Феодал. Том 6 (СИ), стр. 52

— Какой важный, накричался? — спросил я по окончании перформанса.

Оно понятно — грех не покрасоваться перед детьми. Мне тоже критично было показать, что не боюсь — звери такое считывают на раз два. Поэтому спокойно дождался конца этой демонстрации власти и силы.

— Раргххх! — подытожил Сейдх, но более миролюбиво, насколько это возможно от психа его уровня.

Я посмотрел вверх, а он вниз на меня. Ментальные образы свободно потекли рекой в обе стороны. Мы договаривались. Ассортимент вкусняшек лично для него, выгул в другие миры, а также помощь с моей стороны в усмирении давнего врага.

«Согласен», — ответил я ему и обрисовал, что нужно мне.

Впрочем, он и так знал — для того и привёл целый выводок. Я пообещал, что снабжу их едой и уберу из этого мира в другие, дабы все зрелые самочки остались у Сейдха. Молодняк мешал ему единолично властвовать над горной долиной подле людей. Это был жёсткий расчёт без всяких там семейных уз и прочих сантиментов. Побочные родственные кланы — это источник опасности.

Мне даже показалось Сейдху плевать, куда забросят его потомство, лишь бы оно не мешалось с претензиями на территории. Такая вот жестокая логика: жили виверны долго и плодились хорошо, но охотничьих угодий на всех не напасëшься.

Молодняку некуда было сунуться: либо враждовать с опасными двуногими, что неразумно, либо бодаться с соседней стаей. Любвеобильный и жадный Сейдх плодился и оберегал свой гарем. Выводок из ста самцов и ста самок — это те лишние рты, что согласились принять условия людей под угрозами отца. Моя будущая ферма.

— Юра, подойди, — позвал я как можно громче, чтобы тот услышал, а другим разведчикам с грузом на плечах велел. — Отдайте угощение. Не бойтесь, он согласился.

Вожак щёлкнул напоследок пастью и грузно покинул площадку, пристроившись в тенёчке скалы повыше. Там и улёгся. Вереница людей высыпала перед ним из мешков говяжьи вяленые ноги. Получилась внушительная горка деликатесов. Сердце Сейдха навряд ли когда-нибудь растает в благодарности, но мне достаточно было довольного урчания его желудка. Раз отведав людского обработанного мяса, он попался на коварный крючок чревоугодия.

— Ты, сюда, — показал я пальцем на выбранного виверна для своего военачальника.

Это был достойный самец, других Сейдх не привёл бы, подрастающих конкурентов спихивал. Звали того Маздар. Взрослый крепкий экземпляр, сильный и гордый почти как его отец. Мог бы стать следующим вожаком стаи, но…

— Что ты делаешь⁈ — зажав уши, прокричал сзади Абросимов.

Магзверь дико взвыл, его тело забилось в судороге ментального контроля, крылья мелко затряслись от давления, которым я его пришиб.

— Не мешай.

Протянув раскрытую ладонь вперёд, я медленно сжал её в кулак, порабощая трепещущееся сознание виверна. Увы, но как отец он не станет, лучше сразу с этим разобраться при всех. Маздара стремительно выгнуло в одну сторону, будто кукловод заставил все его мышцы принять неестественную угловатую позу, потом в противоположную.

Жажда абсолютной власти вырвалась из меня переполненной чашей. Перед глазами мелькнула картина вывернутого наизнанку существа, убийственный угар, плоть, кровоточащие скалы, на которых ещё недавно сидели сотни виверн. Все мертвы, и мясными свечами таят под палящим солнцем, ручьи под ними собираются в реку, падают красным водопадом вниз, туда, где с осуждением взирают восемь безмолвных конных всадников…

Образ оказался настолько реалистичным, что я еле вынырнул. Во рту пересохло. Заигрался, примешал много личного. Это могло обернуться трагедией. К счастью, Маздар выдержал. Сопротивлялся, молодец.

Характер несостоявшийся наследник долго показывал, но в этой битве ментальностей он проиграл ещё до её начала. Слишком велика была разница — все его мощнейшие атаки лишь участили моё дыхание и вызвали лёгкий румянец на щеках и шее. Я пригибал его ниже и ниже к земле, тот сопротивлялся, вжимая в каменный пол кости, на которые были натянуты могучие крылья, ещё чуть-чуть и они разломятся на куски!

