Ненормальный практик 10 (СИ), стр. 31

И Волконский улыбнулся уже широко, как обычно:

— Князь Северов передал, что в ближайшие несколько часов будет категорически недоступен для государственных дел, Ваше Величество.

— Недоступен? — Николай нахмурился. — После всего этого? Что может быть важнее для него прямо сейчас, чем разговор со мной?

— Ужин со своей семьёй, Ваше Величество. Утром он обещал быть у Вас на аудиенции в десять часов.

Император усмехнулся:

— Ох, уж этот паренёк… Кстати, как думаешь, срастётся ли у них с Евдокией?

— Не знаю, Ваше Величество, — спокойно ответил Волконский. — Для этого нужно организовать их встречу, иначе уважаемый Князь даже не попробует. Не потому что считает себя недостойным дочери монарха, а потому, что не захочет связывать себя узами с правящей династией.

— Ты неплохо узнал его, да?

— Не всего, его характер непредсказуем, но одно я знаю точно, этот человек не хочет никак связывать себя с властью. Он скорее предпочтёт простую крестьянскую жизнь, нежели возиться в интригах высшего света.

— Ясно. Что ж, я подумаю над твоей идеей.

— Разрешите приступить к организации складов?

— Если Вам не требуется отдых, то приступайте, Иван Степанович, и спасибо Вам за благие вести.

— Служу Империи, Ваше Величество…

Николай кивнул, понимая, что скоро служение Волконского закончится, ведь формально Северов выполнил договор о снятии осады с крепости, ещё и Воронцова спас, а значит Волконский перейдёт ему в служение, как и было обещано. Но ничего не поделать — договор есть договор.

— Нужно бы подготовить ещё и плату за жизнь Григория Михайловича, — задумчиво пробубнил Император, явно пребывая в эйфории, — ненормальный чертёныш точно ведь упомянет это, и потребует дополнительную плату… лучше быть готовым. Может, предложить ему в оплату Евдокию? Боже… что я за отец такой… Но ведь я о дочери думаю… Но использовать ТАКИЕ методы. Пф-ф, как низко ты пал, Николай? Но что не сделаешь ради счастья любимой Дуняши…

Глава 8

Девять гонцов выехали из «Крепкого Ореха» с одной и той же задачей — доставить до гарнизонов маленькую коробку, отданную князем Северовым и объяснить коменданту, что с ней делать. Кому повезло больше, и он скакал к ближайшей крепости по соседству, а вот другим приходилось добираться сутками…

Горная застава «Серый Камень». На второй день.

Полковника Илью Максимовича Старобогатова, коменданта горной заставы, сложно было чем-то удивить, особенно за последние сорок лет. Видел и турецкую кампанию в молодости и две мятежные зимы на юге. А ещё отправил трёх своих сыновей на разные фронты, и одного так и не дождался. После всего пройденного, маленький гарнизон на голом каменном плато, где вместо деревьев шелестел только ветер, казался ему заслуженным отдыхом. Считай пенсия, пусть и на границе. Война шла вроде где-то далеко и тут же рядом — в десятках километров. На заставу как-то пытались пробиться китайские патрули через перевал, но там настолько непроходимое место, что удалось дать китаёзам отпор, теперь они пытаются максимум раз в неделю, не больше, и каждый раз их отгоняют двумя залпами крепостных эфирных пушек и одной ротой лучников. Пять погибших за три недели — весь урон гарнизона. Признаться, полковник даже малость заскучал. Единственное чего не хватало — провианта. С десяток человек уже слегли с недомоганием. Охотиться тут негде, хоть самих китайцев жри, да вот только тела сразу забирают. Всё что осталось — крохи чайной пыли. Даже птиц, сука, тут нет!

И вот в ветруган, к воротам подскакал всадник в имперском мундире, полуобморочный от пятидесяти часов без сна.

— Полковника Старобогатова! — прохрипел он, едва не падая с седла. — Срочное донесение из «Крепкого Ореха» от князя Северова!

Полковник, как раз выходивший из штабной казармы со стаканом горячего чая, поднял седую бровь.

— Пропустить!

Врата тут же открыли, гонец заехал и спешился перед полковником.

— «Крепкий Орех» уже в осаде с месяц, парень, — прогудел Старобогатов. — Ты как выбрался оттуда? Да и это… Каким ветром тебя вообще сюда принесло?

