Вик Разрушитель 12 (СИ), стр. 75

— И бастардов куча, — проворчал я, вспомнив про отдел «К», курировавший меня с приютских лет.

— Это уже другая история. Я ведь говорю о том, что твоя, княжич, женитьба на четырёх барышнях, две из которых из очень и очень знатных Семей — случай довольно редкий в последние годы. Ты, таким образом, становишься связующим звеном между королевским и императорским Домами. А вот этот момент и вовсе редчайший, я даже не припомню такового, — теперь Петрович улыбался, как будто одобряя моё желание построить большую семью. — А уж то, что две супруги — из очень и очень знатных Семей, ты под это дело можешь себе ещё каких-нибудь преференций выбить. Я даже не сомневаюсь, что с принцессой Астрид приедут служить двадцать-тридцать викингов. И наш государь разрешит тебе в порядке исключения увеличить квоту боевого крыла. Ну и ради своей внучки тоже закроет глаза на нарушение некоторых запретов или ограничений. Главное, не борзеть…

— К войне готовишься? — улыбнулся я.

— А жизнь такая, что всегда приходится о плохом думать, — вздохнул Петрович.

— В таком случае готовь себе заместителей, — я поднялся из-за стола. — В одиночку тысячу человек не потянешь.

— Не-не! — замахал руками мой комендант. — Конечно не потяну! Это ж цельная армия получается, у меня такого опыта нет!

Я рассмеялся, и, заглянув на кухню, поблагодарил Оксану и Маринку за вкусный завтрак, и направился в свой кабинет. До приезда Лиды нужно с отцом переговорить, обещал же.

Князь Мамонов как будто ждал, когда я свяжусь с ним по видеоконференции. В данный момент он находился в кабинете ленского особняка. Узнал по характерному книжному шкафу за его спиной.

— Здравствуй, папа.

— Привет, сын, — улыбнулся Георгий Яковлевич. — Давненько не виделись. Как съездил?

— Отлично! — я показал большой палец. — Можешь поздравить. Харальд согласился отдать Астрид за меня.

— Я и не сомневался, — отец откинулся назад, удобно приложив затылок к подголовнику кресла. — Харальду нужны внуки с кровью Антимага. Он очень прагматичный человек, Андрей, поэтому будь с ним осторожен, не попади под его влияние. Но, с другой стороны, можешь требовать от него всё, что пожелаешь. А так… поздравляю. Рад за тебя. Что Мстиславские?

— Вчера был у них, хорошо посидели. Получили благословение.

— Когда помолвка? — улыбнулся князь.

— В сентябре. Дату пока не определили, цесаревич сам с тобой свяжется. А вот ты и мама мне будете нужны для организации помолвки.

— Обязательно приедем, это даже не обсуждается. Может, кого из братьев возьмём.

— Да пусть все приезжают, хотя бы на два-три дня. Проведём помолвку, да и вернутся назад.

— Поглядим, — не стал заранее соглашаться отец. — Ты лучше расскажи, что там за история со «Скандинавским экспрессом». На вас было нападение?

— Было. Отбились, — попытался кратко ответить я, но не получилось.

— Давай-ка поподробнее, сын, — строго взглянул на меня отец и даже пальцем по столу постучал. — Матери не расскажу, незачем ей переживать. В новостях очень неохотно этот случай осветили. А если официальные СМИ не проявляют энтузиазма и не захлёбываются в припадке радости от освещения события — значит, не всё в порядке.

— Астрид называет это «паттернами», — я рассмеялся. — Умеешь ты по косвенным признакам определять проблему.

— Я, сынка, жизнь прожил такую, что эти фокусы для меня — детская забава. Никто из делегации не пострадал?

— Делегация вернулась в Россию по морю. Харальд отправил Великую княжну и свиту на военном корабле. Я со своими людьми поехал на «Экспрессе». Под охраной королевских гвардейцев.

— Опять Мстиславские какую-то хитрость с тобой затеяли? — нахмурился отец. Значит, цесаревич ему ничего не рассказал после всего произошедшего. Почему — не знаю. Я был согласен с позицией императора и цесаревича, что нельзя допустить ни малейшей утечки информации о готовящейся операции. Но теперь, когда «Корсарам» нанесли чувствительную оплеуху, можно и раскрыть детали. Ох, чувствую, подобная скрытность доверия между отцом и наследником не прибавит.

