Феодал. Том 6 (СИ), стр. 9

— У вас прекрасная память, — похвалил Кержапольский, когда я без подготовки проговорил кучу имён простолюдинов и их приметы. — Только не понимаю, зачем вы так суетитесь на грани краха?

— Привычка, — ответил я, — не люблю сдаваться.

— Хм, — он смерил меня молчаливым взглядом и больше ничего не сказал по этому поводу.

Внутри манежа напитки и угощения стояли возле каждого зрительского места, к гостю прикреплялся слуга, готовый выполнить любое поручение. Анжей подрядил лучших официантов из ростовских ресторанов. Нас с Кержапольским, кстати, обслуживал тот самый метрдотель с пышными бакенбардами из «Империаля».

Я подал сигнал, чтобы выводили первую пару бойцов. С противоположных сторон герольды открыли настежь двери, и гости приникли вперёд к перилам, жадно ловя каждую деталь. В стихнувшем манеже отчётливо послышались тяжёлые шаги.

Из темноты вышла трёхметровая широкоплечая фигура камнекожего воина. Ближе к кистям у него проявлялись ярко-синие прожилки вен, их разветвлённая сеть пульсировала. Глаза и лицо полностью лишены эмоций.

Зрители поëжились несмотря на частые встречи с подобными созданиями в городе: на ярмарке, у крепостной стены, на пропускных пунктах и в других местах. Конкретно эти двое источали едва осязаемую угрозу. Они прошли через горнило сражений в Межмирье и были созданы убивать.

Сблизившись, глипты встали друг напротив друга, ожидая сигнал к бою. Драйзер их натаскал на зрелищное представление, показные мощные удары и поддельную свирепость. При этом доходчиво объяснил не бить по жизненно важным местам.

Когда началась тяжёлая сшибка, у всех перехватило дух — каменная кожа крошилась от жёстких кулаков, соперники рычали и с грохотом бросали друг друга на пол. Вот один оказался сверху и колошматит по голове, не давая сопернику и шанса на сопротивление. После потери сознания бой окончился и гостей прорвало — они почувствовали себя на трибунах Колизея.

Здесь не было черни, все свои, потому в выражениях и проявлениях эмоций больше не стеснялись. Вторая, третья и четвёртая пары глипт тоже показали хороший демонстративный бой, но вот пятая и последняя должна была стать апофеозом. Скрываемые до этого сапфировые лезвия пошли в ход.

Мы выставили Лёлика против откормленного специально для турнира сородича. По три с половиной метра оба, они превосходили в массе и размерах всех остальных, но двигались при этом грациозно и легко, что и пугало, и восхищало одновременно. Эти двое на голову выше всех остальных в воинском искусстве, лучшие из лучших.

Полетели первые искры от соприкосновения межмирового металла. Соперники ловко блокировали попытки друг друга добраться до кожи, но вот кулак Лёлика пробил плечо оппонента, вогнав до упора лезвия. Тёмная кровь пролилась на землю, бой и не думал останавливаться. Не обращая внимания на рану, глипт огрызнулся и тоже угодил по Лёлику — в грудь с правой стороны.

Ставки росли, магзвери кровожадно мутузили друг друга, нанося глубокие и поверхностные раны. Для стороннего наблюдателя, ничего не смыслящего в анатомии глипт, это о-го-го какое представление, столько дырок и кровищи! Но всё это «красивости» для посторонних. Глипты так никогда не дрались. Они обычно целили в слабое место — в голову, стараясь её сразу снести. Схватки насмерть заканчивались очень быстро.

Мышечный каркас и жир не позволяли добраться коротким сапфировым лезвиям до того же сердца, лёгких или печени — внутренние органы были надёжно спрятаны. Целитель легко залечит все полученные в корпус раны.

Лёлик повалил соперника мощным хуком в челюсть, и тот отключился. Поставив ногу на грудь поверженного, глипт поднял один кулак вверх, как его учили на тренировках. Жест, понятный людям.

— А что всё? Почему он его не убьёт? — обиженно, как ребёнок, спросил Кержапольский и повернулся ко мне. — Они же обычные выродки, пусть закончит начатое! Смерть! Смерть проигравшему! — заорал он, вскакивая со своего места и махая руками баронам.

Его призыв дошёл до них, и в этот раз гости разделили энтузиазм незнакомого аристократа.