— Осада снята, Ваше Высокоблагородие! Три дня назад! — тороторил тот. — Трое вражеских Лорда выведены из строя, армия бежит! Вот донесение! — и, шатаясь, протянул вощёный конверт, лично от Воронцова с печатью, а следом — маленькую шкатулку.

Старобогатов прокашлялся, откровенно не понимая: Как это снята осада? Все сто тысяч вот так просто сдались? Что же там произошло у Григория Михайловича? Он поставил чай на перила крыльца, прочитал письмо, при этом кивая, будто тут и сейчас слушал распоряжения самого Воронцова. После отложил его и открыл шкатулку, при чём осторожно. Внутри лежал синий эфирный кристалл и сложенный вчетверо лист с инструкциями. Полковник изучил, перечитал ещё раз, на всякий случай, и посмотрел на своего адъютанта, что стоял с удивлённым лицом.

— Кондратий, объяви по гарнизону подъём. Только не тревогу. Просто подъём. Разговор есть. А этого молодца, — кивнул он на уставшего гонца, — в лазарет, чаем отпоить, и спать сутки.

— Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие. А что в донесении-то?

Старобогатов посмотрел на шкатулку и по-стариковски рассмеялся.

— Спасение, Кондратий, спасение от голодной тётки, что б её все демоны истрахали… Помнишь, я тебе рассказывал, что на таких фронтах, как наш, чудеса иногда всё-таки случаются? Кажется, сегодня наш черёд. Император посылает нам тонны снабжения прямо через пространственный контур. Князь Северов прибудет лично установить его в ближайшие дни. А до тех пор — нам надо только подготовить плац и ждать. Ну и сожрать пару китайцев, если подойдут ближе.

— Понял! Так может это… коня того? — показал Кондратий на аппетитного взмыленного жеребца, на коем прискакал гонец.

И тут же получил по шапке!

— Ах ты сволочь такая! — ухмыльнулся полковник, — Коня он удумал сожрать! Ишь ты! Вот бери лук и иди охоться на китайца! Коня не отдам. Это ж конь генерала Воронцова, как потом отвечать пред ним будешь, а?

— Виноват!

— Виноват он, — фыркнул Илья Максимович, — шуруй уже, что б я тебя не видел ближайшие сутки.

— Есть!

Кондратий свалил подобру-поздорову, пока его тут самого не сожрали.

Полковник же согласно инструкции активировал маяк на кристалле. Зачем? Сам не знает, но раз написано НАДО, значит НАДО.

Речной гарнизон «Три Мельницы». В тот же день, ближе к вечеру.

Капитан Савелий Долгополов, тридцати двух лет от роду, комендант речного гарнизона, был совершенно иного склада, чем старый полковник Старобогатов. Более энергичен до суеты, криклив, любил свою новую должность до обожания и спал по четыре часа в сутки, потому что всё остальное время бегал по стенам, проверял караулы, спорил с поваром о норме соли в похлёбке и сам лично заряжал эфирные орудия, если у артиллеристов что-то не сходилось.

«Три Мельницы» держали речную переправу на среднем течении Сунгари. Это была не тихая застава, как «Серый Камень», и не гигантская крепость, как «Крепкий Орех», а средний гарнизон, что каждые два-три дня отбивал серьёзную атаку и терял немного людей, немного стен, немного артиллерийских запасов и немного надежды. Но не ломался.

Когда всадник с донесением подъехал к воротам на захлёбывающейся пеной от усталости лошади, капитан Долгополов лично сбежал с третьего яруса стены, перепрыгивая через три-четыре ступеньки за раз, ведь увидел имперский мундир и решил, что наконец-то пришли долгожданные подкрепления! Он был так уверен в этом, что даже успел крикнуть старшине:

— Петрович! Готовь баню для нового батальона!

А следом прозвучала фраза уставшего гонца:

— Капитану Долгополову! Донесение из «Крепкого Ореха»! От князя Северова!

— От кого-кого? — Савелий затормозил так резко, что едва не поскользнулся на брусчатке. — От Северова?

— Лорд-эфироправ Александр Северов, его ещё называют Ненормальным Практиком, Ваше Благородие. — уточнил гонец.