За чертой (СИ), стр. 9

Морозов осмотрел нас, потом поправил автомат:

— Пошли.

Мы сразу начали забирать вверх по склону. Не по тропе, а напрямую через камни и осыпь. Подъём оказался тяжёлый. Камни ехали под ногами, местами приходилось помогать себе руками. В ущелье стрельба и не думала стихать. Иногда казалось, что бой уже совсем рядом.

Впереди шёл сам Морозов. Он постоянно искал глазами проход, иногда менял направление буквально на несколько метров, обходя слишком крутые участки. За ним двигался Али, потом Чернов и остальные. Я шёл последним.

Подъем был сложным, на такие крутые склоны мы даже на тренировках не взбирались. Несколько раз приходилось передавать оружие и РД друг другу. Сначала наверх забирался человек, потом принимал рюкзаки, автоматы и пулемёт. Иначе в некоторых местах было попросту не подняться.

Вскоре мы уперлись в участок, который казался почти вертикальным. Голая каменная стенка метра четыре высотой. Снизу она выглядела непроходимой.

Морозов поднялся первым. Без разговоров. Забросил автомат за спину, нашёл носком кроссовка узкую трещину и полез вверх, цепляясь пальцами за камень. Двигался медленно, спокойно, будто делал это уже сотни раз. Через несколько секунд он скрылся из вида, потом снова показался. Старлей добрался до каменного уступа над скалой.

Наверху Морозов лёг на живот и начал принимать остальных. Чернов, матерясь сквозь зубы, бросил старлею наверх свой автомат и полез следом. Потом Рома. Потом Али.

Когда дошла очередь до меня, стало совсем весело. С ПКМ на таком подъёме особо не полазаешь. Пришлось сначала отдать наверх пулемёт и короба. Потом уже самому карабкаться, упираясь коленями и локтями в горячий шершавый камень. Несколько раз трофейные кроссовки срывались, вниз летела щебёнка.

Сверху Морозов поймал меня за разгрузку и рывком вытянул на полку. Только тут стало понятно, о чём говорил Наумов.

Полка действительно была. Узкий уступ вдоль скалы. Снизу его почти невозможно заметить. Каменная стенка нависала сверху, а край обрывался в распадок. Местами ширины было метра полтора, местами было на столько узко, что идти можно было только боком. Но главное — нас тут почти не было видно, и сам уступ уходил вверх, туда, куда нами и надо было.

Стрельба в ущелье теперь доносилась глухо, будто издалека. Иногда снизу слышались голоса, но саму полку закрывали выступы скал.

Морозов присел у края, посмотрел вниз, потом кивнул:

— Не обманул Наумов. Ладно пацаны, пошли.

Мы двинулись вверх цепочкой. Осторожно. Без разговоров. Морозов, как и прежде шел первым, выполняя роль головного дозора и проводника.

Любой нормальный человек боится высоты. Даже когда ты стоишь на балконе высотного здания, к краю тебе подходить ну никак не хочется, хотя от бездны внизу тебя отделяют надежные перила. А тут перил не было. С одной стороны, отвесная скала, за которую не ухватиться, а с другой — крутой обрыв, и острые камин внизу. Один не верный шаг, и гибель неизбежна. И ладно бы ещё налегке идти, а не как мы, груженные как ишаки в караване. Сзади тянет назад РД с БК, на плече неудобная тяжёлая железяка, которая так и норовит за что ни будь задеть.

Я старался не смотреть вниз, просто тупо переставлял ноги, пытаясь удержать в груди бьющееся от страха сердце. Смотрел я вверх, и на спину идущего впереди Оздоева, поэтому наверно и заметил их первым.

Выше нас, по той же самой полке кто-то спускался. Видимо не одни мы знали о ней. Да и не мудрено, местные эти горы знают куда как лучше пришлых советских военных.

Их было человек пять. Шли цепочкой, тяжело дыша. Один тащил РПГ. Нас они пока не видели, потому что нависающий над полкой козырёк отбрасывал тень, а двигались они на встречу солнцу, которое слепило им глаза.

Я тут же молча хлопнул по плечу Оздоева и когда он обернулся, ткнул пальцем вверх. Снайпер понял всё мгновенно, и тут же повторил за мной, передавая информацию дальше. Когда дошло до Морозова, он сразу остановился и присел за камень. Несколько секунд смотрел, потом медленно поднял руку: тихо.

