Вик Разрушитель 12 (СИ), стр. 86

Так они и ехали друг за другом, словно давние приятели, решившие компанией прокатиться по утренней Москве. Когда «Сатурн» остановился возле ворот лицея, Виктор приказал Борису найти местечко незаметнее, чтобы их машина не бросалась в глаза. А сам продолжал следить, что же будет дальше. «Сатурн» уехал, а вот водитель «Авроры» отогнал тачку подальше от проходной, метров на пятьдесят; колымага замерла в неподвижности, разбрасывая солнечные блики по сторонам.

Но Виктор смотрел не на неё, а на девушку в юбке и блузке, с аккуратно сложенными в незамысловатую причёску волосами. Сзади она выглядела ничуть ни хуже той фурии в кожаной курточке и длинным шестом. Княжич признался, что в «уставной» форме боярышня смотрится даже выгоднее. Кожаные штаны и курточка обтягивали фигурку и показывали все аппетитные изгибы, но сейчас хотелось просто взглянуть в её лицо, полюбоваться плавными обводами скул, горящими глазами.

Он даже заскрежетал зубами. Как такое возможно, что какая-то очередная девица смутила его разум? Ведь не ровня она ему, чужого поля ягода! Сорвать, покуражиться, съесть — и забыть через день! Сколько кругом девушек его статуса! Нет же, залип на гонщицу из захудалого рода! Виктор сознательно разгонял свою злость, чтобы выбить из головы ненужные и вредные мысли, образ той, которая смутила его своей дерзостью и бесстрашием. Неправильно это. Отец уже давно подбирает для него партию, и кандидатки очень достойные, если судить по первому впечатлению. Кто ему эта боярышня? Развлечение на неделю, месяц?

— Что делать будем? — прервал его размышления Артур, постукивая пальцами по «торпеде». — Ждать или поедем? Всё равно сопровождение не даст нам перехватить девку.

— Подождём немного, — нехотя ответил Виктор и откинулся на мягкую спинку дивана. — Вдруг у них нет задачи весь день торчать на одном месте? Тут уж кто кого пересидит.

— Объект «Мажор» находится возле дома Захарьиных, — доложил мне Эд, выслушал по телефону информацию от группы сопровождения.

Я в этот момент садился в «Фаэтон», готовясь ехать в лицей. Какой бы захватывающей не являлась игра в шпионов, учёба есть учёба. Пора всерьёз браться за учебники и грызть гранит науки. Сейчас у меня одна задача: с отличием закончить «Чистые Пруды», откуда я могу поступить в один из ведущих ВУЗов империи без вступительных экзаменов. Таковая привилегия дана всего лишь нескольким лицеям, действующим в России. Надеяться только на статусность учебного заведения очень недальновидно. В ВУЗах очень строго смотрят в аттестаты, в которых помимо оценок есть так называемый «коэффициент успеваемости», складывающийся из очень многих факторов. Так что сплошные «отлично» не дают твёрдой уверенности в успехе. Не устроит какая-нибудь мелочь приёмную комиссию, и — пожалуйте на вступительные экзамены! А я настроен поступить без проволочек и дополнительных препон. Нет у меня времени!

Если мы правильно рассчитали, то Лукомский обязательно увяжется за машиной Захарьиных, но сахаляры не дадут ему своевольничать на дороге. А я попытаюсь с ним поговорить возле лицея. Поэтому и выехал пораньше.

Всю дорогу Яким держал нас в курсе происходящего. Он разговаривал с Эдом, а старший личник уже передавал мне оперативную информацию. Как я и думал, княжич Лукомский не отважился проявить наглость и остановить Захарьиных.

Мой «Фаэтон» сопровождал внедорожник со «старичками-разбойниками». Петрович сам вызвался поехать на профилактическую беседу, и друзей своих уговорил. А те только рады размяться. Засиделись в усадьбе.

К лицею мы подъехали через десять минут после Захарьиных. Увидев нашу маленькую кавалькаду, «Аврора» резко развернулась и подъехала к «Сенатору» чуть ли не впритык, нос к носу. А внедорожник с охраной подпёр княжескую тачку сзади. Получился своеобразный капкан, из которого княжич Виктор не сможет выбраться ни при каких условиях.

Я с усмешкой наблюдал, как из «Сенатора» выскочили трое парней и растерянно потоптались на месте, не зная, к кому предъявлять претензии. И ещё больше стушевались, когда к ним подошли крепкие мужчины в камуфляже. Набедренные кобуры с торчащими из них рукоятями пистолетов ещё больше вогнали свитских в ступор. Теперь пришла моя очередь.

