Феодал. Том 6 (СИ), стр. 36

— Этих куда, вы их казнить собрались? — спросил я у тевтонцев, что конвоировали больше сотни избитых пленников к свежевырытому рву.

— Твоë какое дело, ведун? Некогда с ними возиться, проще закопать. Больные все, сам смотри — без рук, без ног, а кто и вовсе слепой. Империя не даст за них и ломаного гроша, даже в колонисты не сгодятся.

— Я их выкуплю. Всë равно домой иду, заберу с собой. По полтине отдашь? Соглашайся, дельце плëвое: и денег сшибëшь, и ландмейстеру отчитаешься, что задание выполнил.

— По сотне за рыло, — оскалился тевтонец.

— Дороговато.

— Ну как хочешь, рус, — ответил тот и наискось зарубил ослепшего от ожога мужчину, а затем грубо пихнул ногой в ров.

— Хорошо, согласен, — я отсчитал нужную сумму, скомкал и небрежно кинул ему под ноги, затем обратился к пленным. — Теперь вы моя собственность. Кому требуется медицинская помощь, обращайтесь, вас подлечат.

Тевтонец шумно обсосал зуб, и с гадкой улыбочкой нагнулся подобрать оброненные тысячи. Подул на них, разгладил и спрятал в карман.

— Погоди, — позвал я его, тот плавно обернулся, оборвав разговор на немецком с сослуживцами.

— Чего ещë, Ваше благородие?

— Передай графу, когда победим полностью, я приеду и сам выберу пленных. Иначе его мелодичный секрет узнают все.

— Что ещë за секрет? — оживился головорез.

— Он поймëт, о чëм я, ступай.

— Занятно. За здоровье твоë пить не буду, но передам, — довольно помахал он ассигнациями и ушëл.

Склодский был нарасхват, хорошему лекарю всегда найдëтся работëнка. Своих бывший герцог лечил бесплатно, с других брал не деньги — сведения, слухи, обещания о будущей услуге. Род Леонида неприлично богат, потому его интересовала иная валюта.

— Замаливаешь грешки? Зачем они тебе, кого-то полезного нашëл? — спросил тот про калек после ревизии всех рабов.

— Нет, ничего выдающегося. Потом увидишь, — отмахнулся я и пока наши грузили трофеи на стащенные с окружных деревень телеги, отвëл в сторону первого попавшегося «смертника» без правой кисти. — Стой смирно и не шевелись, — попросил я его.

Мужчина недоверчиво на меня зыркнул, но возражать не стал. Смирился с собственной участью, у многих я в глазах встречал это выражение сломленности и безнадëги. Их жизнь больше не будет прежней.

Я запустил заклинание «Тишина Мëбиуса» и, как в прошлый раз, оказался в темноте. Разобрав парочку «диктатур» на детальки, достал две дополнительные ленты. Сначала поднëс к конструкции заклинания одну. Зарябил синий свет, потом устоялся и побелел. Ещë чуть-чуть и опять взорвëтся, глазам точно несдобровать.

Внахлëст пристроил вторую ленту Мëбиуса, накал освещения снизился, но не полностью.

«Что, ещë?» — не поверил я и последовательно добавил аж семь лент, формируя из них бутон.

Диагностическое заклинание барахлило и требовались фигуры-стабилизаторы, но световой хаос пропал. Я видел перед собой целое созвездие синих точек, повторяющих контуры человеческого мозга. Где-то они были ярко-синими, где-то чуть тускнее, отличаясь оттенками. Между этими «точками» тянулись тонкие нити связей. У предыдущего пленного, которого казнил Нобу, я их не выявил.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил я.

— Нет, а должен?

Я помотал головой и отпустил его. Значит, безвредно. Осмотрю-ка ещë немного, но своих. Из научного интереса подопытным согласился побыть Склодский и вот на нём я заметил разницу. Цвета более насыщенные в лобных долях, и количество связей между синими точками возросло. Если сравнивать обоих, то мозг пленного будто запылился, а здесь сиял, свежее, что ли, был.

Не знаю, к чему мне эта способность? Какая-то визуализация, хм. Цифровую разницу в интеллекте я и так видел. А проверим-ка другого человечка!

