Город богов и монстров, стр. 8
С тяжким вздохом, больше похожим на рык, он опять устроился на стуле. Жетон, приколотый к воротнику его рубашки, блеснул в флуоресцентном свете.
– Можете назвать какие-то причины, по которым выслеживали вас? – Голос звучал равнодушно, нежелание проявлять интерес к тому, что он явно считал попыткой привлечь к себе внимание, было неприкрытым. – При вас есть что-то ценное, чем они могли бы стремиться завладеть?
Лорен решила подражать деловитому тону собеседника:
– При себе у меня тюбик блеска для губ, полпачки жвачки и чуть больше трехсот золотых майнетов на банковском счету, комиссар. Думаете, мракоумертвитель мог охотиться за чем-то из вышеперечисленного?
– Мисс Калла…
– Сабрину держали под прицелом, чтобы вынудить меня сесть в машину, – Голос Лорен звучал надломленно, и чувствовала она себя не лучше. – Ее забрали вместо меня лишь потому, что появились ваши патрульные, и времени у похитителей не осталось, – подступающие слезы жгли глаза, губа дрожала. – Если вы не собираетесь верить мне, это не моя проблема. Но я хочу вернуть подругу, поэтому прошу вас еще раз обдумать то, что я вам только что сообщила.
Он смерил ее взглядом.
– Уверяю вас, мисс Калла: мы сделаем все, что в наших силах, чтобы мисс Ван Арсделл благополучно вернулась домой. У нас слаженная команда, наши провидцы уже отслеживают ее…
– Они выяснили, где держат Сабрину? – В сердце Лорен вспыхнула искра надежды, и она невольно выпрямилась. Вот что нужно этому городу – больше провидцев в местных силах правопорядка, чтобы отслеживать с помощью Взора и подозреваемых, и пропавших граждан. Разумеется, удаленное отслеживание кого-то – еще не гарантия успеха, поэтому в городе столько нераскрытых преступлений, но явно не помешает, если к поиску ни в чем не повинных горожан подключится больше тех, кто наделен Взором. Большинство провидцев либо предпочитают вообще не пользоваться Взором, опасаясь Иссушения, либо гонятся за большими деньгами, выслеживая кого-то незаконно.
Комиссар поерзал на стуле. Выражение его лица было красноречивее любых слов.
– Ее не могут найти, – упавшим голосом заключила Лорен. – Значит, она мертва? – Ее сердце замерло. – Ее больше нет, да? Ее убили…
– Лоурен…
– Лорен, – перебила она. Он произносил ее имя, растягивая первый слог, и она уже не в первый раз поправляла его. Так же, как раз за разом объясняла, что произошло этой ночью, но в ответ не получала ничего, кроме равнодушия. – Я бы хотела уйти прямо сейчас.
Комиссар, которому она была больше не нужна, повел ее из допросной. Лорен молча шла за ним, прихрамывая, но едва замечая боль, пронзавшую изрезанные ступни на каждом шагу. Больше он ей ничего не сказал, но смотрел на нее без недавнего пренебрежения.
Должно быть, понял, что она на грани срыва. Еще немного – и она не выдержит, а поскольку ее показания представляют интерес в деле Сабрины, следствию это не выгодно.
Ее подруга пропала. И хуже всего то, что виновата в этом она, Лорен.
4
Ознакомительное собрание первокурсников Ангелтинской академии, прошедших отбор в Дом Соли, проводилось в семь утра.
Дождь размеренно барабанил по зонту, который Даллас держала, прижав к плечу и прикрывая скорее Лорен, чем себя. Лорен привалилась к боку сестры, пока они ждали, когда последние первокурсники из Дома Соли подтянутся к группе и назовут свои фамилии старшекурснику-полувампиру с планшетом в молочно-белых руках. Список учащихся трепетал на ветру, вырываясь из-под удерживающего его пружинного зажима.
За прошедшую ночь Лорен не сомкнула глаз, и судя по всему, Даллас тоже. После того как мать забрала их из центра временного заключения, они не сказали друг другу ни слова. И Таэга не удосужилась посочувствовать тому, что они лишились подруги. Она молчала всю дорогу, пока они не вошли в пентхаус.