Влад распахнул дверь, я нарочито медленно вылез наружу, легонько одёрнул лацканы кожаного плаща и направился к «Сенатору». Наше шоу привлекло внимание подъезжающих к лицею учеников, но никто не пытался вмешиваться. Приблизившись к тачке княжича, я выбрал взглядом крепыша с плечами борца и лениво процедил:

— Скажи своему хозяину, что с ним хочет поговорить княжич Мамонов.

У парня заиграли желваки на скулах, но перечить мне или демонстративно не двигаться не стал. Значит, голова соображает. А то Рахимбек уже готов был показать, что неуважение к аристократу карается ударом по почкам. Что взять со степняка? Дикарь!

Крепыш открыл дверцу, наклонился, что-то негромко проговорил, а потом отошёл в сторону.

— Княжич Лукомский согласен с вами побеседовать, — чуть ли не официально сказал он.

Ещё бы не согласен! Терять лицо в подобной ситуации ни один молодой аристо не захочет. Я запахнул полы плаща и уселся на заднее сиденье рядом с молодым человеком с приятным лицом. Но оно уже было тронуто порочностью, вседозволенностью и лёгким налётом скуки.

Хлопнула дверца, отсекая нас от внешнего мира. Я потянул вверх левый рукав плаща, чтобы посмотреть на часы. Время есть, до звонка на урок ещё двадцать минут.

— Доброе утро, Виктор Павлович, — вежливо проговорил я. — Надеюсь, вы правильно оценили произошедшее, поэтому не буду ходить вокруг да около. В пятницу между вами и моей невестой произошёл неприятный инцидент. Я не буду требовать от вас сатисфакции, чтобы набить морду, как обычному гопнику, пристающему к молодой девушке, поэтому предлагаю самый простой вариант: извиниться перед боярышней Захарьиной.

Лукомский побагровел и вперил в меня бешеный взгляд. От него ощутимо несло злостью и немного растерянностью. Кажется, он не знал, как отреагировать на энергичную атаку какого-то юнца, который по комплекции ничуть не уступал высокорослому и плечистому Виктору.

— А-аа, женишок пожаловал, — наконец, парировал княжич. — Да ещё целую свору цепных псов привёл. Слабо было найти меня и одному прийти на встречу?

— Ходить в одиночку мне статус не позволяет, — холодно ответил я. — Поэтому давайте без дешёвых провокаций. Мне важно услышать, Виктор Павлович, когда и где вы готовы принести извинения Нине Захарьиной?

— А за что просить прощения? — усмехнулся Лукомский, приходя в себя. — Я ничем не оскорбил твою девушку. Наоборот, она мне понравилась, скрывать не буду. И хочу с ней встречаться. Вот тогда и извинюсь перед ней, без твоего присутствия.

— Бесцеремонное поведение в парке, погоня на машине, которая едва не привела к аварии, — стал перечислять я, уже понимая, что этот наглец и хам не пойдёт на примирение. — Потом ты натравил своих недоумков на мою девушку. Удивляюсь, как они живы остались, без переломанных костей. Этого достаточно?

— Да мне плевать, пацан, — хмыкнул Лукомский, сев вполоборота ко мне. — Это твоя бешеная девица едва не сломала руку моему свитскому. Но я же не возмущаюсь и не распускаю сопли, как ты. Мне нравятся такие горячие и смелые барышни.

— Грубо, очень грубо, — я покачал головой, плавно разгоняя ядро. Очевидно, что княжич Лукомский даже миллиграммом своего мозга не осознаёт, куда его заводит несдержанный язык и нарочитое хамство по отношению к равному себе. Если человек не в состоянии оценить и принять неплохое, в общем-то, предложение, которое позволит ему без урона чести выйти из создавшегося положения — это его проблемы. А я прощать подобную выходку не намерен.

Однажды я уже применил подобный метод, наказав наглеца Дикова, но там объектом давления на несговорчивого дворянина выступал Источник, а не человек. Сейчас же я собирался воздействовать на Дар Виктора. Если он не хочет извиняться перед Ниной, будет ползать передо мной на коленях, чтобы я вернул ему смысл жизни. Грубость и хамство не всегда искореняются парой хороших тычков в морду. Иногда нужны иные методы.