Феодал. Том 6 (СИ), стр. 13

Тот быстро поднял виноватое, как у собаки лицо, и радостно ответил.

— Да, Ваше Сиятельство, будет сделано! Но, пшла! — приободрившийся пухляш взял с собой три десятка тевтонцев вместе с Гунтером и галопом помчался вперёд выполнять поручение графа.

Я с Драйзером и Нобу состоял в свите из пятерых баронов с их воеводами и адъютантами. Афанасия, кстати, среди них не было — отец заставил старшего подниматься с самых низов, с рядовых, но, чтобы уважить своего вассала, Остроградский дал парню шанс. Адъютантское место Фенечки занял маг Игнат Цыбульский, а должность воеводы забрал ландмейстер Айнзидель.

С графским воеводой Сотенским, или так называемым «Бенечкой», мы старались не пересекаться, дабы не плодить подозрений. Сейчас в высшем руководстве войска у меня, считай, был свой шпион. Точнее, шпион боспорского герцога, попавшийся мне на крючок, но не суть. За ним числился должок в парочке услуг, но и вопросики тоже были: какого чёрта он не предупредил об этом походе заранее?

«Ладно, будет ещё время перетереть».

В среднем бо́льшая часть объединëнного войска обладала «D» и «С» рангами, офицеры преимущественно «B». Это у баронов. С графом дела обстояли получше, там рядовые минимум «С»-шки, а среди офицерского состава и личной разведки проскакивали даже «А» ранги. Тем не менее во власти графа было отыскать воинов и магов получше того, что я увидел.

Мои отборные сто пять бойцов были самой малочисленной группой среди всех баронств. Граф определил мне низшее по статусу положение, как «молодому и неопытному». Качественный состав войска он не видел и не понимал, что под моим стягом «B» и «А» ранги, сильные маги и даже два целителя! Остроградского также не впечатлили две сотни глипт. Он показательно ставил меня на место перед остальными баронами, мол, чего вы боитесь и стелитесь перед ним?

«Чёрт с ним, будь у меня хоть тысяча бойцов, он вёл бы себя также», — подумал я, смотря в спину своему сопернику, Фенечка уже скрылся впереди со своими карателями. — «Что-что, а казнь мирных этому идиоту по плечу».

Я обернулся посмотреть на графа Кержапольского, но тот не высказал никаких замечаний, даром что проводник воли императора. Удивительно, но Остроградский не стеснялся марать руки в крови невинных, несмотря на законы империи, и я подозревал, что ему за это ничего не будет. Как будто карт-бланш свыше получил на бесчинства. Закон сильного во всей красе.

Барон Шеин и Кислица предоставили Его Сиятельству по двести гридней, Рындин, несмотря на свою «миролюбивую» политику, шустро откопал триста воинов и магов, из которых пятьдесят были его, а остальные — татарские конные наёмники. А вот костяк объединённой армии составляли бойцы моего отца — четыреста пятьдесят гридней и тевтонцев.

Это позволило ему иметь больший вес среди остального военного руководства, и Остроградский, который сам привёл только двести пятьдесят мечей, всячески это подчёркивал, приблизив к себе моего отца.

«Если так посмотреть, эти двое давно спелись».

Я внимательно следил за обоими, они общались как старые друзья, такая тесная связь не возникает спонтанно.

Со стороны батюшки весьма дальновидно заручиться поддержкой сюзерена ради безопасности феода. Он боялся, что я пойду на него при первой же возможности, а ненависть ко мне толкнула в объятия злосчастного Тевтонского ордена.

«Ему следовало банально поговорить со мной. Я бы никогда не напал на родственников — разве так можно? Какая-никакая, они всё же моя семья».

Но отца пожирала гордыня — это ведь надо признать меня заслуживающей уважения силой. После болезненной потери половины баронства он прекратил любые сношения со мной. Даже на турнир явился только по поручению графа.

«Пусть себе бесится».

У меня теперь своя ответственность в виде Таленбурга и всего феода с его жителями, а у него своя. Где-то через час, мы выехали на поляну, где виднелись деревенские домики, и было подозрительно тихо: ни тебе мычания скотины, ни женских окриков или детского смеха.

— Задание выполнено, Ваше Сиятельство! — отрапортовал Гунтер, подскакав к графу с мечом в правой руке, смотрящим кончиком в землю, с него обильно стекала кровь.