Глава 5

Али уже вытаскивал из кобуры ПБ. Морозов снял с предохранителя АПБ. Я аккуратно положил пулемет на скалу и достал свой пистолет. Остальные бойцы группы готовили автоматы с приборами бесшумной стрельбы к бою. Мы все вжались в скалы, стараясь исчезнуть из поле зрения противника.

Духи подходили всё ближе. Они слушали бой внизу, всё их внимание было обращено туда, и они явно не ожидали встретить кого-то здесь, на этой чёртовой полке.

Когда между нами осталось метров десять, Морозов коротко махнул рукой.

АПБ тихо хлопнул почти неслышно. Сразу следом дважды кашлянул ПБ Али. Я тоже выстрелил.

На узком уступе скалы всё закончилось за секунды. Два шедших впереди духа рухнули назад и сорвались со скалы вниз. Третий осел на колени, выронив автомат. Четвертый был только ранен, он попытался развернуться, но Морозов уже оказался рядом и просто столкнул его с уступа. Последнего Али добил почти в упор.

И снова стало тихо. Только где-то далеко внизу продолжали тяжело трещать пулемёты. Морозов сразу присел возле края уступа и несколько секунд слушал. Ни криков. Ни стрельбы рядом. Только далёкий бой внизу.

— Уходим, — тихо сказал он. — Быстро.

Трупы обыскивать не стали. Некогда. Только Али сорвал с одного духа китайскую рацию и сунул себе за пазуху. Мы снова двинулись вверх по полке. Теперь уже быстрее. После стрельбы оставаться на месте было нельзя. Если эти не выйдут на связь, духи быстро поймут, что на склоне кто-то есть.

Полка постепенно поднималась всё выше. Местами она расширялась, потом снова превращалась в узкий каменный карниз. Под ногами сыпалась мелкая щебёнка. Приходилось постоянно смотреть, куда ставишь ногу, чтобы не улететь вниз.

Ниже бой становился всё тяжелее. Мы уже прошли мимо кишлака, и теперь хорошо слышали даже команды на дари, Ущелье как паутина пересекали нити светящихся трассеров. Зеленые, красные, оранжевые. Били гранатометы, тяжело и размеренно работал крупнокалиберный пулемёт.

Мы как раз проходили очередной изгиб скалы, когда Морозов резко поднял кулак. Все сразу прижались к камню.

Ниже, прямо под полкой, среди камней держала оборону наша группа. Человек восемь или девять. Разведчики засели за валунами и отстреливались вниз. Один работал из ПКМ короткими очередями, несколько человек били гранатами из подствольников. За большим валуном сидел радист и что-то говорил в рацию, рядом с ним лежал раненый. Белые, окровавленные бинты было хорошо видно с высоты.

Духи давили их снизу и с другого склона. По камням вокруг разведчиков постоянно били пули. Я даже узнал одного из бойцов. Кажется, из третьей роты. Лица видно не было, но голос знакомый. Он что-то орал пулемётчику, перекрывая стрельбу.

До них было метров тридцать по вертикали. Если крикнуть — услышат. Но Морозов даже не посмотрел в их сторону. Только сделал жест рукой: не высовываться.

Все понимали почему. Если сейчас начнём перекрикиваться или откроем огонь, нас сразу засекут. Тогда вместо удара во фланг сами встрянем в бой прямо на отрытой скале. И всё. Конец обходу, да и нам тоже. Одного выстрела из РПГ хватит, чтобы нас скинуть вниз. Укрыться тут толком негде.

Мы лежали молча, пока внизу трещали автоматы. В какой-то момент один из разведчиков высунулся слишком далеко, и пуля сразу ударила в камень возле головы. Его дёрнули обратно за разгрузку. ПКМ тут же ответил длинной очередью.

— Держатся, — тихо прошептал Муса — Но зажали их основательно. Не отойти.

Морозов ничего не ответил. Только подождал, пока духи снова перенесут огонь вниз, и махнул рукой вперёд. Мы продолжили подъём. Теперь шли ещё осторожнее. Несколько раз приходилось буквально ползти по камням. Воздух стал холоднее. Ветер на высоте пробирал даже через разгрузку и мокрую от пота форму. Потом склон наконец начал выполаживаться.

Морозов первым выбрался наверх и сразу лёг, осматриваясь. Мы один за другим поднялись следом. Это был гребень хребта. Сверху открывался вид на всё ущелье. И только теперь стало понятно, насколько там внизу всё плохо.