Воля ведуна раздавила наследника, бросила в пучину беспросветного отчаяния. Каскад таких же, как он покорившихся виверн проплыл в ослабшем мозгу, и это утешило магзверя. Не он первый, не он последний. В мире, где сила давала всё, проиграть подобному сопернику не зазорно. А быть в его стае — почёт.

Повинуясь, Маздар открыл для меня сознание. Конфликт закончился, но виверн сжался в ожидании повторной атаки. Вместо этого я мягко протолкнул ему мыслеобраз, где он вожак новой стаи, где у каждого его брата есть своя самка. Перед ним проплывали картины охоты на плодородных лугах чужих миров, чистого безопасного неба, вкусной и сытной добычи… Это был рай для чешуйчатых хищников.

Я плавно дополнил всё обязанностями, за которые готов даровать увиденное. Вместо долгой и многолетней эмоциональной синхронии с хозяином я протолкнул портрет Юры Абросимова, а затем дал на него взглянуть вживую. Это была не дрессировка в традиционном понимании, а договор напрямую.

Его не нужно постоянно подкреплять, формировать привычки и привязанность окольными путями. Он был честней, чем манипуляции экспедиционного корпуса. Мы заключили союз, где обязались заботиться друг о друге, как два родственных ментальных вида.

— Оседлай его, — сказал я Юре, опустив руку.

На лице у того промелькнула масса вопросов, но бывший граф отбросил их в сторону и подошёл к поднявшемуся уставшему виверну. Установив зрительный контакт, разведчик протянул ладонь, как бы здороваясь, и Маздар опустил голову, давая себя погладить. Ментальный блок разрушился. Разведчик залез в защитную сумку у корня шеи и взлетел.

Сержант с остальными напряжённо следили за пилотажем командира. Кому, как не им известно — дружелюбие ментальных хищников обманчиво. Секунду назад ты веришь, что поладил с ним, а потом умираешь от кровоизлияния в мозг, сходишь с ума или разбиваешься с высоты. Однако притирка друг к другу прошла успешно, и Абросимов спустя полчаса уже стоял на своих двоих.

Началась длинная череда приручения двухсот особей, самцы шли в боевую эскадрилью, самки — на выхаживание яиц и потомства. Я потратил весь запас магических сил и под конец еле держался на ногах. Лоб покрылся испариной, мутило нешуточно.

Распределили выводок временно на два мира: половина в нашем и половина в «Сером-3А». В последнем строился плавильный завод подле месторождения нового железа. Горная долина и огромные безжизненные территории обеспечат свободный выгул магзверей. Никаких тебе монстров и имперцев — идеально.

Каждый разведчик получил свою личную «птичку». Надо ли говорить, как это подняло общий боевой дух? Сержант Владислав Горбузов своевременно назначил дежурства по уходу за поголовьем. Без этого эскадрилье грозил бардак.

* * *

— Магическое истощение? — осуждающе спросил меня на следующий день антилекарь.

Я позеленевший ввалился вечером к нему в избу.

— Не спрашивай, лечи уже, — новое заклинание прожорливо съело весь запас и плевало оно на «D» ранг ведуна.

Ах да, прибавьте к этому ещë слом предела для сержанта.

— Два дня подряд, Владимир… — Склодский завëл свою шарманку, но я его не слушал.

Успех с профессией вдохновил на подвиги. Я с раннего утра проверил спящего Фенечку и подметил нарушение синхронизации в синих точках. Вместо привычных волн горения и затухания часть мозговых зон пустовала, а часть хаотично сверкала. То есть у него даже в период восстановления всё набекрень работало.

Затем после предвечернего визита к разведчикам, я раздухарился и вовсю перебирал оптимальные фигуры под улучшение конструкции заклинания. Удалось аж на 50% сократить расход магической энергии, но оповещения с описанием я так и не получил. Дар намекал на несовершенство и молчал.

«Погоди и тебя дожмём».

Давненько мне так плохо не было, к хорошему запасу быстро привыкаешь.