– Приведите себя в порядок в гостевой ванной, а когда закончите, простерилизуйте ее, – бросила она им, проходя решительными шагами через безукоризненно чистую прихожую, ее стройные мускулистые бедра обрисовывались под белой тканью идеально отутюженной юбки-карандаша. – Вонь от вас обеих такая, что мне сейчас станет плохо.
Лучше бы Таэга вообще ничего не говорила, но за девятнадцать лет, прожитых в пентхаусе Брайтов, Лорен успела уяснить, чего стоит и чего не стоит ждать от командира Таэги Брайт. Пропустив Даллас в ванную первой и дождавшись, когда она вымоется, Лорен заперла дверь и села на мраморный пол в душе, обхватив руками колени. Она долго и беззвучно плакала, перебирая события минувшей ночи. И так увлеклась, припоминая все детали, которые помогли бы отыскать Сабрину, что не заметила, как кончилась горячая вода.
За час, который Лорен провела, скорчившись под струями горячей воды, Даллас успела поскандалить с Таэгой. И когда Лорен наконец вернулась в их общую комнату, сестра лежала, отвернувшись к стене. Но позднее, когда Даллас протянула руку, чтобы выключить лампу, Лорен заметила лиловое пятно у нее на скуле. Обсуждать его Даллас не захотела, и неудивительно: она никогда не говорила о том, что причиняло ей боль. Предпочитала принимать боль, как крупную горькую пилюлю, и делать вид, будто не помнит, каково было глотать ее.
Прервав поток воспоминаний, Лорен оглядела стайку оживленно переговаривающихся студентов, ждущих экскурсии по территории академии.
В каждом кампусе в городе студенты распределялись по Домам – в основном согласно их происхождению и преобладающему типу магии, если таковая у них имелась. Стихией Дома Ртути была вода, Дома Соли – земля, Дома Серы – огонь.
Лорен, как одну из немногих представителей человеческой расы, принятых в академию, распределили в Дом, наиболее тесно связанный с землей, с циклом смерти и рождения. О мокром от дождя списке первокурсников, где значилась фамилия «Ван Арсделл», она старалась не думать. Только рядом с этой фамилией галочка так и не появится. А может, ее уже вычеркнули из списка, ведь новостные каналы и первая полоса газеты «Дневное Светило» наверняка известили город о том, что Сабрину похитили.
Об этом Лорен тоже старалась не думать. Блюстители закона найдут Сабрину и вернут домой. Обязаны вернуть.
Провести ознакомительное собрание для новичков из Дома Соли было поручено профессору Грейсону Фиппсу. Это был чистокровный красавец-варлок с золотистой шевелюрой, резко очерченным подбородком и легкой тенью щетины, при виде которого сердца учащенно бились и от волнения поджимались пальцы ног.
Профессор Фиппс подошел к небольшой группе щебечущих ведьм, варлоков, полукровок, людей и вампиров и коротко представился.
Что-то резко ткнулось в бок Лорен.
Зашипев сквозь зубы, она отстранилась от сестры, локоть которой наверняка оставил ей синяк.
– Ай, Дал!
– Он прямо огонь, – прошипела Даллас. – Вот на этой метле я бы прокатилась в любой момент.
Лорен почувствовала, как жарко вспыхнули щеки, шикнула на Даллас и ступила обратно под зонт.
От удушающей влажности в воздухе ее волосы, собранные в пучки-рожки по бокам, закручивались. Впрочем, этим утром она почти не уделила прическе внимания – все, о чем она обычно беспокоилась, отступило на второй план. Будет удивительно, если окажется, что она не забыла ни один из учебников и гримуаров.
Даллас направилась через газон вслед за Фиппсом и остальными студентами. Лорен заторопилась, чтобы не отстать от нее, мокрая трава, поскрипывая, терлась о ее кожаные туфли. Белая блузка на пуговицах, с вышитым слева на груди гербом Ангелтинской академии, и клетчатая юбка до середины бедра не спасали от прохлады. Лорен стучала зубами так громко, что Даллас не выдержала и шикнула на нее.
Экскурсия была долгой и подробной, но профессор Фиппс излагал историю академии так, что удерживал внимание всех студентов, послушно переходящих от одной достопримечательности к другой.
– Интересно, он женат? – задумалась Даллас, когда профессор Фиппс замедлил шаг перед статуей варлока, продолжая знакомить слушателей с биографией основателя академии.