Афанасия успели покормить, отряхнуть и усадили в тенëчек под деревом, чтобы не мешался под ногами во время погрузки трофеев. Брат безобидно пускал слюни, да бормотал себе под нос одну и ту же фразу про домик.

— Я в домике… в домике…

— Сейчас мы заглянем под крышу твоего домика, ты только не дëргайся, — попросил я и привычным действием перекинул между нами ментальную связь.

«М-да, интересненько выходит», — присвистнул я, и было отчего.

Синих точек в голове у Афанасия значительно поубавилось, много потухло, а связи между ними разорваны. Но помимо них в лобных долях сейчас виднелся конгломерат тревожного жëлтого цвета. Он расползался, и я даже заметил, как появилась парочка новых атипичных «фонарей».

Я считывал не только активность коры, но и еë повреждения. Эта диагностика позволяла в буквальном смысле видеть психику человека. Если жëлтые точки — это признак болезни, то что означает та одинокая красная?

Глава 14

Мир-развилка

— Необратимые повреждения? — предположил Склодский, когда я обрисовал ему увиденное, у кого как не у лекаря такие вещи спрашивать?

— Очень может быть, заклинание пока сырое, понятного мало.

— Судя по описанию, ты видишь истинное состояние человека на данный момент. Я думаю, что цветопередача отражает мозговую активность. Чем она ярче, тем активней человек думает. Надо собирать информацию, в первую очередь осмотри всех наших и подтверди зависимость свечения от уровня интеллекта. Далее проанализируй этой штукой спящих, найди отличия с бодрствованием. Изучи детский мозг, что-то мне подсказывает, там будет разница в связях между точками. По твоему описанию напоминает сеть, у взрослых она должна быть более развита. И так же… — Леонида было не остановить, ещё бы, целительство могло поправить внешние раны, наладить химические процессы в организме и всё, что связано с биологией, но вот сознание для эскулапов было тайной за семью печатями.

— Что? — спросил я, не понимая, почему тот остановился.

— Это может прозвучать несколько аморально для тебя, — он как-то странно и оценивающе посмотрел на меня, ещё и с легкомысленной улыбочкой.

— Говори уже, — поторопил я с раздражением, иногда в бывшем вельможе проскакивала нотка опекунства.

Между нами всего-то десять лет разницы, а ведёт себя как познавший эту жизнь старец.

— Загляни в бордель. Если не хочешь сам мараться, понаблюдай со стороны: подсоединись к любовникам заклинанием, фиксируй данные до оргазма и после.

— Леонид, я, конечно, всё понимаю, жизнь в императорском дворце заставила и не в таком поучаствовать, но ты головой думай, что предлагаешь.

— Я сугубо для науки! Ну вот говорил же, откажешься. Впрочем, ты всё равно ничего же не увидишь из-за слепоты, может, передумаешь, ммм? Хочешь, я девку приведу и сам…

— Не желаю ничего слышать об этом.

— Ха-ха-ха, ну тогда с нетерпением жду твоих успехов на любовном поприще, пора бы и о наследниках подумать. Мои родственники, кстати, могут подсуетиться с выгодной партией, найдём тебе красавицу с графским или герцогским приданным. Ты подумай, времечко оно сам не заметишь, как пролетит, пока молодо-зелено штампуй маленьких ведунят.

— Как плавно мы перешли от обсуждения мозгов к моей женитьбе. За предложение спасибо, но здесь я советов не просил.

— Как знаешь, — примиряюще ответил Склодский, — передумаешь — только намекни.

На этом нашу беседу прервали, и пришлось улаживать проблемы с отъездом, но слова антилекаря плотно засели в голове. Они даже перебили все мысли по поводу нового заклинания. А ведь в чём-то он прав, я передам свою кровь ведуна будущим детям.

«Не факт. Они могут родиться обычными носителями».

Да какая, к чёрту, разница?

В общем, я отложил эту тему на неопределëнный срок и во время переезда послушался Склодского, собрав нужные сведения. Естественно, без всяких борделей.

Проверял втайне и на добровольцах. В процессе общения, когда давал логические задачки, видел само напряжение мозгов, концентрацию мысли. Синий цвет делался ярче и насыщенней, а после затухал до привычного состояния, стоило человеку расслабиться. У каждого была своя перманентная гамма, привязанная к показателям интеллекта, но под нагрузкой она временно выходила за отведённые пределы.