормально рассмотрел её лицо. В прошлый раз было всё мельком, боковым зрением, да и она больше не сжимает до бела губы, никакой яростной гримасы на лице. Он на секунду задержал взгляд. Было в ней что-то резковатое, наверное скулы, но при этом совершенно мягкий контур губ и носа. Чёрные брови в мелких шрамах. Синяк под левым глазом, на виске запёкся кривой порез. Наверняка она дралась до последнего, ещё и против обоих китайцев, а не сбежала как Шэнь.
— Спи, командующая, — тихо произнёс он. — Теперь всё в порядке.
Домен Лю распался, последний фрагмент растаял. Повешенный Хэ Лао лежал рядом с трупом брата, свалившись ещё когда истаял Санин Фантазм, деактивировавший кусаригаму. И всё это означало лишь одно…
Конец.
Тогда-то стены и взревели.
— УРА-А-А-А-А!!! УРА-А-А-А-А-А-А!!! УРА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Единый залп от западного бастиона к восточному и обратно. Тысячи глоток разом!
— Славься, Ненормальный!
— Славься, Ваше Сиятельство!
— Се-ве-ров! Се-ве-ров! Се-ве-ров!
— Жив, мать его, жив!
— Видали⁈ Видали, что он с ними сделал⁈
— Это не человек, братцы, легенда…
— Бог Резни!
— Не бог! Наш он, наш!
— Имперский!
— Сын Государев!
— За-ара-аза я плакать буду, мужики, простите…
— Да реви, Митька, все ревут!
Все перебивали друг друга, кричали уже вразнобой.
Юный Александр всего этого почти и не слышал. В ушах только звон, да шум. Он мог упасть прямо сейчас.
Полковник Митрохин и одиннадцать офицеров совета поспешно спустились со стен. Быстрым шагом прошли через развалины, мимо китайских трупов, и своих же павших, мимо всей этой войны. Шли молча, торопясь.
И дошли.
Пред ними две больших капсулы. В первой — Лордесса, раненая, грязная, живая. Во второй — генерал Разин тоже живой.
В десятке метров два трупа китайских Лордов.
И между всем этим, сидящий на земле юноша, чуть ли не мальчишка. В чёрной накидке Чёрного Лебедя. В окровавленной рубашке, которую проще выбросить, чем отстирать. Тяжело дышащий. В холодном поту, что тёк по вискам дорожками, размазывая пыль на коже.
Митрохин остановился.
И долго, очень долго смотрел на него.
Полковнику было пятьдесят семь. Сорок из них он отдал службе. Он многого повидал, правда. И войны, и попытки революции, один личный позор, о котором не рассказывал даже жене. Умел выражать благодарность как кивком, так и рукопожатием, и представлением к награде, и рапортом наверх. Для каждого случая своё, как говорится. Но сейчас… Сейчас он не знал, что делать… Что сказать… Как смотреть…
А потому — сделал то, чего не делал ни разу, за всю карьеру.
Согнулся в поясном поклоне.
О, старики знали, что ЭТО означает. Забытый поклон русской имперской традиции, который ещё в девяностые годы прошлого века в дворцовых залах отдавали Государю Императору или тем, чей авторитет в данную минуту стоял выше любого звания. Левая рука прижата к груди, у самого сердца. Правая — вдоль тела. Спина — ровно на сорок пять градусов.
Все одиннадцать офицеров, не сговариваясь, без секунды промедления, согнулись так же.
На стенах ахнули. Ветераны понимали, что происходит.
— Господи Боже…
И через мгновение все солдаты, что всё ещё могли стоять, сняло шлема и фуражки.
Юный Северов взглянул на всё это очень-очень усталым взглядом, всё ещё кровавых глаз из-за лопнувших капилляров. И с усилием поднялся на ноги. Он знал про этот поклон из учебников этики, прочитанных в библиотеке бабуля, а потому понимал — принимать такой поклон сидя будет неприлично.
И ответил коротким кивком.
Лорд в ранге князя Российской Империи в ответ офицерам гарнизона не кланяется. Но кивнул он чётко, неспешно, будто изрекая, мол я принимаю вашу честь, и уважаю то, что вы делали здесь до моего прихода.
Митрохин выпрямился.
Глаза полны слёз, он не скрывал и не вытирал их. Они просто стояли в глазах, как у мужчины, что был поражён до глубины души.
— Ваше Сиятельство. Гарнизон Чёрного Лебедя в Вашем распоряжении. Какие будут приказы?
Александр, по правде говоря, уже всё. Был на исходе. Ноги держат на честном слове. Мир по краям уже темнеет. Свет гаснет.
— Благодарю, полковник… — прохрипел он. — Но на сегодня с меня хватит. Подушку бы. Хотя…
И, не договорив, просто опустился на землю, оперся спиной о камень… Закрыл глаза.
— Просто я… на чуточку прилягу… а вы тут… как-нибудь сами…
И заснул.
Прямо так, в плаще, крови, у разбитого камня, как простой измученный солдат.
— Т-так точно, — тихо ответил Митрохин.
И, сняв шинель, укрыл его, оставшись стоять рядом на холодном весеннем ветру.
— Что прикажете, полковник? — спросили позади офицеры.
— Займитесь делами.
— А Вы?
— Буду сторожить его, пока не проснётся…
— Он перевернул сражение в одиночку…
— Такой молодой… младше моего сына…
— Неважно, как он выглядит, у него сердце воина… воина Чёрного Лебедя.
Примечание: ГЫЫЫЫЫЫЫЫ) Я работал несколько дней в поте лица, чтобы запилить две главы, вот только отредактировал эту. Надеюсь, вам зайдёт) Фух. Надо выдохнуть от всего этого безумия!:D
еС ЧЁ, главу на опечатки и шероховатости не проверял, простите) Позже пройдусь, силушка на исходе!
p. s Последняя глава будет числа 5-го мая. ПРИМЕРНО!))) Может, по настроению, даже завтра ей начну заниматься, но к 5−6-му точно будет) Хороших вам выходных, ребят!
Глава 11
Застучали капли по брусчатке, сбивая всю пыль. Начался мелкий дождь. Кап-кап-кап. Капали капли с носа юного Северова. Он поморщился, приоткрыл глаза, пару раз моргнул, потёр их рукавом. Голова гудела, тело зудело, ломило. Тянуло от усталости. Он взглянул в небо — всё затянуло серыми тучами, ещё и темнеет. Хотел приподняться, но понял, что укрыт добротной такой офицерской шинелью. Скосил взгляд вбок. По соседству, привалившись плечом к тому же каменному обломку, спал полковник Митрохин. Седой, уставший, обещавший сторожить покой героя, но банально не выдержал отката адреналина и всей этой измотанности. Его седая голова свесилась на грудь, и он тихо, вполне себе интеллигентно посапывал.
Поодаль, вытянувшись в струнку под моросящим дождём, стоял молоденький лейтенант. Увидев, что юный Северов открыл глаза, дёрнулся, округлил глаза и тут же попытался отдать воинское приветствие, вышло резко, что едва не выбил себе глаз.