Феодал. Том 6 (СИ), стр. 28
— И что же тебя в нём смутило?
— Не знаю, — качнул головой Склодский, — Помнишь нашу первую встречу, когда Нобу единственный из всех почуял во мне подвох?
— Допустим.
— Вот так же сейчас, ты ему веришь или твой дар говорит, что ему можно верить, но моё шестое чувство кричит об обратном. С твоего позволения я за ним присмотрю.
— С особым пристрастием, — кивнул я своему отражению. — Впрочем, скоро мы убедимся в правдивости его слов.
Накинув жилетку, я вышел налегке со своим советником и бросил взгляд на небо — ни единой тучки. На смену резковатому минеральному запаху подземелья пришла весенняя аура со сложным букетом зелени, звуками певчих птиц и слабым гуляющим ветром в волосах. Идиллия, кабы не рвущиеся магические снаряды близ передовых позиций.
— Сегодня идём в наступление. Шеин, Кислица, Черноярский-младший примут удар первыми, за ними Рындин, Черноярский-старший и я, — сразу же объявил Остроградский, порывисто заходя в шатёр, следом за ним, как всегда, слуга государев Кержапольский, впрочем, тот остался стоять у входа со скрещенными руками, внимательно оглядывая всех участников собрания. — Никаких отступлений, промедлений и прочих жалоб. Мы идём только вперёд и штурмуем позиции врага. Задача ясна?
Граф посмотрел коршуном на подчинëнных. Те хоть и побледнели, но вопросов задать не отважились. Ходили слухи, настроение у Его Сиятельства в последнее время ни к чёрту и возражать ему сейчас не лучшее решение. Мне же давно была понятна задача этой войны — наказание и демонстрация силы. Она не единственная, тут тешить самолюбие не стоит. Остроградский жаждал новых земель, пополнения казны и активно работал над расширением влияния Тевтонского ордена.
«И некромантов», — добавил я про себя.
— Молчите? Правильно. Вассал должен быть готов умереть за своего господина, таков его долг! Вы моё оружие, моя карающая длань, и только Я определяю, куда её направить. Я диктую волю этому мечу: лежать ему в ножнах или сечь врага, но… — после короткого воодушевляющего начала он как будто спустился с лестницы пафоса на пять ступенек вниз. — … но вы же сдохните бесполезно, как жалкие псы.
— Ваше Сиятельство? — уточнил Рындин, когда говоривший немного задумался.
— Ваши жизни ничего не стоят, но отдавать их даром — величайшая глупость, поэтому внесу ясности, почему я так решил. Денис Юрьевич, будьте любезны, — попросил он своего помощника и отошёл к столу промочить горло.
Отец встал перед нами, держа большие пальцы за поясом, и коротко ввёл в курс дела.
— С севера в спину нашему противнику ударят скрыто подведённые войска графа Зайцева. Как только мы начнём наступление, они перейдут границу и обойдут все оставшиеся укрепления молниеносным маршем. У верховья Кальмиуса мы соединимся, разобьём врага и пойдём накатом на оставшиеся территории. Задача минимум — отвлечь на себя внимание, задача максимум — взять линию укреплений. Нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.
— Благодарю, — сказал граф, тронув Черноярского-старшего за плечо.
— С вашего позволения, Павел Викторович. В знак солидарности с первой волной нападающих я бы хотел отправить своего старшего сына и часть дружины. Это укрепит боевой дух всего войска и развеет подозрительность. У нас всех одна цель — победить.
— Дозволяю, как всегда отличное предложение, Денис, — довольно произнёс Остроградский, растерявшись вначале от такого самопожертвования.
Этот ход удивил и меня. Отец рисковал потерять в сражении сразу двух потенциальных наследников, что грозило оборвать крепкий род Черноярских. Фенечка так и вовсе не приспособлен к войне. Да что там говорить, и мне впервой идти толпой на толпу, с людьми в таком масштабе я ещё ни разу не сражался.
— Продержитесь до подхода подкреплений — вот ваш смысл жизни на ближайшее время. Выжившие получат моë прощение и покровительство, а трусы пусть сдохнут в безвестности. Выступаем сегодня ночью, готовьте людей, готовьтесь сами.
После этой не шибко вдохновляющей речи Остроградский закончил совещание, а мы с баронами разбежались по своим отрядам разнести новость о предстоящем бое.