— А где Афанасий? — повернулся к нему Остроградский, отыскивая баронского сына.

— Лично выполняет ваше поручение. Сейчас позову, — как-то слишком быстро и складно ответил тевтонец.

— Не надо, — отмахнулся граф, — мы поедем дальше, а вы заканчивайте с теми, кто ещё остался, и догоняйте.

— Есть!

Я сжал зубы от злости, когда мы проезжали мимо изувеченных с особой жестокостью деревенских — тевтонцы не пожалели даже скотину. Из-за приказа ничего не поджигать, они использовали магию воды и ветра, из-за чего приходилось обрушивать дома шквалом магии или на худой конец выносить ей запертые двери. В одной из них промелькнул свет зажжëнного фонаря, и я мельком заприметил знакомый силуэт.

— Сейчас вернусь, — бросил я Драйзеру и покинул свиту графа, никто и не заметил моего исчезновения с «галерки».

Спрыгнув с Адулая, я прошёлся по поваленному забору и перешагнул через мëртвое тело попавшейся под горячую руку козы. Дверь в избу была частично поломана. В месте, где должна быть ручка, торчали щепки раскуроченных досок. Я осторожно вошёл в сени.

— Афанасий? — позвал я негромко, осматриваясь на входе, на полу были липкие кровавые следы от подошв, вторая дверь в основную часть дома была снесена с петель и лежала чуть дальше проёма. — Это я Владимир, я знаю, что ты тут. Покажись.

Моя рука лежала на навершии меча, готовая воспользоваться оружием. Мало ли какой крестьянин вылетит с вилами? Иней, как всегда, держался рядом со мной и юрко скользнул внутрь на разведку. Через секунду я услышал сначала его грозное рычание впереди, а затем чей-то судорожный всхлип.

— Опусти меч, это же ребёнок, — велел я Афанасию, когда заметил в полутьме жмущуюся к печи белобрысую девочку лет шести и выставленный в её сторону подрагивающий меч. — Ты же не убийца, брат. Не надо.

— Отойди! — взвизгнул тот, быстро вытерев глаза свободной ладонью. — Это не твоё дело! Хочешь, чтобы я опозорился, да?

— При чём тут это? Послушай, — я выставил вперёд руку, призывая его успокоиться.

— Заткнись! Не буду я тебя слушать, у меня приказ!

Фенечка был на грани срыва и вот-вот запятнал бы себя убийством невинного.

— Это твой первый раз, да? — уточнил я, делая маленький шаг вперёд.

— Если и первый, то что?

— По-твоему это должна быть никому не нужная нищенка? Разве так должно пройти твоё посвящение в гридни, чем тут гордится? Ты должен одолеть сильного противника, а не ребёнка. В том никакой славы, брат. Это запятнает твою честь.

— Не называй меня братом, ты бастард!

— Хочешь не хочешь, а заделал нас один отец. Послушай, — облизнул я губы, поглядывая на смотревшую исподлобья девочку, та совсем не боялась чужака. — Я могу тебе помочь с этим, давай так: вместе пойдём на задание и обещаю, там ты окропишь свой меч кровью достойного врага. А если он будет чересчур силён, не беда — я тебя прикрою. Ну как? Опусти руку, видишь, она беззащитна. Ты выполнил своё задание, граф был доволен.

— Он так и сказал? — не оборачиваясь спросил Афанасий.

— Да, он поразился, как быстро вы справились, и велел догонять их. Мы скоро вступим в настоящую схватку. Идём. Отец будет гордиться тобой.

— Не будет! — взревел тот и сделал шаг вперёд, чтобы заколоть заложника. — Если узнает, что я струсил, никогда не будет! Ты всё ему расскажешь!

Пока длился наш разговор, виверн подкрадывался со стороны слепого пятна. Тихо, так что ни одна половица не скрипнула. Он стремительным броском кинулся вперёд, помогая себе силой крыльев, и вцепился в запястье Фенечки. Тот с испугом выронил клинок и повалился на спину.

— Иней назад! — велел я ему, и магзверь моментально послушался.

— Что ты наделал? Я же теперь… Я же теперь совсем бесполезен! Моя рука…

Не обратив на него внимания, я вовремя успел парировать выпад от девочки. Та подобрала оброненный меч и обрушила рубящий удар на обидчика. Клинок брата остался цел — я приказал своему артефакту не портить его. А вот ладони девчонки разжались от вибрации.