Мне никто не запрещал общаться с отцом на эту тему, поэтому, тяжело вздохнув, кратко рассказал, что именно замыслили Харальд и наш император. Но добавил, что изначально идея возвращаться на поезде принадлежала мне. А уж потом оба правителя быстренько подкорректировали план операции. Когда я закончил говорить, князь Мамонов опасно долго молчал, налившись злостью. Но вдруг лицо его дрогнуло, расслабилось.

— Наверное, они правы, — сделал неожиданный для меня вывод отец и добавил: — Как правители государств, борющихся со всякой нечистью. Но как будущие родственники поступили некрасиво, не предупредив человека, который является твоим родителем. Не переживай, сын. Я не стану предъявлять им претензии. Мне интересно, хватит ли им смелости признаться в своих подковёрных играх, где ты выступаешь в качестве разменной монеты.

— Насчёт «разменной монеты» ты не прав, — усмехнулся я. — Скорее, таран. Тяжёлый такой, выбивающий любые двери. Они поверили в мои сверхспособности гораздо раньше меня самого, вот и стараются наперегонки использовать в любой заварушке.

— Я и говорю, что надо держать ушки на макушке, — ещё раз предупредил отец. — Когда каждая из твоих жён подарит тебе по парочке детишек, услуги первого Антимага могут обесцениться.

— Думаешь, они всерьёз рассчитывают на закрепление анти-Дара в моих детях?

— У меня давно мысль в голове крутится, — признался князь Мамонов. — А если не сами дети, а их кровь? Если она попадёт в тайные лаборатории Харальда или Мстиславских, с ней могут делать, что угодно: создавать некую сыворотку, которую потом можно вводить в кровь подопытных бойцов, или ещё страшнее — на её основе создавать генетических двойников…

— Стоп-стоп! — рассмеялся я, поражаясь фантазии отца. — Ты же прагматичный человек. Сам-то веришь в то, что говоришь? Ничего у них не получится, не переживай. Анти-Дар не имеет никакого отношения к крови. Он отдельно, кровь — отдельно. Я не исключаю того момента, что кровь моих детей может попасть в магические лаборатории. Ведь у каждого одарённого младенца её берут для генетической маркировки, чтобы потом результаты занести в особый реестр. Мне никак не проследить дальнейший путь пробирок.

— Ты настолько уверен в «непроницаемости» Дара?

— Что ты имеешь в виду под «непроницаемостью»?

— То самое… — буркнул отец. — Что твой Дар зафиксируется в потомстве каким-то иным способом, и тебе в постель уже невозможно будет подложить какую-нибудь девицу со стороны, чтоб антимагия ушла на сторону?

Я рассмеялся и похлопал в ладоши, изображая аплодисменты. Отец смотрел непонимающе, и даже чуточку раздражённо.

— Это работает не так, поверь, — успокоил я его. — Есть иной способ, который подвластен только мне. Если вариант с постелью в качестве получения анти-Дара высокородная аристократия хочет рассматривать как самый главный и единственный, то я не буду никого разочаровывать. Пусть так и думают. Но с такой защитой, какую я обрету, ни одна «левая» девица не ляжет со мной. Жёны всем соперницам глаза выцарапают.

— А если «государственная необходимость»? И тебя просто «продавят», чтобы «в исключительном случае» к тебе в постель легла какая-нибудь молодая аристократка?

— Мне кажется, тогда император и Харальд должны одновременно быть «за». Нет, они очень недоверчивые люди, и обязательно будут бдеть друг за другом.

— Какая уверенность… Значит, ты что-то нашёл, — отец улыбнулся. — Нашёл нечто такое, что позволит тебе держать за кадык всю эту братию. Однако я хочу тебя предупредить, сынок. Когда (а это произойдёт рано или поздно) аристо узнают про твой секрет, они начнут на тебя давить, независимо от императорского контроля. В ход пойдут все гнусные способы, придуманные человеком. Твоих девочек или детей будут пытаться похитить, на тебя начнут искать компромат, чтобы оболгать перед императором… Да найдут рычаг, даже не сомневайся. Защитить свою семью можешь только ты. И защита должна быть с кулаками. Бить нужно так, чтобы у врага кровавая юшка из носа брызгала. Иначе сочтут слабаком.