— Заметь, ни слова о вивернах, — напомнил мне Склодский. — Бенедикт скидывает тебе непригодную ахинею. Сам посуди — что мешало ему рассказать про Абросимова раньше, когда мы могли предупредить его? От этой информации ни горячо, ни холодно…
— Знаю.
— Хочешь заставить его думать о проглоченной наживке?
— И да, и нет, я думаю, он не соврал про виверн, но так скоро подойти Зайцев не успеет. Подкрепление — это сказки.
— Что предлагаешь?
Я коротко объяснил ему план, и Склодский с сомнением покачал головой.
— Предложи лучше, — возразил я ему, на что тот ничего не ответил и убрался выполнять свои обязанности.
Ко мне недавно прибыла на подмогу долгожданная сотня магзверей из Таленбурга — вырвать побольше из заказа императору не получалось. Итого на момент наступления у меня имелось девяносто шесть человек и двести двадцать пять глипт. Если последних я ещё мог позже размножить и восстановить численность, то потеря людей аукнется снижением безопасности феода.
— Зачем вам бочки с водой, задницы свои тушить собрались? Ха-ха, — насмешливо спросил щербатый тевтонец, увидев, как мои камнекожие помощники вереницей возвращаются с грузом от реки в лагерь.
— Чтоб мамашу твою из свинарника отмыть, — ответил ему Маркел, помогавший черпать воду дюжиной дополнительных рук.
— Повтори, что ты сказал? — недобро сузил глаза воин и потянулся к мечу.
Элементалист схватил четырьмя призрачными конечностями незваного гостя, тремя другими подтащил пустую бочку и, засунув в неё тевтонца, запульнул в реку.
— Депортация на родину, — довольно оскалился Дёмин и, насвистывая, ушёл с берега, пока немца уносило течением, вскоре тот догадался выпрыгнуть из своего «корабля» и, захлёбываясь, поспешил на сушу.
С разграблением Колозени мы приобрели две сотни отличнейших жаростойких наборов брони. Арсенал крепости готовили на совесть. Ещё столько же, но с лёгкими дефектами, мы стащили с павших воинов, и целую кучу донорского обмундирования, годного для ношения только после ремонта. Всё это артефакторные «игрушки», и стоили они немалых денег, так что я прилично сэкономил на военных расходах.
— Ты как? — спросил я Святославу, в прошлый раз она нешуточно нам помогла своим убойным заклинанием.
— Боишься, что я расклеюсь или слечу с катушек? — посмотрела та на меня сверху вниз.
— Оно и немудрено, столько человек отправить на тот свет, — ответил я.
— А, всё к чертям пусть катится. Сама знала, на что подписывалась.
— Да? Помнится, после захвата мы нашли тебя под столом в таверне. Пришлось тащить до комнаты, а ты у нас девочка немаленькая.
— Я ж не политик и не скотина, чтоб и глазом не моргнуть, без обид, — тронула она меня за плечо. — Нет, правда, не надо со мной возиться — я тётя взрослая, почти тридцатник стукнул. Сама разберусь со своими тараканами. Займись делами поважнее.
— Я просто хочу быть уверен, что ты не передумала и справишься со своими обязанностями.
— Справлюсь.
— Рассчитываю на тебя, — ответил я и получил короткий кивок.
Святослава медленно привыкала к нашей группе, давалось ей это нелегко. В прошлом она часто меняла коллективы и старалась не привязываться. К тому же её способности мало кем ценились в мире непроходимых джунглей. «Цветочное» заклинание настолько сжигало всё дотла, что и добычи не сохранялось. Тем погибшим магам даже противоогневая броня не помогла. Жуть.
Такие, как она ценные кадры и применять их нужно точечно, слишком узкая специализация, но весьма действенная в правильной ситуации. После того как она спасла ребят, её популярность кратно возросла, и даже ветераны оказывали ей должное уважение. При сломанном пределе развития она пойдёт дальше в своём магическом развитии, благо учителя для того имелись.
Драйзер как мой воевода зорко следил за дисциплиной и выполнением приказов. Подробный инструктаж был выполнен на ура. В отличие от поникших дружинников других баронов, мои не растеряли запала и отдавать свои жизни за просто так не собирались. К тому же их вдохновляли сильные офицеры, в которых они были уверены на все сто.