— Смерть! Смерть! Смерть!

— Ха-ха! — аристократ показал палец вниз, играясь в римского патриция, этот жест тоже подхватили как заразу. — Вы колеблетесь? — уже тише спросил он меня, оборачиваясь назад.

— Этот воин принесёт для Его Величества отличное потомство…

— Жадина, вижу, что жадина, но ничего, я выручу вас, — подмигнул посланец и ловко сбежал вниз по ступенькам, по пути он забрал меч на стенде у входа на арену, а затем привлёк к себе внимание, размахивая руками. — Господа! Наш гостеприимный хозяин доверил эту честь мне, Антону Кержапольскому графу Костромскому!

Подойдя в центр, он посмотрел вверх на Лёлика, прижимавшего ладонь к кровоточащему плечу.

— Учись, как это надо делать.

Крутанув пару раз меч, он, посвистывая, дошёл до головы обездвиженного глипта.

— СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! СМЕРТЬ!

Антон подначивал толпу, требуя больше внимания. Затем демонстративно занял удобную стойку, замахнулся и вогнал в глазницу клинок. Не совсем ровно, потому что глипт внезапно разразился рыком и дёрнулся. Граф отскочил назад, отпустив рукоятку. Меч остался в глазнице монстра. Тот и не думал умирать.

На глазах всей собравшейся публики магзверь неестественно быстрым движением дотянулся цепкой рукой до графа и схватил его за голень. Послышался отчётливый хруст.

— ГОРОГО-ТО-ГОРГ! — изрыгнул проклятие глипт и как тряпичную куклу ударил Кержапольского об пол арены, потом ещё раз и ещё, выбивая дурь из наглого человечишки.

Вот глипт встал, поднял на вытянутой руке свою беспомощную жертву и оголил сапфировое лезвие, чтобы вспороть человека от паха до глотки, как какую-то курицу.

Должен сказать, я был бы рад увиденному, но смерть императорского посланника поставит крест на моём возвышении. Я увидел, как Гио накручивает каменную пулю, выцеливая обезумившего магзверя, но не решается выстрелить — боится по графу попасть.

Здоровенная рука глипта занеслась вверх, но так и не нанесла режущее движение. Смертельный импульс всë-таки дошёл до мозгов. Туша медленно повалилась назад и упала. В тишине раздавался плач какой-то женщины, никто не знал, жив ли Кержапольский или нет. В его сторону понеслось дистанционное лечение от Максима Юркова.

Спустя мгновение, граф привстал, опираясь на здоровенную руку глипта, и выпрямился. Пошатываясь, он продолжал впитывать целительную магию и прохромал вперёд.

— Вот это я понимаю праздник! ХА-ХА-ХА! Сдох, он сдох!!! — его пыльное лицо раскраснелось от возбуждения, а на лбу показалась набухшая венка.

Граф большим пальцем провёл по горлу и показал на поверженного глипта. Зажигать толпу он умел. С каждым шагом хромота проходила, и вскоре Антон вовсе пустился отделывать коленца вприсядку, показывая, что полностью здоров. Отвесив лёгкий поклон, он сорвал аплодисменты и покинул арену.

Я отыскал его позже у бочки с водой на улице. В окружении встревоженных девушек он стоял голый по пояс после умываний и держал полотенце на плече.

— О, Владимир, дорогой, что у нас там дальше по программе? Благодарю девочки за заботу, со мной, право, всё в порядке. Позвольте ваши пальчики, вот так, — он быстро облобызал руку какой-то грудастой баронской дочке, подмигнул ей и оставил смущённую в компании подружек.

— Я на какое-то время оставлю вас, — сказал я ему, держа под локоть, — подождите в тереме с другими гостями.

— А что такое? Нет, так не пойдёт, куда вы, туда и я, монсьёр, — шуточно ответил он.

— Мой отец зачем-то созвал всех ростовских переговорить. Так, провинциальные посиделки, не думаю, что вам будет интересно такое.

— А вы не думайте, Владимир, вы отведите меня туда, а я послушаю.

Кержапольский остановился и одел свежую рубашку, поданную подбежавшим расторопным метрдотелем из «Империаля». Где тот её достал так быстро и откуда вообще нарисовался непонятно, но хлеб свой не зря ел.

— Это, скорее всего, касается проданной земли Смольницких. Ну как хотите, будет скучно — я вас предупредил.